File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Александра Маринина Жизнь после жизни

 

Александра Маринина Жизнь после жизни

Александра Маринина Жизнь после жизни


Глава 14


Прошло еще три дня, в течение которых почти ничего не происходило. Федулов и Вторушин проверяли алиби Аллы Ярцевой, ее мужа Романа, а заодно и компьютерного гения Кости Еремеева и пока не обнаружили никакой информации, которая позволила бы усилить подозрения в их адрес. Решено было не спрашивать у них напрямую, где они были 22 сентября минувшего года, да и глупо как-то спрашивать у людей про такие давние события, ведь четыре с половиной месяца прошло, так что информацию собирали окольными путями. Обязанности разделили: Настя придумывала, где и что можно попробовать узнать, а оперативники «пробовали» и «узнавали». Такой метод принес определенные плоды, во всяком случае, удалось установить, что накануне убийства Аиды Борисовны Павловой Алла Ивановна вместе с мужем уехала в областной центр в гости к друзьям и вернулись супруги Ярцевы только 24 сентября. Конечно, достоверность этой информации следовало тщательно проверить, потому что областной центр — это не край света, и если туда уехать, то можно ведь и вернуться на несколько часов, а потом снова уехать. Что же касается Еремеева, то он, как следует из журнала учета работы компьютерного зала, до 22.00 был на рабочем месте. Что он делал после работы, установить не удалось, но, во-первых, все в один голос утверждали, что Костя вообще в город выходит крайне редко, только если что-то купить в магазине, и сразу возвращается, поэтому если бы он решил покинуть территорию усадьбы поздно вечером, когда магазины уже закрыты, это бы обязательно кто-нибудь заметил и удивился, а во-вторых, как следовало из заключения судебно-медицинского эксперта, Павлова умерла между девятью и десятью вечера, совершенно точно, не позже. Но и алиби Еремеева следовало еще уточнять и проверять.


За эти три дня Настя выспалась и нагулялась досыта, каждую свободную минуту думая о том, что не давало ей покоя: Павлову убили на стройке. Что она там делала? Зачем пошла на стройку, да еще в такое время, когда там никого нет? Можно было бы предположить, что ее убили в другом месте, а потом притащили на стройку, но все результаты экспертиз свидетельствовали однозначно: тело в момент смерти находилось именно там, где его потом нашли. А уж экспертиз по этому делу было назначено и проведено огромное количество, тут следователь постарался на славу. Так зачем же вы, уважаемый бывший следователь Аида Борисовна, зашли на эту чертову стройку, да не через калитку, а через пролом в деревянном заборе, о чем тоже говорили результаты экспертизы одежды Павловой и досок в проломе. Вы увидели там что-то интересное? Необычное? Пугающее? Хотя нет, это вряд ли, вы как человек разумный и с большим опытом не полезли бы на стройку одна, если бы вас что-то напугало, вы скорее вызвали бы милицию, ведь у вас был с собой мобильный телефон. И что же такого интересного или необычного вы там увидели?


И как бы там ни было, но убил вас не случайный человек. Потому что кто-то уничтожил в вашем домашнем компьютере всю вашу переписку с Полиной Солодко. Или вы сами ее уничтожили? Когда? И зачем? А если все-таки это сделали не вы сами, то кто? И когда?


Над этими вопросами Настя билась все три дня, и мозг ее, почуявший свободу от службы и опьяненный свежим воздухом, выдавал версии одну заковыристее и невероятнее другой.


Бегорский уехал, и в кафе Насте стали снова подавать привычную, такую милую ее сердцу «неправильную» еду. Теперь она могла не только съедать на завтрак яичницу и оладьи, но и обедать и ужинать по собственному разумению, а не давиться предписанной Бегорским вареной рыбой с приготовленными на пару и без соли овощами. В какой-то момент Насте даже показалось, что она в раю: крепкий сон, длительные прогулки по морозному воздуху, общение с влюбленной в нее старой собакой, вкусная еда, вечерние уютные посиделки с Тамарой за чашкой чаю с домашней выпечкой… Сколько еще будет продолжаться это благоденствие?


Оказалось, что недолго.


* * *

Звонок Вторушина застал Настю в тот момент, когда она расхаживала по своему номеру в одном упоительно-розовом термобелье с чашкой кофе в одной руке и с куском торта в другой. Чтобы взять трубку, пришлось быстро решать, с чем расстаться, с кофе или с тортом. Кофе победил, и сладкий кусок перекочевал на тарелку.


Голос Вторушина звучал напряженно и почти вибрировал.


— Вы можете сейчас приехать к нам в отдел?


— Могу, — быстро ответила она. — Что-то случилось?


— Ярцева и Еремеев мертвы.


— Что?!


— Задержан подозреваемый, — продолжал Илья, словно не слыша ее. — Роман Ярцев. Если вы хотите задать ему какие-то вопросы, то приезжайте.


— Еду.


Кофе она все-таки допила, пусть и одним глотком, обжигаясь, а торт доедать не стала. Натянула джинсы и черный свитер, сапоги и куртку и выбежала из флигеля. Уже на полпути к гаражу, где стояла машина, она сообразила, что забыла перчатки, но возвращаться не стала. Через десять минут она была в горотделе и бежала по длинному коридору к кабинету Вторушина и Федулова.


В кабинете сидел Дмитрий, осунувшийся, с мешками под отекшими глазами. Увидев Настю, коротко кивнул вместо приветствия и начал рассказывать.


В 2.15 ночи в милицию поступил звонок о том, что с дамбы упала машина. Какой-то прохожий сообщил, что большой «Лендровер» въехал на дамбу, на скорости столкнул вниз припаркованную в боковом «кармане» машину, развернулся и умчался в сторону центра города. Координаты свои этот человек не оставил, а звонил он из автомата неподалеку от дамбы. К дамбе тут же выехала дежурная группа и спасатели, через два часа машину подняли, в ней оказались два трупа. По документам, имевшимся при погибших, установили личности: Алла Ярцева и Константин Еремеев. По базе данных пробили адрес Ярцевой, оказалось, что у них с мужем в Томилине есть квартира, та самая, в которой они жили долгие годы и которую до сих пор не продали. Выслали наряд в адрес, а там перед подъездом стоит «Лендровер» с покореженным бампером и побитым капотом, ключи в замке зажигания торчат. Поднялись в квартиру, позвонили, никто не открыл, тогда дверь взломали, а там на диване валяется пьяный в дымину муж Ярцевой. Естественно, его задержали, доставили в отдел и посадили в «обезьянник». Утром на работу пришел Вторушин, узнал от дежурного о ночном происшествии и позвонил Федулову. Ярцева и Еремеев были любовниками, а муж, вероятно, узнал об этом и в пьяном виде выследил жену и застукал парочку во время романтического свидания. Мотив налицо.


— Илюха к следаку побежал. Сейчас вернется, и начнем допрашивать этого рогоносца, — закончил Дмитрий. — У вас пожелания есть какие-нибудь?


— Да нет, я просто поприсутствую, послушаю. Вы же профессионалы, вы и сами знаете, как и о чем нужно спрашивать, — слегка подольстилась Настя.


— Это да, — как-то неопределенно согласился Федулов.


Через несколько минут вернулся Вторушин, и из «обезьянника» привели Романа Ярцева. Выглядел муж, а теперь уже вдовец Аллы Ивановны не лучшим образом, тяжелое похмелье вообще никого не красит, а если оно сочетается с ужасом и растерянностью, то картина получается весьма впечатляющей.


— Я ничего не помню, — бормотал он, уставившись неподвижным взглядом в пол. — Я напился и ничего не помню.


Однако кое-что он все-таки помнил. Например, то, что Алла пару дней назад предложила съездить в Томилин навестить могилу дочери. Вернее, это было не столько предложение, сколько заявление о намерениях.


— Мы должны съездить к Алисе, — твердо сказала она. — Мы давно у нее не были.


Роман не счел нужным возражать, в их семье всегда верховодила Алла, несмотря на то что деньги зарабатывал все-таки он. Тем более в Томилине у него были свои дела, в частности связанные с продажей квартиры, той самой, в которой его и задержали. Алла сказала, что поедет прямо с утра на своей «Мазде», а Роман пусть приедет попозже, как освободится.


— Я хочу еще к девчонкам забежать, поболтать, мы давно не виделись, а когда ты подъедешь, мы сходим на кладбище, потом ты порешаешь вопросы с квартирой, переночуем в Томилине и на следующий день вернемся.


Алла уехала с самого утра, в пять часов выехала, а у Романа еще были неотложные дела на фирме, которыми он и занимался примерно до полудня, после чего тоже отправился в Томилин. Они сходили на кладбище к дочери, потом Алла навестила еще какую-то подружку, в то время как Роман общался в риелтором и обсуждал условия продажи квартиры. Они встретились дома, Алла выглядела расстроенной и подавленной, даже плакала, она всегда была такой после посещения кладбища. И выпить предложила тоже Алла, спиртное ей помогало в таких случаях. Она выпила совсем немного, а Роман все пил и пил, не мог остановиться, ему казалось, что вот еще одна рюмка, еще один глоток — и наступит то самое вожделенное ощущение легкости, простоты и собственного могущества, ради которого, собственно, он и позволял себе выпивку. Но ощущение все не наступало, наоборот, на душе делалось все тяжелее и темнее, и в конце концов он провалился в беспамятство… Очнулся, когда его разбудили ворвавшиеся в квартиру милиционеры.


— Плавали, знаем, — сердито сказал Федулов. — Все вы думаете, что достаточно сказать: «Я ничего не помню, был пьян» — и на этом все закончится. Не ты первый, не ты последний, и не таких обламывали. Я тебя научу свободу любить, ты у меня этим своим «не помню» не отделаешься. Вот смотри: «Лендровер Дискавери-три» у подъезда твой? Госномер 0903 ХМ.


— Мой, — кивнул Ярцев.


— На бампере и капоте есть повреждения?


— Есть.


— Откуда они взялись?


— Не знаю.


— Алла Ивановна Ярцева — твоя жена? — Да.


— «Мазда», госномер Е369ТМ — ее машина?


— Ее.


— Мужик с ней в машине — ее любовник?


Настя улыбнулась уголком губ. Старый прием, но хороший, почти всегда срабатывает. Задается несколько очень простых вопросов, ответы на которые очевидны, и их не нужно корректировать. А потом, без паузы, в одном ряду задается тот вопрос, ответ на который требует внимания и коррекции. Если Роман Ярцев отрицает свою причастность к смерти жены, то он должен отрицать и то, что знал о наличии у нее любовника, то есть опровергать мотив. Интересно, что он ответит на последний вопрос Федулова?


— Я не знаю. — Ярцев поднял наконец глаза и жалобно посмотрел сначала на Дмитрия, потом на Вторушина и на Настю. — Ну почему вы мне не верите? Я не знаю, кто был этот мужчина.


— Еремеев, — быстро подсказал Вторушин. — Константин Еремеев. Неужели вы никогда не слышали этого имени?


Илья, в отличие от Федулова, обращался к задержанному на «вы».


— Никогда не слышал.


— И о том, что у вашей жены был любовник, тоже не знали?


— Не знал.


— Да врешь ты все, — снова вступил Федулов. — Знал ты про Еремеева. И выследил наконец свою жену вместе с ним. И расправился одним махом с обоими. Ну? Вспоминай, Ярцев, вспоминай, ведь все же очевидно, все улики против тебя. Ты напился и впал в беспамятство. И в ярость. Поехал и убил обоих.


Оперативники «трясли» несчастного похмельного мужика еще долго, но толку не было никакого. У него болела голова, его подташнивало, ему было плохо, и он ничего не помнил.


* * *

В холле главного дома усадьбы повесили портрет Кости Еремеева с траурной лентой через уголок, под портретом поставили столик с цветами. Настя по старой сыщицкой привычке заняла свой пост с самого утра: ей было интересно, как люди будут реагировать на известие о гибели Константина, что будут говорить, какие соображения и версии высказывать. Особенно интересовала ее реакция супругов Путилиных. Она сидела в углу холла, скрытая колонной от взглядов тех, кто входил в главный дом, и внимательно наблюдала.


Первыми появились сотрудники клуба — администратор, преподаватели, Вера Алексеевна Бегорская, Саня Беляков и его жена Лена, дочь Андрея Сергеевича. Потом спустились завтракать гости из гостиничных номеров. К началу двенадцатого стали приходить члены клуба. Костин портрет сразу привлекал внимание, все останавливались, горестно качали головами, обсуждали смерть молодого мужчины оживленно, но вполголоса. Впрочем, Насте все было отлично слышно. В коротком некрологе не было сказано ничего о причине смерти, просто «трагически погиб», и версий у обсуждающих было немного: попал под машину, разбился в автокатастрофе, покончил с собой, не вынеся тяжести постигшей его утраты. Слово «убили» не прозвучало ни разу. А именно этого слова Настя и ждала с таким нетерпением.


Около часу дня в холл вошли супруги Путилины. Настя вся превратилась в слух. Однако напрягалась она напрасно: истошный крик Путилиной буквально разорвал степенную негромкость клуба. Женщина схватилась за сердце и упала на пол, тут же началась суета, все забегали, стали вызывать «Скорую», искать сердечные капли, а ее муж, покачиваясь, отошел в сторону и присел на диванчик метрах в трех от Насти.


Настя подошла к нему, села рядом, взяла за руку.


— Юрочка, Юрочка, сыночек, как же так… — бормотал Путилин, словно не замечая ее присутствия.


Вот, стало быть, как Костя Еремеев никакой не Костя Еремеев, а вовсе даже Юрий Путилин. Очень интересно.


— Это ваш сын? — спросила Настя, чтобы с чего-то начать разговор.


Путилин молча кивнул.


— Он от кого-то скрывался? Жил по чужим документам?


Путилин вдруг повернулся и крепко ухватился за ее руку.


— Вы никому не скажете? Вы ведь не скажете, правда?


— Но это бессмысленно, — мягко проговорила Настя, поглаживая пальцами кисть пожилого мужчины, — вашего сына уже нет, и правда о нем ему уже не повредит. Вы лучше расскажите мне все, вам будет легче. Вы хотите знать, как он погиб?


— Его убили, — не задумываясь ответил Путилин. — Его все-таки нашли и убили.


Юрий Путилин был действительно компьютерным гением и уехал в Москву искать достойное применение своим способностям. Но таких гениев в столице пруд пруди, и найти высокооплачиваемую интересную работу сразу не получилось. Зато его заметили и привлекли к своим махинациям не вполне честные люди, которые рассудили, что обворовывать банки куда прибыльнее, чем собирать крохи у частных лиц. Юрию хорошо заплатили за то, чтобы он вскрыл сервер крупного банка и перевел деньги на нужные счета. В какой-то момент Юрий испугался, й когда ему предложили вторую операцию — отказался. Но выяснилось, что его наниматели отказов не принимают, более того, они расценивают отказ как намерение «соскочить и ссучиться». Ему начали угрожать, а когда поняли, что он по-настоящему напуган и в любой момент может пойти с повинной, угрозы приобрели такой характер, что Юрий понял: убьют и глазом не моргнут.


Он спрятался в родном городе, поближе к родителям, раздобыл фальшивый паспорт и устроился на работу в усадьбу, где его родители посещали компьютерные курсы. Работа его привлекла тем, что давала жилье и можно было никуда не выходить.


Боялся он не зря, к родителям приезжали люди из Москвы, требовали сказать, где Юрик. Искать его в клубе, рядом с домом, среди пенсионеров им и в голову не пришло. Родители сына не выдали, но тоже очень испугались, поняли, что это не шутки, что все всерьез. Впоследствии эти же самые люди приезжали еще раз, спрашивали, не объявлялся ли сынок, то есть попыток разыскать Юрия они не оставили.


Теперь Путилины ходили в усадьбу каждый день, участвовали во всех мероприятиях клуба, чтобы оправдать свое постоянное присутствие и таким образом встречаться с сыном. Они его подкармливали, носили домашние пирожки и котлеты, старались улучить любую возможность, чтобы побыть вместе и поговорить. Сын их очень любил.


— Знаете, тут была одна история, — говорил Путилин. — Даже не знаю, как сказать… Кто-то предложил Юрочке совершить убийство.


— Кто предложил? — быстро спросила Настя.


— Не знаю, Юра не рассказывал.


— А кого нужно было убить?


— Тоже не знаю. Да разве в этом суть? Понятно ведь, что Юрочка отказался. Но он очень расстроился, очень.


— Почему? — не поняла Настя.


— Он говорил, что один раз ошибся, оступился, потом вынужден был скрываться, жить по чужому паспорту и под чужим именем, всем врать про погибшую семью, чтобы оправдать свою неразговорчивость и свой образ жизни, он ведь боялся лишний раз выйти за территорию… А кончилось все тем, что его считают способным убить человека за деньги. Это его страшно огорчило.


— Что же, Юрий так и был одиноким? Он ведь молодой мужчина.


— У него был здесь роман с докторшей, мы с матерью знали об этом. Но она замужняя, осенью у них все кончилось, и она с мужем уехала куда-то.


— А эта женщина знала правду о вашем сыне? Он ей рассказывал, как его зовут на самом деле?


— Что вы, как можно! Он и ей врал, что у него семья погибла. Они потому и сблизились, у нее тоже в семье несчастье произошло. Так и нашли друг друга две отчаявшиеся души.


Настя краем глаза наблюдала за суетой вокруг Путилиной, над которой склонились приехавшие врачи «Скорой помощи», и удивлялась тому, что Путилин словно забыл о жене, о том, что у нее сердечный приступ. Он, кажется, даже не боится, что она может умереть. Для него сейчас важно только одно: его сына больше нет в живых. А рядом сидит человек, готовый слушать, с которым можно поговорить о Юрочке и таким образом продлить иллюзию присутствия сына среди них. Зато жена с сердечным приступом — это точное и бесповоротное доказательство беды.


Что же получается? Алла Ивановна попыталась заказать убийство Аиды Борисовны своему любовнику Косте Еремееву? Вполне правдоподобно. Костя отказался, и Ярцева нашла кого-то другого. Вопрос: кого она нашла? Более того, не исключено, что именно этот человек убил и Аллу с Костей, то есть с Юрием, потому что рубил концы и убирал свидетелей. Может быть, Роман Ярцев действительно ни при чем?


А если Юрия Путилина все-таки нашли и убили, а Алла Ярцева просто подвернулась под руку, приехав на свидание к любовнику? Нет, не складывается, ведь есть свидетель, видевший «Лендровер» Ярцева, и есть сам «Лендровер» со следами повреждений, в точности соответствующих тем повреждениям, которые обнаружились на «Мазде» Аллы. Хотя… Ведь Романа Ярцева тоже могли нанять, и сделали это как раз те люди, которые хотели расправиться с Юрием. А что? Предложили мужику денег за то, чтобы он убрал любовника своей жены, то есть устранил соперника. Заодно и с неверной женой расправился. И обогатился. Тройная выгода получается.


Путилину увезли в больницу, муж поехал с ней, а Настя позвонила Вторушину и попросила дать ей возможность поговорить с Романом Ярцевым.


— О чем? — настороженно спросил капитан.


— Об Аиде Борисовне и Полине Солодко.


— Его сейчас следак допрашивает. Вы подъезжайте где-нибудь часика через полтора, я думаю, к этому времени допрос уже закончится.


Настя решила, что как раз успеет пообедать и поедет в отдел. Не успела она войти в кафе и взять в руки меню, как ей позвонил Федулов.


— Илюха сказал, вы хотите еще раз пообщаться с Ярцевым, — не то спросил, не то констатировал он.


— Хочу. А вы против?


— Я просто не понимаю зачем. Если у вас есть к нему вопросы — задайте их мне, я сам у него спрошу и вам перезвоню. Зачем вам лишний раз ехать?


— Не хочу вас затруднять.


— А по-моему, вы просто нам не доверяете, — с неудовольствием сказал Дмитрий. — Вы думаете, что мы тут, в провинции, настолько не умеем работать, что даже задержанного опросить толком не сможем, а вы там, в столицах, всегда знаете, как и что надо делать. Конечно, вы же там все ученые, у вас там целая академия, да не одна. А мы — так, голь перекатная, провинциальное фуфло.


— Дима, ну зачем вы так…


Настя даже растерялась, уж что-что, а такие слова она меньше всего ожидала услышать и оказалась совершенно не готова к ответу.


— Я ничего такого не думаю. Я только хотела поговорить с Ярцевым о Полине Солодко.


— А чего о ней говорить? При чем тут Полина, если Ярцев на собственной машине собственную супружницу и ее хахаля мочканул? Считайте, это уже доказано. Он постепенно трезвеет и вот-вот признается.


— А убийство Павловой как же? — спросила Настя озадаченно. — Его что, уже не нужно раскрывать?


— Так чего там раскрывать-то? — искренне удивился майор Федулов. — Ясно же, как божий день: Павлову убила Алла Ярцева, а Еремеев был ее соучастником.


— И давно вам это ясно?


И в самом деле, откуда у Федулова такие идеи? О том, что Ярцева пыталась заказать своему любовнику убийство Аиды Борисовны, знала пока только Настя, Вторушину она об этом не говорила, да и Федулову тоже. И потом, Путилин-старший уверял, что его сын от такого заказа отказался и очень расстроился оттого, что его сочли способным на такую гадость, как киллерство. Конечно, отец мог и не знать всей правды, а сын вполне мог его и обмануть, но, с другой стороны, если Костя, он же Юрий, заказ принял и даже выполнил, то какого черта он папаше рассказывал о нем, да еще строил из себя обиженного? Не вяжется как-то одно с другим. Сделал бы свое черное дело и молчал в тряпочку. Рассказывать о заказе мог только полный идиот, а Костя Еремеев, то есть Юрий Путилин, на идиота никак не походил.


— Да как только я узнал, что Ярцева и Еремеев сидели ночью в машине, да еще на дамбе, где их никто не мог увидеть, потому что там движение по ночам практически нулевое, так сразу и догадался, — уверенно говорил Дмитрий. — Это же ежу понятно: раз они таким тайным способом встретились спустя столько времени после разрыва, значит, их связывает еще что-то, кроме постели. И вообще, их разрыв был просто видимостью. На самом деле они крепко одной веревкой повязаны. Иначе зачем бы им встречаться?


В этом было разумное зерно. После эмоционального выступления Дмитрия у Насти возникло чувство вины перед ним: неужели она так глупо и невежливо себя повела, что заставила Федулова подумать о ней бог знает что? Вот что значит отсутствие навыка работы с оперативниками, когда ты никто и никаких полномочий у тебя нет, только собственный опыт за плечами. Оказывается, на новой работе нужно учиться и новому поведению. Ей захотелось доказать Федулову, что она — не пустоголовая столичная фифа с амбициями и может быть полезной.


— Кстати, Дима, я вы знаете настоящее имя Еремеева?


— Настоящее имя? — неподдельно удивился он.


— Да. На самом деле он Юрий Путилин, родом отсюда, из Томилина. Он накосячил в Москве, связался с компьютерными ворами, потом решил соскочить и прятался от них в усадьбе.


На лице Федулова отразилось изумление. Ну конечно, никому ведь не приходило в голову проверять личность компьютерщика, он даже в качестве свидетеля нигде не проходил, а уж подозреваемым и вовсе не казался.


Она говорила совсем тихо, чтобы ни работники кафе, ни сидящие за соседними столами гости не могли ее услышать. Официант несколько раз порывался подойти к ней и принять заказ, но видел в ее руках телефон и вежливо отходил.


— Вот я и подумала, что, возможно, убить хотели как раз его, а Алла просто оказалась рядом, в той же машине.


— Но мы же точно знаем, что это сделал Ярцев, — возразил Дмитрий.


— Ну и что? Юрия Путилина могли заказать, и заказать как раз Ярцеву. Почему нет?


— Вы думаете? — с сомнением произнес майор.


— А почему нет? — повторила Настя. — Давайте я приеду и поговорю с Ярцевым. Скажу, что я из Москвы, с Петровки, что занимаюсь группой компьютерных мошенников, которые разыскивали Путилина. Нагоню на него страху. А вдруг получится?


— Ну ладно, — согласился Федулов. — Приезжайте. Не сердитесь на меня, я на вас так наехал… Но вы и нас поймите, мы же тоже не пальцем деланные.


— Забыли, — Настя решила быть великодушной, тем более что с себя вины она не снимала.


Она пообедала, не очень понимая, что именно ей подали, и даже почти не ощущая вкуса. Ей нужно было сосредоточиться и собраться перед разговором с Романом Ярцевым.


* * *

Имя Юрия Путилина произвело на Ярцева такое же впечатление, как и имя Константина Еремеева, то есть никакого. Он клялся, что слышит это имя впервые, и похоже было, что не лгал. Зато о Полине Солодко и Аиде Борисовне рассказывал подробно. Казалось, он сейчас готов рассказывать вообще все подряд, только бы его перестали обвинять в двойном убийстве.


Алла заметила девочку, когда та гуляла по городу с Аидой Борисовной. Заметила — и обомлела от сходства Полины с погибшей дочерью Алисой. Она подошла, заговорила с Аидой, познакомилась с девочкой, потом, на следующий день, нашла Павлову в усадьбе и расспросила про Полину поподробнее. Узнав, что Полина сирота и живет с опекуншей, очень обрадовалась и пошла прямиком к Надежде Ушаковой. Надежда согласилась отказаться от опекунства, но предупредила, что усыновление должны разрешить органы опеки. Алла заверила ее, что с органами опеки проблем не будет, а самой Ушаковой пообещала денег, если девочка в конце концов войдет в семью Ярцевых.


Но все уперлось в Полину, которая при одном только упоминании о возможности переезда в другой город с новыми родителями встала на дыбы и заявила, что не нужна ей никакая другая семья, что она любит тетю Надю и бабушку Аиду и, когда вырастет, станет жить с бабушкой Аидой и помогать ей. Она обязательно станет юристом и следователем, как Аида Борисовна. Алла Ивановна пыталась встретиться с девочкой и поговорить с ней, но Полина встречаться не желала, а когда Алла Ивановна приходила к Ушаковым, убегала в комнату, пряталась и на глаза Ярцевой даже не показывалась. Если Надежда Андреевна начинала ее уговаривать выйти и «хотя бы просто поздороваться с тетей», девочка грубила и дерзила, а потом начинала рыдать. В конце концов Ушакова попросила Аллу больше не приходить, сжалилась она над Полинкой, сердце-то не камень.


Тогда Алла решила воздействовать на девочку через Аиду, которая была для Полины непререкаемым авторитетом. Она попросила Аиду Борисовну зайти в медкабинет и рассказала ей об утонувшей Алисе и о том, что Полина Солодко как две капли воды похожа на ее покойную дочь. Алла хотела, чтобы при разговоре присутствовал муж, и он приехал в усадьбу к назначенному часу. Алла не скрывала от Павловой, что хочет сделать из Полины вторую Алису, она прямо говорила:


— У меня сохранились все Алисины вещи, они будут Полинке как раз впору. Полина будет жить в комнате Алисы, спать на ее кровати, читать ее книги, пользоваться ее компьютером. Я дам ей такое же образование, какое хотела дать Алисе. А потом мы увезем Полину в Москву, чтобы ничто не напоминало ей о ее прошлой жизни, чтобы с нами она начала жить заново и стала Алисой. Тогда я смогу быть счастливой. И вы, Аида Борисовна, должны нам в этом помочь, потому что вы же хотите добра Полинке, правда?


Павлову эти разговоры возмутили до глубины души, и она стала говорить Алле, что нельзя делать из одного человека копию другого, что это порочный замысел, который не приведет ни к чему хорошему, у Полины своя жизнь, своя судьба, свой характер, и ни в коем случае нельзя пытаться слепить из нее подобие Алисы, это неуважение к личности девочки рано или поздно приведет к катастрофе. Разговор закончился на повышенных тонах, Аида Борисовна резко поднялась и сказала на прощание:


— Вы не дождетесь от меня помощи, более того, я честно вас предупреждаю: я сделаю все для того, чтобы Полина не согласилась на усыновление и чтобы органы опеки не дали вам разрешения. Можете быть уверены, я смогу это сделать. Вы идете по порочному пути и загубите жизнь ребенка, вы делаете все это не ради Полины, не для того, чтобы она была счастлива, а исключительно ради самих себя. Это неправильно, так нельзя.


Алла после этого разговора страшно разозлилась и расстроилась, ушла в себя, несколько дней не разговаривала с Романом, потом неожиданно предложила расслабиться, развеяться и поехать в областной центр навестить друзей. Как раз пока они гостили у друзей, Аиду Борисовну и убили. Алла сказала, что бог все видит и прибрал зловредную старуху, чтобы она им не мешала. О том, что Алла могла быть причастна к убийству Павловой, Роман даже и не думал, и подозрений таких у него не было.


— А дальше что было? — спросила Настя.


— Алла снова пыталась сблизиться с Полинкой, она надеялась, что уж теперь-то девочку ничто в Томилине удерживать не будет, но ничего не вышло. Полина сказала Надежде Андреевне, что никакие тетя с дядей ей не нужны, она будет жить здесь и приходить к Аиде Борисовне на могилу. В общем, довольно скоро Алла поняла, что ничего у нее не получается, и сказала, что видеть больше не может этот город. Она хотела уехать в Москву, но такой переезд нужно долго и тщательно готовить, а вот в наш областной центр мне переехать было проще, я к тому времени уже перевел туда часть бизнеса. Вот мы и уехали.


Чем дольше Настя смотрела на Романа Ярцева и слушала его, тем больше убеждалась: не мог он «взять заказ», да ему никто бы этот заказ и не дал, слишком слаб, слишком ненадежен. А вот приревновать жену и убить спонтанно мог вполне.


Было уже совсем поздно, когда Илья Вторушин подъезжал на своей машине к Томилину. Он ездил в областной центр собирать информацию о Романе Ярцеве. Первым делом Илья побывал у него на фирме, поговорил с секретаршей, некрасивой, средних лет женщиной, очень деловой с виду, но на самом деле очень болтливой и любящей посплетничать. Та почти сразу решила вывалить капитану всю правду-матку: да, Роман Валерьевич злоупотреблял алкоголем, и по вечерам в кабинете попивал, и по утрам, бывало, опохмелялся. Ему не нужна была компания, но уж если компания подворачивалась, то напивался вообще до бесчувствия. И еще она посоветовала поговорить с водителем Ярцева Витей.


— Я у Романа Валерьевича только с осени работаю, а вот Витя с ним давно, Роман Валерьевич его из Томилина с собой привез. Уж если кто и знает что-то такое, то только Витя.


Водителя Витю Илья нашел дома, тот в отсутствие хозяина сидел без работы и упоенно предавался мелким ремонтным работам, необходимость в которых накапливалась еще с момента переезда из Томилина, да все времени было не найти. Зато теперь времени хоть отбавляй. Витя, так же, как и секретарша, не особенно удивился появлению оперативника, о том, что Ярцев задержан по подозрению в совершении преступления, на фирме уже знали. Он поведал капитану, что пить его шеф начал после гибели дочери, сначала понемногу, потом все больше и больше.


— Он из-за жены очень переживал, — говорил Витя, сидя на табуретке перед Вторушиным и машинально крутя в руках молоток, — из-за того, что она не может смириться со смертью Алисы. Оттого и пил, что ее очень жалел, а помочь ничем не мог. Ну и вообще, Алла Ивановна давала поводы для беспокойства, это еще до смерти Алисы было, она ведь женщина красивая, яркая, мужчинам нравилась и пользовалась этим. Роман Валерьевич что-то подозревал, нервничал, но очень жену любил и все ей прощал. Но ведь и из-за этого тоже можно спиться, правда же?


Да, Алла Ивановна была той еще штучкой. И поводы для ревности она давала. Так что сильно, как выяснилось, пьющий Роман Ярцев вполне мог приревновать жену и в один прекрасный момент не выдержать и убить ее вместе с любовником. И в тот день, когда они приехали в Томилин и сходили на кладбище, он заподозрил что-то в поведении Аллы, которая первой предложила выпить и подливала мужу, а сама только пригубила чуть-чуть. Он понял, что она собирается на свидание и ждет, когда Роман уснет, вот он и притворился спящим, а как только она вышла из квартиры, отправился следом за ней. Так он и нашел любовников на дамбе. И на полной скорости столкнул их в реку, благо на этой части реки лед не стоял, вода круглый год не замерзает, поскольку рядом расположен сбрасывающий отходы химкомбинат. Роман был так пьян и так напуган собственным поступком, что плохо соображал, даже ключи в машине оставил, спасибо еще, что не угнал никто.


Все сходится. Завтра утром капитан Вторушин доложит майору Федулову о результатах своей поездки.


И Каменской позвонит. Они наверняка согласятся с его выводами.


И еще Илья Вторушин думал о том, как часто сильные и властные руководители, сумевшие поставить на ноги и развить собственный бизнес, оказываются совершенно беспомощными перед женщинами, к которым питают слабость. Это только кажется, что так не бывает. На самом деле на каждом шагу встречается. И даже частенько оказывается, что человек, ненавидящий сам себя за свою слабость дома, в семье, компенсирует это жесткостью и порой грубостью на работе. Видно, Ярцев-то как раз из такой породы, бизнес поставил, а с женой справиться не может.


* * *

— Вы правы, все сошлось, — кивнула Настя, выслушав Илью Вторушина. — Можно мне посмотреть вещи Ярцева?


— Вещи? — удивленно вскинулся сидящий рядом Федулов. — Какие вещи?


— Ну, личные вещи Ярцева, которые были с ним в момент задержания.


— Да ради бога, — пожал плечами Дмитрий. — А что вы там хотите найти?


Настя и сама не знала, что хочет найти. Но есть ведь многолетняя привычка все проверять и во всем убеждаться самой и до конца. Ей не давала покоя мысль о возможном заказе, и хотя она в нее уже почти совсем не верила, это маленькое «почти» сидело в мозгу занозой и требовало оперативного вмешательства. Может быть, в вещах Ярцева найдется записка, или какая-нибудь интересная эсэмэска в памяти телефона, или… В общем, ей надо посмотреть и успокоиться.


Вторушин проводил ее в помещение, где хранились вещи задержанных. На стол выставили сумку и положили рядом документы, мобильный телефон и портмоне.


В сумке стандартный набор для кратковременных поездок с ночевкой: туалетные принадлежности, смена белья, книга для чтения, зарядное устройство для мобильника. Телефон выключен — села батарея. Паспорт, водительское удостоверение, техпаспорт на машину. Настя открыла портмоне, поинтересовалась, сколько в нем денег. Оказалось, немало — восемьдесят пять тысяч пятитысячными купюрами и еще немного по тысяче и по пятьсот рублей. В боковом отделении портмоне две фотографии — Алисы и Аллы. Алла на снимке была потрясающе красивой, без вызывающе яркого макияжа, со счастливой улыбкой, развевающимися волосами и сияющими глазами. Она стояла на фоне равнины, на которой паслись овечки. Пейзаж показался Насте странным, каким-то очень не российским. Но ничего подозрительного, такого, что свидетельствовало бы о намерении Ярцева совершить запланированное убийство, она не обнаружила. Надо бы для очистки совести проверить еще и телефон, но ПИН-код для включения знает только сам Ярцев.


— Ну что? — настороженно спросил Вторушин, который все это время стоял у нее над душой. — Нашли что-нибудь?


— Мне нужно проверить телефон, — сказала Настя. — И вообще я хотела бы еще раз поговорить с Ярцевым.


— Опять?! Что на этот раз?


— Не знаю. Я работаю методом научного тыка, — призналась она. — Меня что-то беспокоит, но я не могу понять, что именно. Что-то где-то не складывается. И потом, у нас ведь не только убийство Ярцевой и Путилина, у нас еще Аида Борисовна, про которую мы как-то подзабыли за всей этой суетой. Если Алла Ярцева нанимала кого-то для убийства Павловой, то муж может об этом знать, пусть не все, но хоть что-то. Я хочу в этом покопаться. И еще одно, Илья: мы совсем упустили из виду, что убийца Павловой знал детали убийства Корягиной. То есть либо он присутствовал при осмотре места убийства Корягиной, либо у него был источник информации в правоохранительных органах.


— Или сам этот убийца — наш сотрудник, — продолжил Илья. — Вы ведь это имели в виду?


— И это тоже.


— Что, постеснялись сказать? — насмешливо спросил он.


— Мне показалось, что ваш коллега Федулов эту мысль не разделяет, у него прямо-таки судороги сделались, когда я ее озвучила в первый раз, помните? И я. подумала, что вам, может быть, это предположение тоже неприятно, вот и промолчала.


— Напрасно, — он покачал головой. — Мы с Димкой почти никогда не думаем одинаково, слишком мы с ним разные люди. Так что, если ему что-то не нравится — можете быть уверены, что я с этим соглашусь. У него свое собственное понятие о профессиональной этике и корпоративной чести, он совершенно не выносит, когда выясняется, что где-то какой-то сотрудник милиции оказался преступником, его от этого коробит.


— А вас? — с интересом спросила Настя. — Не коробит?


— Нет, — улыбнулся капитан. — Я отношусь к этому как к должному. Как к привычному и обыденному. Милиционеры точно такие же люди, у них точно такие же слабости и пороки, как и у всех остальных людей. Милиционер-преступник — это нормально. Такие преступники есть во всем мире, и не нужно сходить с ума от горя. Нужно просто уметь вовремя выявлять их и отстранять от службы. Так что, вести Ярцева?


— Ведите.


Хмель из Ярцева уже выветрился окончательно, и, несмотря на пребывание в камере, выглядел он значительно лучше и даже начал проявлять некоторые признаки агрессивности.


— Я вам уже сказал: я не знал никакого Путилина.


И Еремеева я тоже не знал. Я вообще не знал о том, что у Аллы есть любовник и как его зовут.


Надо же, подумала Настя, хмельной-то хмельной, а фамилии запомнил. Не так он прост, этот Роман Валерьевич Ярцев.


— Расскажите мне, как вы жили с Аллой, — попросила Настя вполне мирным тоном.


Ярцев удивленно посмотрел на нее, потом криво усмехнулся.


— Ну да, конечно, вы все еще носитесь с идеей о том, что я приревновал Аллу и убил ее. И ждете, что я сейчас начну рассказывать, как плохо мы жили, как часто ссорились, как она мне изменяла. А потом у вас каждое лыко окажется в строку.


— А вы расскажите так, как было на самом деле. Вы ведь любили друг друга и жили мирно и счастливо, правда?


Лицо Ярцева стало серьезным и даже печальным.


— Вы не поверите, но мы действительно жили мирно. Тихо и мирно. Только нельзя сказать, что счастливо. Счастье закончилось в тот день, когда утонула Алиса…


Алла Ярцева была не в себе от горя, она хотела говорить об Алисе с утра до вечера, хотела рассматривать ее фотографии и смотреть домашнее видео, на котором была девочка, она хотела рассказывать о дочери и вспоминать ее. А Роман этого не хотел. Ему было больно. И вообще, он переживал свое горе по-другому, молча, стараясь ничего не вспоминать и не причинять себе лишних страданий. В этом стала помогать рюмка, сначала одна, потом три, потом десять. Супруги постепенно перестали понимать друг друга, Алла считала, что раз Роман не желает постоянно вспоминать Алису, значит, он не переживает и не горюет. Он очень старался быть поддержкой для убитой горем жены, но все равно между ними пролегла трещина, которая становилась все шире и шире и грозила превратиться в пропасть. Потом Алла встретила Полину Солодко и совершенно помешалась на идее ее удочерения, ее перестало интересовать что бы то ни было, кроме девочки. Роману было все равно, пусть будет Полина, пусть не будет Полины — лишь бы Алла снова стала счастливой и радостной, какой она давно уже не была.


— Такой, как на фотографии в вашем бумажнике? — спросила Настя.


— А вы видели это фото, да? — радостно улыбнулся Ярцев. — Правда же, Аллочка на этом снимке невозможно красивая? И такая счастливая! Это она в Англию ездила, ее подруга, бывшая сокурсница, пригласила погостить, она там замужем за англичанином. Вот Алла и поехала. Ей так понравилось за границей! Здесь, дома, я никогда не видел ее такой спокойной и счастливой, как на этой фотографии. Она даже стала поговаривать о том, что, может быть, переехать на постоянное жительство куда-нибудь в Европу.


— Ну, это дорогое удовольствие, — заметила Настя, — на это нужны большие деньги.


Вот она и подобралась к тому, что ее интересовало. Чтобы нанять киллера, ему нужно заплатить деньги. Были ли у Аллы собственные средства, которыми она могла бы распоряжаться без контроля со стороны мужа? Или она незадолго до убийства Павловой попросила у Романа денег на какие-нибудь крупные расходы? Или Роман сам дал ей эти деньги, прекрасно зная, для чего они предназначены?


— Да деньги-то у Аллы были, — махнул рукой Ярцев. — Она получила наследство от своего дяди — крупного банкира из Красноярска, дядюшка ей приличную сумму отписал, он Аллочку очень любил. Это были ее личные деньги, она их в семейный бюджет не вкладывала, положила на депозит и даже проценты не снимала.


Ну, этого-то ты, положим, знать не можешь, раз деньги были личной собственностью Аллы, то она могла делать с ними все, что угодно. Мало ли что она тебе напела…


— Много денег-то было? — как можно равнодушнее спросила Настя, пытаясь сделать вид, что этот вопрос интересует ее в самую последнюю очередь.


— Не знаю, — ответил Ярцев, — Алла точную сумму не называла, но говорила, что больше восьмисот тысяч евро. Она все мечтала, как мы удочерим Полинку и девочка будет учиться за границей в самых лучших школах, колледжах и университетах. Скорее всего, в Англии, очень уж там Аллочке понравилось…


Последние реплики Ярцева доходили до Насти с трудом. Она внезапно поняла, что именно так сильно беспокоило ее все последние дни.


Но этого просто не может быть. Так не бывает. Потому что если это правда, то это ужасно. А может быть, она опять ошибается?


* * *

Нетерпение сжигало ее, она даже не остановилась у магазина, чтобы, как обычно, купить себе и Подружке «нормальной» еды. Влетела в свой номер, на ходу сбрасывая куртку, включила компьютер, вошла в Интернет, набрала в поисковике слово «Стоунхендж» и впилась глазами в появившиеся на экране фотографии. Вот что ныло в ее голове, как натертая мозоль: камень, на фоне которого был снят Дмитрий Федулов. Камень, состоящий как будто из двух частей и похожий на латинскую букву V, в которой одна сторона длиннее, вторая — короче. Такого камня Настя никогда и нигде не видела, но вот сама фактура этого камня что-то ей напоминала, и только когда Ярцев дважды упомянул про Англию, она вспомнила. Стоунхендж. Каменный круг в Солсберийской долине. Настя сама там не была, но читала про него и видела множество фотографий. Она не припоминала никакого V-образного камня, но…


Она листала фотографии на сайте. Каменный круг был снят с разных ракурсов, и наконец Настя нашла то, что искала. Вот они, два камня, стоящие рядом на относительно небольшом расстоянии друг от друга, один строго вертикальный, другой наклонен приблизительно градусов на 60 к земле. И если снимать вот с этой точки, то получится, что оба они имеют общее основание и выглядят как единый монолит. Настя просмотрела все снимки и убедилась в том, что вполне возможно, не нарушая правил и не заходя за загородку, снять эти два камня так, что весь каменный круг останется за кадром и возникнет впечатление странной каменной фигуры, одиноко стоящей посреди огромного зеленого поля, вдалеке окаймленного деревьями. Значит, ты, Митенька Федулов, ездил в Англию, а своей семье наврал, что отправился на рыбалку на Байкал. Нехорошо, некрасиво. Зачем же ты наврал? Ну ясен пень, ты же с Аллой ездил, которая тоже мужу правду не сказала. Стало быть, вы были любовниками? Ай-яй-яй, Митя.


Настя позвонила Вторушину. Она привыкла все проверять до конца.


— Илья, вы, как я поняла, большой любитель путешествий. Вы, случайно, в Англии не были?


— Был, конечно, бабуля всю жизнь мечтала посмотреть на Тауэр и погулять по набережной Темзы. А что?


— А в Стоунхендж вы ее не возили?


— Возил, это обязательно. Как же можно съездить в Англию и не посмотреть знаменитый каменный круг. А почему вы спрашиваете?


Но объяснять не хотелось. Не было времени.


— Илья, вы не могли бы принести мне фотографии из Стоунхенджа?


— Мог бы, если вы объясните мне, что происходит, — сердито ответил он. — Не нужно делать из нас с Димкой мальчиков на побегушках, которые что прикажут — то и выполняют, а знать им ничего не положено.


Настя смутилась. Ну вот, опять она ведет себя как на службе. А ведь здесь у нее нет подчиненных, она не имеет права отдавать приказы, а выполнять ее просьбы тоже никто не обязан.


— Простите, Илья. Я нашла в вещах Ярцева фотографию Аллы, Ярцев утверждает, что снимок сделан в Англии, в Стоунхендже, а я засомневалась и хочу проверить, — солгала она.


Но не говорить же Вторушину, что она подозревает его коллегу. Кто знает, как он к этому отнесется? Особой любви между оперативниками она не заметила, но ведь никогда не знаешь, как человек себя поведет.


— Так бы сразу и сказали, — проворчал капитан. — Снимки есть у меня на флэшке, я завтра принесу.


— Сегодня, — попросила Настя.


— Но она у меня дома. Вы что, хотите, чтобы я все бросил и кинулся домой за флэшкой?


Само собой, именно этого она и хотела. Но это уже переходило все границы приличия.


— Илья, я готова подождать до вечера, когда вы освободитесь. Но я хочу посмотреть фотографии обязательно сегодня.


Настя понимала, что нельзя терять ни минуты. Она слишком близко подобралась к Федулову, и если он пока не выказывает признаков беспокойства, то это вовсе не означает, что он этого самого беспокойства не испытывает. Он может спохватиться в любой момент, как только Ярцев расскажет ему в деталях про разговор с Настей. А уж если Илья передаст ему Настану просьбу принести фотографии Стоунхенджа, то вообще пиши пропало. Загнанный в угол, Дмитрий Федулов может оказаться способным на все, что угодно.


— И еще одна просьба, возможно, несколько необычная, — продолжала она. — Не говорите, пожалуйста, Дмитрию о моей просьбе.


— Почему?


— Я вас прошу. Пожалуйста. Так надо. Просто поверьте мне, — твердо сказала Настя.


— Хорошо, — недоуменно протянул Вторушин. — Не понимаю, в какие игры вы играете. Мне это не нравится.


— Мне тоже, — вздохнула Настя. — Давайте так: вы мне вечером даете флэшку, я при вас ее смотрю, и если я права, то я сразу же вам все расскажу. Идет?


— А если вы не правы?


— Все равно расскажу, только при этом еще и извинюсь.


— Ну ладно, — смилостивился Илья. — Когда я освобожусь, я вам позвоню и скажу свой адрес, вы подъедете, и я вам все покажу.


— И когда примерно это будет?


— Слушайте, Анастасия Павловна, вы ведете себя как нахальная жена, которая требует отчета за каждый шаг.


Ей показалось, что Вторушин при этих словах улыбнулся.


— Вы не можете этого знать, — возразила она. — Вы никогда не были женаты. Так когда?


— Примерно часа через два. Я позвоню.


Ну вот, еще два часа как минимум. Ничего, надо взять себя в руки и подождать. Просто подождать.


Настя позвонила Чистякову. Она всегда так делала, когда волновалась и не знала, куда себя девать. Разговоры с мужем, да только один звук его голоса успокаивали и приводили ее в равновесие.


— Леш, а ты носишь в портмоне мою фотографию? — спросила она.


— Ты что, мать? — изумился Алексей. — Совсем обалдела? Зачем мне твоя фотография? Я твою физиономию и так постоянно вижу. Соскучиться не успеваю.


— Но вот меня смотри как долго уже нет, ты меня не видишь, — возразила она. — Неужели тебе не нужна моя фотография?


— Не нужна, — признался он. — Я и так отлично тебя помню. А разве ты мою фотку носишь с собой?


— Нет.


— А чего тогда спрашиваешь?


— Так просто. Многие носят фотографии своей семьи с собой. Скучают, наверное.


— Аська, с тобой определенно что-то не так, — заявил Чистяков. — Тебе там долго еще ковыряться?


— Не знаю, — вздохнула Настя. — Может, пару дней, а может, и гораздо дольше. Как пойдет.


— А давай я приеду, — предложил он. — Ты ведь мне это уже предлагала. Хочешь?


— Хочу. Очень хочу, Леш. Я соскучилась просто ужасно.


— Тогда я приеду. Вот только разгребу немножко дела на работе. Представляешь, мы будем с тобой по вечерам и по ночам Олимпиаду смотреть, как ты мечтала. Ты не забыла, что Олимпиада уже началась?


— Забыла, — призналась она. — Я тут вообще про все забыла с этими трупами и тайнами. А правда, Леш, приезжай, а? Мы с тобой гулять будем, телевизор смотреть, я тебя с Подружкой познакомлю.


— С какой еще подружкой?


— Это собаку так зовут. Собаку, которую я опекаю. И еще я тебя познакомлю с невестой Бегорского, с Тамарой. Она тебе понравится, ты же любишь людей с нестандартным мышлением.


— Что, у этого олигарха и невеста есть?


— Есть. А что тебя удивляет?


— Я думал, у олигархов бывают только жены и любовницы.


— Но в переходный период между статусом любовницы и статусом жены они называются невестами, — засмеялась Настя. — Тамара хорошая, правда. И умная. Приезжай.


— Ну, если только ради Тамары… — усмехнулся Алексей.


Настя ждала звонка Вторушина и злилась, что оперативник все не звонит и не звонит. Забыл, что ли? Уже половина десятого. Неужели что-то случилось, Илье пришлось выезжать на место происшествия, и ему теперь вовсе не до Насти с ее фантазиями насчет фотографий?


Но неожиданно Илья объявился собственной персоной на пороге ее апартаментов.


— Я вспомнил, что у меня в квартире страшный беспорядок. Я просто не мог пригласить вас к себе и при этом не сгореть со стыда, — признался он. — Вот решил лучше приехать.


Он протянул ей флэшку и продолжал топтаться у двери.


— Раздевайтесь, — предложила Настя, — проходите.


— Неудобно, поздно уже. Да и устал я. Поеду домой.


Настя пожала плечами.


— Ладно, как хотите. Спасибо. Мне неудобно, что вам пришлось ехать ко мне.


— Да ничего, у нас город маленький, это же не Москва. Концы не бог весть какие, и пробок вечером уже нет.


— Но вы ведь хотели, чтобы я вам все объяснила, — напомнила Настя. — Мы, кажется, так договаривались.


— Вы, наверное, тоже устали, отдыхать хотите…


И что это на него воспитанность накатила? Как будто не опер, а кисейная барышня.


— Я не собираюсь отдыхать, пока не посмотрю фотографии и не проверю свои догадки. Если вам интересно — раздевайтесь и проходите, если нет — спокойной ночи, — отрезала она. — Вы не забыли, что я почти тридцать лет проработала там же, где вы служите сейчас? Что вы со мной обращаетесь, как с нежным цветком? Можно подумать, я неубранных квартир не видела и ложусь спать в десять вечера.


— Извините.


Он быстро снял куртку и обувь и прошел вслед за ней в гостиную.


Фотографий, сделанных в Стоунхендже, было очень много, Илья и его бабушка снимали не только сами знаменитые камни во всех мыслимых ракурсах, но и окрестности со всех точек. А вот и овечки, точь-в-точь такие же, как на фотографии, найденной у Ярцева. И деревья вдалеке такие же, Настя это отчетливо помнит. Значит, Алла сфотографирована тоже в Стоунхендже, и не просто в то же время года, а в то же время суток. В этом Настя могла бы поклясться, потому что внимательно рассматривала освещение и на снимке Федулова, и на фотографии Ярцева. Теперь можно не сомневаться: Алла и Федулов ездили в Англию вместе. Это был разгар их романа, и лица у обоих светятся счастьем и покоем. Вдвоем, вдали от своих семей, от работы, от забот и проблем, принадлежащие только друг другу…


Если верить Ярцеву, у Аллы были собственные деньги, и очень немалые. И еще, как выяснилось, у нее были близкие отношения с Дмитрием Федуловым. Вполне естественно, что она могла оказаться тем самым «другом», который дал Федулову деньги в долг на покупку дома. Дмитрий собирался продать машину, чтобы расплатиться за дом, но машину сожгли, а дом очень хотелось, ведь его мать Зоя Михайловна рассказывала, как они жили в двухкомнатной квартирке — шестеро взрослых и трое детей, да еще один малыш был на подходе. Итак, Алла дала деньги, а Дима взял, потому что мечтал о доме исступленно и безудержно. Алла с возвратом долга не торопила, понимала, что отдавать ему в общем-то не с чего, нет у него таких доходов, чтобы быстро вернуть деньги, да и роман у них был в самом, наверное, разгаре, когда о взаимных финансовых обязательствах думаешь меньше всего. Потом погибает дочь Аллы, и на какое-то время Ярцевой становится не до любовника и данных ему денег. Может быть, она, убитая горем, вообще забывает и о долге, и о самом Федулове. Любовные отношения между ними прекращаются.


А потом возникает маленькая Полинка Солодко, и Алла начинает вынашивать планы по ее удочерению, но осуществлению этих планов мешает противная Аида Борисовна, которую Полинка любит и с которой ни за что не хочет расставаться. Алла обращается за помощью к Аиде и просит ее уговорить девочку. Алла не скрывает от Павловой, что Полинка очень похожа на покойную Алису и может создать у супругов Ярцевых иллюзию возрождения любимой дочери. И это очень не нравится Аиде Борисовне, которая пытается объяснить Алле, что нельзя заменять одного человека другим, это неправильно и порочно по своей сути, но Алла ничего не слышит, всецело поглощенная своей идефикс. Павлова предупреждает Ярцевых, что не только не станет им помогать в их затее, но сделает все для того, чтобы помешать. И Алла принимает решение прибегнуть к самому радикальному способу, который поможет сломить сопротивление Полины.


Отец Юрия Путилина рассказывал, что кто-то предлагал его сыну совершить убийство. А если это была Алла, которая решила избавиться от Аиды Борисовны как от помехи удочерению? Юрий отказался, и тогда… Тогда Алле пришлось искать другого исполнителя, и она обратилась к своему бывшему любовнику. Долг-то надо или отдавать, или отрабатывать. Отдавать нечем, стало быть, придется выполнить работу. И Федулов берется устранить Аиду. Ему приходит в голову блестящая мысль: инсценировать убийство Аиды Борисовны под совершенное тем же маньяком, который за полгода до этого убил Галину Ильиничну Корягину. Дмитрию прекрасно известны все детали того преступления, даже те, которые неизвестны широкой публике, и ему не составляет труда сделать все так, чтобы второе убийств во оказалось точной копией первого. Кроме того, убив Аиду, он забирает у нее ключи от квартиры, приходит к ней домой и уничтожает всю переписку Павловой с Полиной Солодко. Отныне никто не сможет связать смерть бывшего следователя с этой девочкой и попытками Ярцевых ее удочерить. Потом возвращается и кладет ключи на место, в сумку. Но для этого нужно было убить Павлову в таком месте, чтобы труп нашли не сразу, иначе нет гарантии, что удастся вернуть ключи. И он выбирает тихое место, куда до утра никто не придет. Как Федулову удалось заманить Аиду Борисовну на стройку? Как-то удалось, но это не столь важно, ведь они были знакомы, и предлог можно было использовать любой. Он все продумал и практически ничем не рисковал.


Что же происходит потом? Полинка по-прежнему отказывается от удочерения, горюет по Аиде и ходит к ней на кладбище, и Алла вынуждена смириться со своим поражением. Она уезжает с мужем в областной центр, подальше от постигшей ее трагедии и от всей этой страшной истории, а заодно и подальше от Кости Еремеева, который, прекрасно понимая, по чьей инициативе и почему была убита Аида Борисовна Павлова, становится источником неприятных эмоций для Аллы. Их роман закончен, слабый, но в общем-то неплохой парень Костя Еремеев, он же Юрий Путилин, не смог продолжать близкие отношения с женщиной, способной на организацию убийства, а сама эта женщина не смогла и не захотела оставаться любовницей того, кто слаб и не готов ради нее на все.


Однако возродившаяся активность по поиску убийцы и интерес Насти к Аиде Борисовне и к Косте насторожили и обеспокоили Аллу, которая благодаря Федулову отлично знает, что Анастасия Каменская никакой не социолог, а вовсе даже сыщик, занимающийся раскрытием убийств Корягиной и, что самое неприятное, Павловой. Ярцева боится, что, если на Костю нажать, он все расскажет. И она принимает решение, что бывшего любовника надо заставить замолчать. И снова обращается к Федулову, ведь одним только убийством Аиды он свой долг еще не отработал. Дмитрий понимает, что Аллу надо остановить, иначе этому не будет конца. И он придумывает убийство одновременно Аллы и Кости, но такое, чтобы в нем обвинили Романа, мужа Аллы, на которого можно будет повесить преступление, совершенное на почве ревности, ведь о романе Аллы с Костей знали все в клубе «Золотой век», так что в свидетельских показаниях недостатка не будет.


— Вот как-то так примерно, — констатировала Настя. — Только доказывать пока нечем.


— Да, — согласился Вторушин, — все улики у нас косвенные. Вы меня огорошили, Анастасия Павловна. Не могу поверить, чтобы Димка… Но и вашим аргументам не поверить не могу, вы очень убедительны. Прямо мозги кипят.


— Федулов выезжал в адрес, когда Ярцева задерживали? — спросила она.


— Конечно. И я выезжал.


— Он участвовал в осмотре машины?


— Да, залезал в салон, смотрел там что-то, ключи из замка вытаскивал.


— Плохо, — огорченно покачала головой Настя. — Значит, никакая экспертиза уже не поможет, все следы Федулова в салоне машины Ярцева будут иметь объяснение, подтвержденное кучей свидетелей.


— А если наскоком?


— То есть?


— Ну, вы же, наверное, знаете, что менты колются легче и быстрее других преступников. Если уж мы беремся совершать преступления, то настолько уверены в том, что нас не поймают, потому что мы — профессионалы и все продумали на пять с плюсом, что даже не готовимся к защите и оправданию. Для нас обвинение всегда огромная неожиданность. Может, попробовать прижать Димку чем-нибудь неожиданным, чтобы он растерялся?


— Чем, например? Кстати, — спохватилась она, — вы детализацию звонков на мобильный Ярцева запрашивали?


— Да, уже получили. Там нет ничего такого, что привлекало бы внимание.


— А на мобильный Аллы?


— Да как-то не нужно было, — пожал плечами Вторушин. — А вы считаете, что нужно?


— А как же, Илья! — Глаза у Насти загорелись. — Запрашивать детализацию звонков Федулова вы не можете, это опасно, он сразу об этом узнает, а вот звонки Аллы — это нормальный оперативный интерес. И мы сразу узнаем, с какой интенсивностью и когда именно они с Дмитрием разговаривали в последнее время. А заодно и выясним, как общались Алла и Путилин, постоянно или тоже только в последнее время. Вы сможете сделать это быстро и, желательно, не привлекая внимания?


— То есть без официального запроса? — усмехнулся капитан. — Знаете, жизнь в провинциальном городе кое в чем выгодно отличается от жизни в столице: у нас можно практически любой вопрос решить на уровне личных связей. Правда, у нас и информация расходится быстрее.


— Но вы рискнете? — она с надеждой посмотрела на Илью.


— Куда ж я денусь.


Настя посмотрела на часы и охнула: второй час ночи, ворота закрыты. Если Илья сейчас будет покидать территорию усадьбы, то ему придется пройти пост охраны, где его обязательно зафиксируют. А есть ли гарантия, что никто из охранников не знаком с Федуловым и уже рано утром Дмитрий не будет знать о том, что его коллега ночью был у Каменской? Нет такой гарантии, не зря же Илья только что сказал об особенностях города. Что же делать?


— Илья, вы меня, конечно, извините, но вам придется остаться у меня до утра, — твердо сказала она. — Если мы не хотим вспугнуть Федулова раньше времени, то вам придется пойти на определенные жертвы.


— А вам? — улыбнулся Илья. — Или посторонний мужик за стенкой ночью — это для вас не жертва?


— Для меня — нет, я привыкла, — улыбнулась она в ответ. — У меня есть… то есть был коллега, который систематически ссорился с женой и просился переночевать у меня в однокомнатной квартире. И ничего, как-то мы с ним умещались.


— И когда я смогу вас покинуть?


— Не раньше десяти утра. До десяти ворота закрыты, и охранники записывают всех, кто входит и выходит. Здесь такие порядки.


— Кошмар! Мне к десяти надо быть на службе… Ладно, что-нибудь придумаю. Позвоню, навру. Не в первый раз. Но я вас действительно не стесню, если останусь на ночь?


— Действительно не стесните. Я вас уложу здесь, в этой комнате, на диване. В ванной есть чистое полотенце и зубная щетка в упаковке. Только вот насчет побриться я не уверена.


— Да не страшно, — махнул рукой Вторушин, — я на службе побреюсь, у меня в кабинете весь джентльменский набор имеется, сами понимаете, никогда не угадаешь, где будешь ночевать, домой поедешь или на стульчиках устроишься.


— Это точно.


Она не испытывала ни малейшей неловкости от присутствия молодого и в сущности малознакомого мужчины в своем номере ночью и сама этому удивлялась. «Неужели я стала такой старой? — думала Настя. — Меня совершенно не беспокоит мысль о том, что Илья увидит меня в халате, надетом на голое тело, а утром — еще и неумытую и непричесанную. В молодости меня бы это смутило. Или нет? Черт, я уже не помню, я ничего не помню из того, что было в молодости. Все это было так давно…»


Настя пропустила гостя в ванную первым, подождала, пока он уляжется на диване, коротковатом и узковатом для его громоздкого тела, потом приняла душ и нырнула в постель. Завтра утром она отправит Илью на службу, а сама…


Она вдруг поняла, что именно сделает завтра утром.


Тамара была у себя на втором этаже флигеля, когда Настя, проводив Вторушина и быстро позавтракав в кафе, зашла к ней.


— Тамарочка, я решила принять ваше предложение и попробовать, — заявила она прямо с порога.


— Будем шить платье? — обрадовалась Тамара.


— Пока нет, — рассмеялась Настя, — до вашего платья я еще не дозрела. А вот прическу будем менять.


— Отлично!


Тамара тут же подхватилась и начала собираться, сменила свободное яркое домашнее платье на брюки и красивую разноцветную тунику, достала альбом и сунула в руки Насте.


— Пока я буду краситься, посмотрите пять последних страниц, я там рисовала варианты вашей прически.


— Моей? — изумилась Настя. — Вы что, были уверены, что я приду к вам стричься, и заранее готовились?


— Нет, уверена я не была, но мне интересно было поработать с вашей фактурой хотя бы на бумаге. Посмотрите, подумайте. Мне кажется, там есть достойные варианты.


Тамара скрылась в ванной, а Настя принялась листать альбом. Ей было отчего-то страшно открывать последние листы с «ее» прической, и она оттягивала момент, разглядывая знакомые лица гостей и сотрудников клуба с новыми стрижками и укладками. Вот Елена Станиславовна Муравьева со сложной конструкцией из волос, которая годится только для вечернего платья. А вот Путилина, невзрачная, в общем-то женщина, для которой Тамара придумала стрижку, сразу облагородившую ее простоватое лицо. Вот Лена Белякова, дочь Бегорского, с волосами другого цвета, но с той же прической… А вот и она, Настя Каменская. Господи, чего ж так страшно-то? Как будто на приеме у стоматолога.


Настя зажмурилась, потом осторожно приоткрыла глаза. Нет, это невозможно! Ну куда она денется с такой головой? На приемы она не ходит, а к такой голове нужно какое-нибудь платье для коктейля. Ей стало смешно, и она смело перевернула страницу. И это тоже что-то невообразимое… Впрочем, не такое уж невообразимое, короткие волосы, длинная челка, из-под которой выглядывают лукавые веселые глаза. Она никогда не носила челку. А что, вообще-то интересно. Но с чего Тамара взяла, что у нее, у Насти, могут быть такие веселые глаза? Как здорово она рисует, сходство просто потрясающее, а ведь рисунок сделан не с натуры, а по памяти.


Она посмотрела все пять рисунков и остановилась на ассиметричной элегантной стрижке. Непонятно, как это будет выглядеть в жизни, но на картинке ей понравилось.


— Ну что? — Тамара появилась на пороге комнаты. — Посмотрели? Выбрали что-нибудь?


— Вот это. — Настя ткнула пальцем в понравившийся рисунок. — Как вы считаете?


— Я считаю, что будет великолепно, — убежденно ответила Тамара. — Пойдемте.


Через десять минут Настя сидела в парикмахерском салоне, накрытая бирюзовой в цветочек пелериной, а Тамара раскладывала на столике ножницы и расчески. Насте снова стало страшно. Одно дело — принимать решение, сидя на диванчике и глядя на картинку, и совсем другое — дать отстричь длинные волосы, то есть уничтожить привычное, давнее и милое сердцу. Тамара уловила ее настроение и тронула за плечо.


— Не бойтесь, Настенька, плохо не будет, я вам гарантирую. Будет ново, непривычно, будет первое время резать глаз, и шее будет все время прохладно. Но в том, что вы будете выглядеть прекрасно, даже не сомневайтесь. Вы говорили, что ваш муж собирается приехать, да?


— Собирается, но не знаю, получится ли у него.


— Обязательно получится. Он приедет и ахнет. Вот посмотрите.


Но Настя уже не хотела смотреть ни на что. Она зажмурилась и отдалась в руки мастера. Даже пока Тамара просто мыла ее голову, Настя не открывала глаза. «Ну и ничего страшного, — уговаривала она себя, слушая пощелкивание ножниц над ухом. — И вообще, я молодец, что решилась. И я молодец, что раскрутила эту головоломку с двумя убийствами. Со мной еще не все кончено, я еще пока кое-что могу. И новую прическу я смогу вынести, и не такое выносила в своей жизни. Полковник Каменская с Петровки закончилась, и с. этим надо смириться, но кто сказал, что одновременно с этим закончилась и Настя Каменская? Пусть не та же самая, пусть другая Настя, но она только начинает жить. И пусть это уже другая жизнь, все равно это жизнь, и она только-только начинается. С новой работой, с новой прической, с новыми взаимоотношениями, с новой системой ценностей. Это же здорово! И не нужно этого бояться. Нужно открывать все двери, которые попадаются на твоем пути…»


— Можете открывать глаза, — услышала она голос Тамары. — Все самое страшное уже случилось.


Из глубины зеркала на Настю смотрела зрелая женщина, загадочная и элегантная. С девическим образом и с конским хвостом на затылке было покончено раз и навсегда. «Жаль, что меня не видит Старков, — промелькнула озорная мысль. — Он бы оценил».


— Ну что? — спросила Тамара насмешливо. — Мир не рухнул? Все живы?


— Более чем, — бодро ответила Настя. — Я себя не узнаю, но получилось здорово. Только шея мерзнет.


— Я вас предупреждала. Но вы скоро привыкнете, вам даже будет нравиться это ощущение прохлады. А что насчет платья? Не созрели?


— Пока нет. Для меня и новой прически-то слишком много, дайте мне время оправиться от шока.


— Дам, — очень серьезно ответила Тамара. — А пока вы приходите в себя, давайте-ка я с вас мерочки сниму.


— Не нужно, — запротестовала Настя.


— Ну почему же? Мерки вас ни к чему не обяжут, а у меня они на всякий случай будут. Вдруг вы решитесь? Я пока начну делать выкройку, а там посмотрим.


Настя послушно дала себя измерить, удивляясь неожиданной мысли, пришедшей в голову: а что она, собственно говоря, станет носить с этой новой прической? У нее ведь нет ни одного платья или костюма, только джинсы, брюки, свитера, джемпера да кофточки. Даже юбки нет. «Сейчас возьму машину и поеду по магазинам. Все равно нужно ждать, пока Вторушин раздобудет распечатки звонков Аллы Ярцевой. Вот и убью время. Правда, Бегорский предупреждал, что хороших вещей в местных магазинах нет, но можно же ничего не покупать, только примерить, чтобы понять, как нужно одеваться с такой стрижкой. Новый образ требует новой одежды. Лешка меня выгонит из дома, если я начну тратить деньги на тряпки… Ничего, как-нибудь прорвусь. И вообще, я еще ого-го! Рано меня на свалку», — думала она с улыбкой.


Но до магазинов дело не дошло. Вернувшись в номер и проверив электронную почту, Настя обнаружила послание от Вторушина: «Пересылаю вам детализацию звонков А.Я. с 1 декабря 2009 года. С вас торт. И.В.».


Ну какие же могут быть магазины! Настя загрузила приложение к письму и приступила к его изучению. Первым делом она просмотрела переговоры Аллы и Юрия Путилина, который для Аллы был Костей Еремеевым. Вот Костя неделю назад позвонил Алле, отмечен входящий звонок с его номера, разговор длился недолго, четыре с половиной минуты. До этого в течение двух месяцев никаких контактов между ними не было, и вдруг он ей позвонил. Спустя примерно минут двадцать уже сама Алла перезвонила ему, и на этот раз они разговаривали восемнадцать с лишним минут. Разговор, видно, был серьезным. Потом Алла позвонила Еремееву накануне гибели, полторы минуты. Потом в день гибели — две минуты. И последний звонок — за час до их убийства, звонок самый короткий, меньше, чем полминуты. Какие выводы можно сделать из этой картины? Сначала Костя, то есть Юрий Путилин, позвонил своей бывшей любовнице и поделился с ней тревогой. Алла ничего подобного не ожидала, не была готова к разговору, отреагировала на звонок вяло и быстро свернула беседу. Однако, обдумав услышанное, она поняла, что Костя в плохом состоянии и надо попытаться его успокоить. И через двадцать минут уже сама позвонила бывшему любовнику и уговаривала его не волноваться. Целых 18 минут уговаривала! Вероятно, не уговорила и сделала вывод, что с Костей надо что-то решать. По идее, где-то вскоре после этого должен иметь место ее звонок Федулову. Ну-ка проверим.


И тут на Настю снова накатил страх. А если она ошибается? Она придумала красивую историю и даже почти убедила в своей правоте Илью Вторушина, заставив его подозревать в страшных преступлениях своего коллегу, и сейчас вот здесь, на этих самых страницах, выведенных на экран компьютера, либо найдется подтверждение ее правоты, либо все рухнет. Нет, на самом деле ничего, конечно, не рухнет, совсем не обязательно, чтобы Алла звонила Федулову на те самые номера, которые известны Насте и Вторушину. У Федулова может быть второй мобильник и даже третий, сегодня многие имеют несколько номеров, которые они дают далеко не всем. Однако если звонок Аллы Федулову найдется, это будет означать только одно: расколоть его будет делом нескольких минут, потому что он беспечен и за себя не опасается, он совершенно уверен в собственной ловкости и предусмотрительности, а также в глупости и непрозорливости всех окружающих. Впрочем, это характерно для подавляющего большинства преступников, в противном случае они не совершали бы преступлений.


Да, вот он, звонок Аллы Федулову в тот же день, что и долгий разговор с Костей, буквально через полчаса. Настя с облегчением перевела дыхание и стала смотреть подробнее. Весь декабрь — никаких переговоров между Аллой и Федуловым. Весь январь — то же самое. А вот в начале февраля… Настя открыла блокнот и сверилась со своими записями. Все правильно, Федулов звонил Алле за полтора часа до того, как Настя связалась с Ярцевой и разговаривала с ней, а ровно через три минуты после окончания разговора Алла позвонила ему. То есть сначала Дмитрий предупредил Аллу о том, что ей будет звонить Каменская, и, вероятно, проинструктировал: это касается Кости Еремеева, ничего страшного, пусть не волнуется, но после разговора пусть сразу же перезвонит ему и расскажет, что к чему. Алла и позвонила. Доложила, отчиталась. Молодец, послушная девочка.


Потом в общении Ярцевой и Федулова снова наступает перерыв. Ровно до тех пор, пока не объявился со своими тревогами Костя Еремеев. Между длинным разговором с Костей и днем двойного убийства Ярцева регулярно и подолгу общается с Федуловым. Вот и последние звонки: Алла позвонила ему накануне убийства, сразу после этого перезвонила Косте, следующий звонок был в день убийства утром, и снова после этого Ярцева звонит Еремееву, потом они созваниваются днем, очень коротко, потом вечером, и снова разговор длится меньше минуты, и, наконец, два последних созвона, первый — в час ночи, после чего сразу же следует звонок Еремееву, и второй — в час двенадцать. Все. Больше никаких переговоров Алла Ярцева с Дмитрием Федуловым не вела. А около двух часов ночи ее машину столкнули с дамбы.


Эта веселая картинка свидетельствует о том, что Ярцева была в сговоре с Федуловым. Она постоянно получала от него инструкции и в соответствии с ними перезванивала Косте. Она просила Федулова решить вопрос с Еремеевым, Дима придумал схему убийства и велел Алле слушаться и ничего не спрашивать, а сам наверняка уже сразу решил избавиться заодно и от нее, иначе этому шантажу конца не будет. Он тщательно инструктирует Аллу, которая послушно выполняет его указания. Алла напоила мужа до бесчувствия, позвонила Федулову, сообщила, что «клиент готов», Федулов велел позвонить Косте и пригласить его на свидание, о котором Алла с Еремеевым уже в принципе договорилась раньше, осталось только уточнить время и место. Вот она и уточняет. Звонит она Еремееву и говорит, что сейчас заедет за ним. Но ей нужно передать Федулову ключи от «Лендровера» Романа, поэтому через несколько минут она звонит ему еще раз, сообщает, что благополучно вышла из дома, что ключи у нее, а Костя стоит в условленном месте и ждет, когда она за ним заедет. Федулов велит ей подъехать куда-то, чтобы отдать ему ключи, потом забрать Костю и везти его к дамбе. Впрочем, возможно, все было еще проще, и Алле не нужно было никуда возить ключи — Федулов мог ждать ее прямо возле подъезда. Она звонит, говорит, что все готово, он появляется из-за угла буквально на мгновение, забирает ключи, и Алла уезжает. Все остальное Федулов проделывает сам.


Все сходится. Интересно, кто позвонил в дежурную часть и сообщил о падении машины с дамбы? Неужели действительно очевидец? Ой, что-то сомнительно, чтобы в Томилине жили такие сознательные люди. Скорее всего, это сделал сам Федулов. На всякий случай изменил голос, разговаривал через платок и звонил из уличного автомата рядом с дамбой, а не со своего мобильника, потому что в дежурной части все номера определяются. Ему нужно было, чтобы машину начали искать и поднимать из воды как можно раньше, пока Ярцев не проснулся, не прочухался и не обнаружил свою машину с ключами и разбитым передком, а то мало ли как он себя поведет.


И ведь у Федулова все получилось. И машину нашли быстро, и трупы подняли и опознали, и Ярцева установили, и квартиру его нашли, и машину… Все получилось.


Но, вероятно, чего-то он все-таки не учел, раз Насте удалось разгадать его схему.




Опубликовано: 28 августа 2010, 09:33     Распечатать
Страница 1 из 2 | Следующая страница
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор