File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Анастасия Монастырская Ненавижу

 

Анастасия Монастырская Ненавижу


Анастасия Монастырская

Ненавижу




ПРОЛОГ




— Наше шоу продолжается! Аплодисменты в студию!


Голос ведущего дал петуха.


Заученные хлопки зрителей.


На лицах героев пот, перемешанный с пудрой и страхом.


— У каждого из нас есть своя идея-фикс, ради которой мы пойдем на все. Те, кто сейчас находятся на сцене, получили уникальный шанс воплотить ее в жизнь. Или, если быть точнее, воплотить ее в смерть. Потому что сегодня приз нашего шоу — смерть. Итак, кто же стал победителем?! Вы? Вы? А, может быть, вы? Сидеть! Ни с места! Я сказал: ни с места! Так-то лучше!


Пауза.


— Что за черт?!


Сноп искр.


Женский визг.


На мгновение — тишина.


Запах горелого мяса.


И снова женский визг.


В прямом эфире.


Он даже не успел удивиться своей победе — мертвые лишены чувств, желаний и надежд. Но если бы он остался в живых, то определенно был бы рад. Наконец-то, он пришел к финишу первым.


Если бы все можно было начать с нуля, то он бы поступил точно так же…







МАЯТНИК И ЧАСЫ



Жалеешь о нем…


Но сожалений не стоит


Наш суетный мир.


Себя самого отринув,


Быть может, себя спасешь.


Сайге




ЭДИК


Все было так, как обычно. Тот же бегающий взгляд главного, те же стройные ножки секретарши, тот же растворимый кофе в одноразовой чашке и тот же дым исчезающих надежд.


— Понимаешь, старик, концепт хорош, но нет драйва. Извини. — Пухлая папка могильной плитой придавила колени. Аудиенция окончена.


Повисла пауза. Такая же склизкая, как капля пота, скатившаяся по спине.


Он неловко поднялся из глубокого низкого кресла. В кармане ехидно звякнули монетки. Мелочь на метро. И все. Ни сегодня, ни завтра денежных поступлений не предвидится. Если по справедливости, то и послезавтра ситуация вряд ли станет лучше.


— Но если что-то… вдруг… — тонкий, остро-просящий тон разодрал пересохшее горло. Самому стало противно. Грустно и противно.


— Если что-то, если вдруг… — сыто хохотнул его собеседник. — Тогда я тебе сам позвоню. А сейчас извини — работа. Шведы приезжают. Совместный проект, сам понимаешь. Пропуск подпишешь у Нины. Больше не задерживаю. Удачи!


Эдик кивнул. Ну да, все, как обычно. По глупости покупаешь лотерейный билет и до самого розыгрыша веришь: статус официального российского миллионера у тебя в кармане. Нужно только подождать пару дней. А потом бурные овации и неискренние объятия вчерашних друзей: что ты такого сделал, старичок, что тебе так повезло?! И в ответ — я просто верил в удачу. Я достаю из широких штанин! Смотрите! Завидуйте! И ведь действительно позавидуют, если выиграешь, конечно. Поэтому и покупаешь на последние деньги свое лотерйное счастье. Пока в прямом эфире платят мизерные выигрыши — радостно напряжен, эмоционально надушен и в то же время обманчиво спокоен. Ну? Шарики с веселым стуком прыгают в лототрон. Ну! Шевелись, фортуна! Шаг туда, шаг сюда, стук целлулоидных бочков, и мы почти у цели. Поздравьте нового миллионера!


Но… иллюзия. Чудес не бывает: мало того, что фортуна хромонога, так она еще и туга на ухо. Шарики выпали, цифры названы, а во рту металлический привкус поражения: чем я-то хуже? Ничем — сегодня не повезло.


…В приемной Эдик нашел в себе силы задержаться у стола секретарши, у которой никак не сходилась виртуальная "могила Наполеона".


— Подпишите, пожалуйста. — Холеные тонкие пальчики нащупали «паркер» и, не глядя, поставили каллиграфическую закорючку. — Спасибо, Ниночка. Вы очень любезны. Кстати, кофе вам сегодня особенно удался.


В ответ безразличная тишина: Наполеон в кои-то веки проявил признаки жизни, и в отличие от Эдика сулил определенные надежды.


Дверь вкрадчиво вытолкнула посетителя в коридорный рой. Ваше время истекло, нам не до разговоров. А что он, собственно, хотел? Продолжения в банкетном зале? Вечер при свечах с бокалом шампанского? Как бы не так. Его кредитоспособность оценили еще тогда, в тот самый первый раз. На лбу до сих пор зудело: "Не мой уровень". Видали! Не ее уровень! А всего лишь секретарша… Секретутка. Офис-менеджер. Слишком хороша для него. А он что? Получается, слишком плох? Из пункта А и из пункта Б навстречу друг другу вышли двое. Вопрос, почему не встретились. Ответ: потому, что не судьба. Один сел в троллеубус, второй в «крайслер». Не встретились.


Эдик сжал папку онемевшими пальцами и ссутулился. Но почему?!


— Ба! Эдик! Опять сценарий принес?


— Эдичка! Когда же мы увидим твое новое шоу?


— Эдуард, да вы неисправимый романтик… Опять вы здесь, опять вы с нами.


И наконец:


— Эдик, что-то ты слишком часто ходишь по нашему коридору. Штирлицем себя вообразил?


Очень смешно. Шутка дня. Смеяться после слова «Штирлиц». Эдик вяло отвечал, но руку не протягивал, наученный горьким опытом. Здесь никто не подает руку неудачникам. Собственно, по этому жесту или его отсутствию и определятся твой статус, твое истинное место под ТВ-солнцем.


Два года назад он принес сюда свой первый сценарий. Поджилки тряслись от торжества момента. Государственная телерадиокомпания. Рупор эпохи. Надежда и опора страны. Святая святых, блин! Чтобы попасть сюда, ему пришлось напрячь связи своей бывшей. Хотя напрячь — сильно сказано. Всего один телефонный звонок (но как этот звонок тяжело дался!), и вот он в кабинете главного редактора. Начинающий автор, подающий большие надежды. Прошу любить и жаловать!


В разговоре телевизионный босс, круглый и добродушный, как колобок, замешанный на финских дрожжах, источал лишь дружелюбие и снисходительную мужскую солидарность. Так беседуют мужчины, побывавшие в постели у одной и той же женщины. Женщина, кстати, присутствовала тут же. Привычно раскинувшись на кожаном диване, Жанна флегматично полировала свои острые коготки. Босс жмурился от удовольствия. Эдик испытывал чувство неловкости. За всех. Но почему-то больше за нее.


Сценарий взяли сразу же, посулив его автору небывалый успех. Эдик, было дело, заикнулся о собственной программе, и его поощрительно похлопали по плечу: "Как знать, старик, как знать!". Перспективы воодушевили настолько, что на последние деньги Эдик купил букет роз и нанес спонтанный визит своей благоверной. Бывшей, конечно, но как знать, как знать… Цветы приняли, экс-муженька брезгливо выставили вон: "Милый, кто же входит в одну реку дважды, тем более, в такую реку!". Он, помнится, тогда униженно кивнул: "Конечно, конечно… Просто так зашел заглянул и сейчас ухожу. Извини, воспоминания". О чем, чудак рогатый, он хотел вспомнить?! О том, как были счастливы вместе? Глупо вспоминать о том, чего не было. Со времен их совместного житья много воды утекло. Оба изменились. Стали старше. Мудрее. Она приобрела лоск зрелой красавицы, он — агрессивную матерость. Жанна хохотала, услышав о «матерости»: "Да ты же лох! Слава богу, у нас нет детей, иначе они тоже бы стали лохами!".


Бывшая оказалась права — он лох.


Сценарий вернули через два месяца.


Перспективы лопнули как розовый пузырь.


А еще через шесть недель — страна прильнула к плоским домашним экранам. Новое политическое ток-шоу, заявленное телеканалом, с первых минут стало сенсацией. Ведущий — эпатажный мальчик — без запинки произносил его, Эдиков, текст. Вместе с приглашенными экспертами он виртуозно решал проблемы, которые еще не так давно волновали самого Эдика. В титрах были указаны все, кроме автора проекта.


Он ворвался сюда, вооружившись законом. Закон гарантировал соблюдение всех его прав, сулил многотысячный иск и торжество справедливости. Потренировавшись перед зеркалом, Эдик приготовил убийственную фразу: "Я подаю на вас в суд!". Так и вошел в кабинет: с гордо поднятой головой и двумя стопками водки в желудке.


Штатный юрист не испугался. Отложил закон в сторону. Похлопал по плечу. И популярно объяснил автору его права и обязанности. Прав — ноль. Обязанности — пойти по известному адресу и постараться получить максимально возможное удовольствие. Иначе многотысячный иск и торжество справедливости. Понял, нет?


Аргументы вкупе с водкой произвели должное впечатление: пришлось пойти. На мировую. Он так и не понял, как именно его обманули, но то, что сделали это играючи и легко, новоявленный сценарист осознал сразу. Впрочем, на тот момент все стало неважно: открылись новые перспективы. Главный как бы вскользь и как бы по секрету пообещал, что следующий сценарий обязательно пойдет…


Следующий сценарий действительно пошел. Викторина, придуманная Эдиком, мгновенно стала популярной, получив все мыслимые и немыслимые телевизионные премии. Эдик смотрел трансляцию «Тэфи». Сытые телеакадемики. Хамоватые звездочки. Народные артисты. Заслуженные подлецы. Счастливое лицо главного. Тот не влезал в экран, лучась широкой улыбкой. Иногда камера выхватывала очаровательную спутницу телебосса. Эдик мрачно глотал теплую водку: "И чем я ей не угодил?".


С тех пор так и повелось. Примерно раз в полгода происходил рецидив. Эдик приносил очередной сценарий, выслушивал хвалебные возгласы и получал изысканный пинок под зад. Иногда он себя спрашивал, сколько можно наступать на одни и те же грабли. Но с настойчивостью интеллектуального маньяка наступал вновь и вновь. Как сейчас, например. Он не сомневался, что на канале уже полным ходом идут пилотные съемки. И вскоре страна будет чествовать нового героя. Не его. Черт побери, опять не его.


Он убыстрил шаг, завернул за поворот и столкнулся со Светланой Борисовной. Наш старейший работник — так ее представляли на всех торжественных вечерах и праздниках. В будние дни — старушка на побегушках: "Света, сначала поди туда, затем сюда, принеси то, не забудь это! Поторопись, Светуля, это телевидение, и оно не может ждать вечность!". Ее все так и звали — Света, Светик, Светуля. И только один Эдик — Светлана Борисовна. В память о прошлых днях, когда он приходил сюда если не героем, то, по крайней мере, весьма перспективным молодым журналистом. Сколько лет прошло? Много. Ведь он помнил ее бальзаковский возраст, зрелое очарование и первые морщинки на счастливом лице. И что скрывать, даже был немножко влюблен. В пику Мамонт-Дальскому, в которого был влюблена она.


Телевидение не может ждать вечность. И даже самые признанные герои очень быстро становятся вчерашними. Пария всегда чувствует изгоя, изгой — парию. Но как-то ведь удержались, чтобы хотя бы иногда встречаться в накуренных калуарах?


Эдик нацепил бодрую улыбку, расшаркался, и не смог сделать ни шага… Обычно Светлана Борисовна, встретив Эдика, вела его в свою каморку: отпаивать чаем и утешать, но сегодня…


Всхлипывая, она баюкала багровую руку, на которой уже проступили отвратительные и болезненные волдыри.


— Что случилось? — он инстинктивно потянулся, но тут же одернул ладонь, опасаясь сделать ей еще больнее.


— Ничего, Эдинька, ничего. Стакан с кипятком на себя опрокинула, старая. Мазью помажу, и пройдет.


Интуитивно Эдик понял: врет.


— Вас кто-то обидел?


Она беспомощно мотнула головой:


— Ну, что ты милый! Кто ж здесь старуху-то обидит? Люди вежливые, внимательные, интеллигентные…


Толчок, и Эдик отлетел в сторону. Второй — и Светлана Борисовна рухнула прямо на него. Нечего на дороге стоять, быдло!


В лучших традициях отечественных сериалов двинулись массивные секьюрити, за спинами которых скрывался никто иной, как пересмешник российской эстрады — Филипп Бредосович собственной персоной. Обладатель всяких музыкальных премий. Певец. Актер. В будущем — модный писатель или дизайнер. Тут уж ничего предугадать нельзя — как карты лягут. Но, скорей, дизайнер. В литературе — там еще думать надо. А тут оделся, как бог послал, и сразу новый стиль. Эклектика называется. На голове — белая шляпа с павлиньим пером, оттеняющая крашеные кудри. Длинный серебристый плащ с красными драконами. Узкие кожаные штанишки, подчеркивающие сначала выпуклость гениталий, и только потом уже относительную стройность ног. Кокетливые сапожки со шпорами. Хипповатая рубаха почти до самого пупа открывает буйную, тщательно уложенную растительность. Платиновые цепи с золотым покрытием в три ряда вокруг шеи, блеск бриллиантов и стразов. Звезда!


Прошел, не глядя, обдав тяжелым духом парфюма и перегара, изображая торопливость. И только когда прошел, Эдик заметил, что Светлану Борисовну бьет крупная дрожь.


— Он? Это он сделал?! — указал на ожог.


Она стыдливо отвела взгляд и только коротко кивнула.


— Говнюк! — Эдик рванулся было вслед, но она повисла на нем. Задела больную руку. Ойкнула.


— Не надо, Эдинька! Не стоит того. Тебя и близко к нему не подпустят. Только покалечат.


— Покалечат — в суд подам, — мрачно буркнул Эдик. — Засажу! На зоне, знаете, как таких красавчиков любят?! В сметане, под хреном и еще в винном соусе.


Тем не менее, понимал, что права Светлана Борисовна, ой, как права… Вспомнить, что ли, для примера, что случилось с продавщицей цветов в киоске у метро, или с управляющим рестораном, сделавшим справедливое замечание? Иных уж нет, а те далече. Про журналистов и вовсе помолчим… Светлая память той розовой кофточке. Так что живым вполне мог и не уйти, оттого и бесился еще больше.


— В медпункт? — он обнял Светлану Борисовну за хрупкие плечи и осторожно повел к леснице: всего-то два пролета, три поворота, и мы у цели.


— Опять сценарий принес? — Светлана Борисовна тактично перевела тему, с больной руки на больную голову.


— Уже уношу, — Эдик перехватил поудобнее папку. — Встреча была короткой, но очень плодотворной. Меня еще так быстро не посылали на.


— Не пригодился?


— Пригодился, но не мне. Кто бы сомневался?! Тут вообще со стороны мало, что берут. А если и берут, то сразу своим объявляют. Вы же знаете.


— Ничего, поначалу всегда так бывает, потом тебя обязательно оценят. Пригласят…


— И даже наградят посмертно? — в нем с новой силой прорвалась обида. — Нет, Светлана Борисовна. Все было. Дважды в одну реку не входят. Сам виноват. Не удержался в струе, выплеснули, не заметив. Никто не оценит, никто не пригласит, и никто не наградит. В моде нынче хамы, они на волне популярности. Им почет и уважение. Вон звезда прошла, все расступились. Кто мы для нее? Быдло. А она кто для нас — звезда! Почувствуйте разницу! За что, кстати кипяточком-то обласкал?


— Да бог бы с ним, заживет… — она опять ушла от темы. — Филипп хороший, я его с детства знаю. Он ведь еще в программе "Шире круг записывался". Мальчик просто погорячился. Шоу оказалось неудачным, вот и сорвался на первого, кто под руку попался.


— Мальчик? Да ему, перцу болгарскому, скоро пятьдесят стукнет!


— А мне семьдесят, — кокетливо улыбнулась Светлана Борисовна. — так что для меня он совершенный мальчишка.


— Мальчиш-плохиш.


— Зачем так зло? Он поймет, одумается.


— Почему вы прощаете? — шаг Эдика сделался совсем уж черепашьим, — Разве можно такое прощать? Ведь не может же человек чувствовать себя совершенно безнаказанным?! Нельзя так, нельзя!


Она горько улыбнулась, погладив его по плечу:


— Конечно, нельзя. Вы это понимаете, я это понимаю, а им не дано. Мы живем в разных мирах, и эти миры почти никогда не пересекаются. Они параллельные. Помните, Эдик, у Достоевского? Только у маленького человека есть совесть. У тех, кто наверху, совести нет.


— Федор Михалыч-то тут при чем?! — взмолился Эдик. — Вы еще Библию вспомните! Про милость к падшим, брошенные камни и благое всепрощение. Вот вы о совести, Светлана Борисовна, говорите, маленького человека сюда приплели, если так и дальше пойдет, то без гоголевской шинели нам никак не обойтись — все мы из нее вышли — маленькие и большие, порядочные и полупорядочные. Ну, и что с того? Подвели вы теорию под практику. А практика — бац! — и кипяточком по голой душе. Дальше-то как? У хама нет совести, потому что он хам. И разрешая ему относиться к себе по-скотски, вы не только его превращаете в скота, но и себя. Себя, понимаете?! Сегодня вас облили кипятком, завтра — публично дадут пощечину, а послезавтра? Случайно ножик воткнут, или удавку накинут?


Светлана Борисовна остановилась, глядя снизу вверх:


— Все так, Эдик, все правильно. Вы большой умный мальчик. А я маленькая старая дура. Но позвольте вопрос: почему, обличая хамов и осуждая хамство, вы по-прежнему приносите сюда свои сценарии?!


Удар попал точно в цель. Эдик растерялся:


— Но меня, по крайней мере, по морде не бьют.


— Лукавите! Вас бьют не только намного сильнее, но и подлее. Только вы не готовы признать это как факт. Самое страшное, Эдик, в нашей профессии, когда у тебя крадут тебя же. А ты ничего не можешь сделать. Может быть, даже и не хочешь, потому что боишься что-нибудь сделать.


— Почему это я боюсь?


— А вы не уверены, что справитесь с этой системой. Скорее, система справится с вами.




***



…Дождь подстать настроению. Выйдя из роскошного здания, хотел закурить сигарету, но та мгновенно намокла. Сунул папку под тонкую куртку и побрел к метро. Душила ненависть. Ненависть к дорогим иномаркам и не менее дорогим женщинам. К мужчинам, которые могут себе позволить и то, и другое. К бывшей, с ее умением устраиваться. К главному, с его бегающими глазами. И к секретарше, с ее безразличным видом. Если ты такой талантливый, то почему такой бедный?! Именно поэтому. Сколько себя помнил, судьба всегда над ним смеялась. В первый раз, когда он появился на свет. Отцу шестьдесят, матери почти пятьдесят. Божий подарочек. Первые пять лет по больницам. Капельницы и уколы, которые загоняли пилу мигрени куда-то вглубь, до следующего мучительного приступа. До семи лет Эдик вообще думал, что боль — это нормальное человеческое состояние. Родителям он надоел еще в пеленках. Отпрыск, на которого возлагались такие надежды, почему-то не спешил говорить и ходить, орал все ночи напролет, требуя соску, пока не доорался до грыжи. В больнице поставили еще пару диагнозов: "А что вы хотели? Поздние роды и все такое".


Они хотели гениального ребенка. У поздних отцов рождаются гениальные дети. Александр Македонский. Петр Великий, Петр Ильич Чайковский… Примеры, на которые нужно и должно равняться. Правда, если мать младше отца лет на…цать. Последний факт родители Эдика сочли досадной мелочью. Главное — конечный результат. Результат нарекли претенциозным именем — Эдуард. Судьба ухмыльнулась во второй раз. Как не склоняй, все равно плохо и фальшиво. Эдичка — и во рту сразу же становится кисло. Эдик — и мир окрашивается в голубой цвет. Эд — и твое имя снова меняется на непристойность. Так что правильно в песне поется: "Как вы лодку назовете, так она и поплывет". Пока он плывет не по той реке и не в той лодке.


Чтобы быть успешным, надо эпатировать, провоцировать и хамить. Много, умело и одновременно. Именно этого требовала эпоха хама. Эпатировать Эдик не умел, хамить было стыдно. Он просто хотел быть телеведущим своего собственного шоу. Собственного — от начала до конца. Но идеи воровали другие — бесчисленные главные и дети состоятельных родителей. Сколько он перевидал холеных девочек и гладких мальчиков, сумевших стать «звездами» только потому, что их кто-то вовремя подтолкнул, куда надо. Ему никто не помогал. Ни родители — из могилы вряд ли получится, ни друзья — дружба не выдержала проверки временем, ни меценаты — где их сегодня найдешь. Конечно, какая-нибудь амбициозная барышня может пойти на риск и дать объявление: "Ищу спонсора". Ему же эта дорожка заказана. Разве кто сдуру клюнет на Эдика…


А ведь когда-то… Он вдруг вспомнил свой замшевый пиджак с кожаными модными зарплатами. Пиджак был куплен на первый телевизионный гонорар. Он тогда устроился внештатным корреспондентом. Под пиджаком нейлоновая белая рубашка. Или черная? Все-таки черная. Потел он в ней кошмарно, но все равно носил. Стиляга хренов! Барышни морщили носики — фу, как воняет потом, но не уходили. От звезд никто и никогда не уходил. Это мы уже проходили. Крысы бегут с корабля, только когда корабль тонет. Вот и его лодка-корабль ушла (ушел?) на дно. Ни один Жак Кусто не разыщет.


Как снова стать звездой? Господи, если ты там есть, подскажи: как стать звездой? Молчит. Ну, ладно, не навсегда. Хотя бы на час. А? Подумай, всего-то — звезда на час. Слава на минуту. Черт, пусть под меня, наконец, прогнется этот безумный и подлый мир. Тебе-то это ничего не будет стоить, Господи! Ничего! Но и этот ГЛАВНЫЙ тоже молчит. Сговорились они, что ли? Или не слышат?


Слышат. Из ближайшего ларька звонкий издевательский голос как утешительный приз: "Кто хочет, тот добьется!". Сволочи! Он хочет, но у него ничего не получается. Вечный конфликт между верхами и низами. Он очень хочет стать звездой: чтобы девочки снова визжали, увидев на улице, падали в обморок и сами собой в штабеля укладывались. Чтобы деньги не считать. Чтобы вернуться и стать завсегдатаем светских тусовок. Хотя какие в его времена тусовки? Так, "Кабачок 13 стульев" на польской подтанцовке. И все равно узнавали: "Ой, а мы вас в прошлом месяце видели за пани Моникой! Второй слева. Вы еще так смешно танцевали твист — ваши ноги разъезжались".


Слава… Да где ж она слава?! Чтобы с усталой снисходительностью бросать в толпу: "Истоки моего творчества… Мой новый проект… Глубина бытия". Имел он эту глубину вместе с бытием! Да, он хочет всего и сразу. Здесь и сейчас. Он хочет, как все. Одержимость? Нет! Идея фикс! Да! Стоп! А в этом что-то есть…


Эдик споткнулся на полпути. Спокойно, Эдуард, спокойно, главное — не спугнуть. Мысль медленно крошились, словно подсохшая глина под твердыми пальцами. Экстремальное шоу. Люди, одержимые идеей фикс. И он, как небожитель, станет вершить их судьбы, даст шанс воплотить эту идею в жизнь. В прямом эфире. На глазах у восторженной миллионной публики. Все пороки человечества. Самые скандальные желания. И убийство, да-да, обязательно убийство, — он даже облизнул губы от предвкушения. Как славно: во время шоу выстрелить, к примеру, в главного, в Колобка. И главное (пардон за каламбур!) попасть. Бутафорской пулей. Или не бутафорской. Ха-ха! Или еще лучше — перейти с ним на «ты». И когда он начнет орать, снисходительно заметить: "Да пошел ты на…". И сразу будет понятно, куда и зачем идти.


Эдик запрокинул голову, вглядываясь в питерский неон. Город казался размытым: он то надвигался, то куда-то уплывал, теряя и без того нечеткую форму. Блики света, клочки разговоров и тяжелые капли дождя. В ближайшем кафе играли джаз. В приоткрытой двери — пике саксофона, срывающийся женский голос — "Покажи мне свое сердце!", ритм холодной безнадежности. На острие ножа подрагивала затихающая нота. Вот только люди за стеклом улыбались и курили. А он был готов заплакать. Осенний джаз. Осенняя печаль. Набор сезонных штампов и еще этот дождь. Черт бы его побрал, этот октябрьский дождь.


Горло вновь стянуло. Ненависть не просто просилась — рвалась наружу. Что ж, вы сами этого хотели. Слышите, он вас предупредил, а вы не услышали. Ваше право. На этот раз все будет по-другому! Хватит кормить своим интеллектом других. Хватит! Пришли иные времена. Теперь он сам будет диктовать условия. И пусть попробуют только возразить, он им тогда покажет, каким должно быть настоящее шоу!


Эдик прижал к себе папку и сделал еще один неосторожный шаг, едва не угодив в лужу.


Рядом притормозила иномарка, обдав холодными брызгами. Эдик ругнулся, беспомощно разглядывая грязные потеки на джинсах.


— Чего застыл? — раздался смутно знакомый голос. — Садись, подвезу, заодно и поговорим. Давно не виделись. Сто лет прошло.


Но он топтался на месте, не решаясь открыть дверь. Многое бы отдал, чтобы эта встреча никогда не состоялась. Но поздно — состоялась. Позади гудели машины, джаз становился глуше… Покажи мне свое сердце! Покажи! Покажи!


— Ну! — Это не просьба, мальчик, это приказ. — Долго я буду ждать?!


Покажи мне свое сердце!


И рука против воли потянулась к блестящей мокрой дверце:


— Здравствуй! Как жизнь?







Газета "Московский коммерсант"




У них — политики, у нас — преступники?


Реалити-шоу в США давно уже кузница кадров для эстрадных звезд, топ-моделей и бизнесменов. Кто бы спорил! Не нужно обладать особым талантом, чтобы добиться успеха. Хочешь стать богатым? А знаменитым? Иди в реалити-шоу. И ведь идут, несмотря на то, что совершенно не умеют ни петь, ни играть, ни плести интриги. Если уж на то пошло, то строить дом, делать ремонт и сажать деревья, они тоже не умеют. Однако домом или песней сегодня мало кого удивишь. Поэтому организаторам реалити-шоу пришлось обратить свое внимание на другие сферы общественной жизни: экономик и политику. Правда, с экономикой сразу вышла промашка. Американские граждане даже дважды два сложить не в состоянии, где уж им про ВВП рассуждать (или в Америке экономические реалии складываются из клинтонов и бушиков?). Пришлось телевизионным боссам отказаться от сложных вычислений и взять чего-нибудь попроще. Политику. Тут уж каждый, как в футболе (пардон, это у нас, у них — бейсбол) мнит себя великим специалистом.


Итак, новость дня: американские ТВ-боссы решили помочь в удовлетворении амбиций тем гражданам, кто еще с детства хотел стать политиком. Проект вымучивали долго, но как говорится. Нет таких крепостей…


Предполагается, что в ближайшем будущем будет запущен новый телевизионный проект под названием "Red/Blue". Новое реалити-шоу ориентируется на те же самые принципы, что и шоу "Большой брат". 12–14 человек, мужчин и женщин, на некоторое время поселят в особняке в Джорджтауне, в окружении камер и микрофонов. Участники будут поделены на две команды — Либералов и Консерваторов — и должны будут выполнять определенные задания, то в Вашингтоне, то за его пределами. Конкурсы позволят продемонстрировать участником не только свои политические способности, но и выявить самую харизматичную личность.


Каждую неделю из команд будет исключаться один человек, которому придется покинуть особняк в Джорджтауне и вернуться домой. Победитель реалити-шоу получит один миллион долларов. Но потратить на себя он его вряд ли сможет: деньги придется отдать на политические цели. Какой смысл? — спросит прагматичный российский читатель. Ведь главное не участие, а приз. Смысл, уверяем вас, есть. Победитель получит все, о чем мог только мечтать: личный пиар, ночь в Овальном кабинете, непродолжительную известность, наконец, контракт с книжным издательством на автобиографию "Как я плутал в политическом лабиринте". В общем, своего не упустит. Вот только…


Американская новация заставляет всерьез задуматься о будущем телевизионной России. Известно, что почти все проекты на нашем телевидении, являются кальками западных теле-шоу. Однако для России политическое реалити-шоу пока что нереально. В нашей Думе вряд ли найдешь пристойного политика, а если их будет штамповать какая-нибудь "Фабрика ГД РФ", то нашему государству просто не позавидуешь (хотя покажите мне какое-нибудь другое государство, завидующее нашему!).


Россия во многих странах воспринимается как криминальное государство, основанное исключительно на коррупции и насилии. Это мы к чему? Да к тому, что, по слухам, на одном из каналов полным ходом идет подготовка к новому скандальному проекту, эксплуатирующую тему преступления и наказания. Порока и добродетели. Говорят, что победитель программы получит уникальный шанс: он воплотит в жизнь любую свою мечту, даже, если для этого придется кого-то убить…







МАЗУРИК




В первую минуту его оглушил рой голосов.


— Заполните анкету! — мимолетное создание буквально насильно впихнуло в руки тонкий лист бумаги. — И быстрее! Ждать никто будет! Это же кастинг! Вы понимаете? Кас-ти-н-г!!! Следующий!


Действительно, очередь двигалась быстро. Отсев шел максимальный. На беседу не более двух минут. Семен Петрович огляделся и выбрал местечко на низком диванчике. Положив листок на кожаную рыжую папку, постарался сосредоточиться. Типовая анкета: ФИО, год рождения, семейное положение, место работы и ежемесячный доход. Плюс: "Ваша идея-фикс?". На последнем вопросе Мазурик споткнулся. Вот так вот сразу, взять и сформулировать? Сложновато. Близоруко щурясь, оглядел зал. По коридору носились девочки, направляя бурный человеческий поток по кабинетам. Стрекотали факсы, гудели ксероксы, сплевывали принтеры. Народ заполнял анкеты и, судя по некоторым растерянным лицам, большинство тушевалось именно перед последним вопросом.


Справа от Семена Петровича застыл комок климактерических нервов. С въевшимся запахом страха и случайных связей. Он невольно поморщился. Сколько себя помнил, именно это сочетание вызывало в нем приступ физического отвращения. Из-за этого каждая сессия превращалась в кошмар. Другие профессора, напротив, куражились, припоминая студентам многочисленные неявки, хамство и пьянство на лекциях. Он же всегда старался уложиться в час, максимум в два. Никаких переэкзаменовок. Никаких дополнительных консультаций. Тяните билет. Отвечайте. Вашу зачетку. Следующий! Даже те, кто ничего не знал по истории культурологи, имел шанс получить положительную оценку. Только мало кто об этом догадывался. Профессор Мазурик — Мазурик лишь на бумаге. Внешне — Парфен Рогожин, получивший высшее образование, докторскую степень и профессорское место, но все с той же восторженной мечтой — зарезать Настасью Филипповну. И в каждой истеричной студентке он видел ее, Настасью Филипповну.


Когда перед ним появлялась трясущаяся барышня со слабым флером вчерашнего секса, Мазурик зверел. Когда она намеренно приподнимала юбку, демонстрируя a la Шерон Стоун свой основной инстинкт, его трясло. Не от возбуждения, секс интересовал Семена Петровича в последнюю очередь, от животной брезгливости. Впрочем, прыщавые мальчики, мгновенно подрастерявшие в аудитории наглость и наносной эпатаж, также не вызывали в нем теплых чувств. Этих он ненавидел еще больше: за молодость, тупость и неограниченные возможности, которые им предоставили родители вкупе с новой эпохой.


После каждого экзамена профессор Мазурик подолгу лежал в маленькой узкой ванне, смывая с себя университетскую скверну. Господи, когда это кончится? Вместо того, чтобы двигать мировую науку, изучать особенности элитарной культуры, общаться с умнейшими людьми своей эпохи, он должен терпеть это вечное унижение — лекции, семинары и тупые лица российского генофонда… на этой мысли в дверь начинали колотить:


— Очередь!


Даже в собственную ванну у него теперь очередь. Спускал воду, наспех обтирался полотенцем и протискивался бочком, оставив позади себя теплый рай временного одиночества.


— Опять моим шампунем пользовался!


— Тебе жалко?


В ответ — демонстративный щелчок замка и шум воды.


Семейная жизнь. Глава — Кризис жанра. У кого его не бывает?


…Мазурик отключил мобильник и закрыл глаза, стараясь успокоиться. Сердце сегодня шальное. В висках шумит. Наверняка, давление. И дернула же нелегкая построить этот город на болотах. Нет, чтобы Петр выбрал приличное местечко, где-нибудь в районе Одессы. У самого синего моря. Сидел бы сейчас на берегу, кидал бы гладкие камешки в воду и думал о чем-нибудь хорошем. К примеру, о маленьком домике со всеми удобствами, профессорской ставке в Кембриджском университете и глухонемой прислуге. У Невы так не посидишь: с утра штормовое предупреждение. Ветер сбивает с ног, а свинцовая вода — с мыслей.


Сердце вновь скакнуло, совершив немыслимый пируэт. На лбу выступила испарина. Ох, не стоило сегодня с утра кофе на пиво и пиво на кофе. Но он опять сломался, увидев в прихожей знакомый зонтик. У жены гости. Жену не беспокоить. И чтобы не столкнуться ненароком с ней и с гостями, сбежал из дома пораньше. Впереди вечерние занятия и масса свободного времени.


Рядом простучали знакомые каблучки: кас-ти-н-г!!! Семен открыл глаза и снова взглянул на анкету. Нуте-с, где он, этот ваш телевизионный эксперимент — отбор в экстремальное шоу. Как же, как же… Наверняка, еще одна финансовая пирамида. Знаем, знаем… Секрет полишинеля. Сначала тебя заманивают, обещая показать чудо в перьях, после, наверняка, займутся вымогательством. Отберут группу неврастеников и начнут работать с каждым индивидуально. Достаточно применить пару методик, воздействующих на сознание человека, и любой неврастеник добровольно и, что самое смешное, благодарно отдаст свои кровные. Вот эта, справа, точно отдаст. Еще и благодарить будет. Господи, ну и запах от нее…


Люди, сколько бы ни говорили, сколько бы ни писали, все равно послушно бредут в расставленную финансовую ловушку. Лично он сюда пришел из чистого любопытства. Профессионального, если хотите. Пускай агитируют, изучая его запросы и потребности, анализируя его идею-фикс (так он про нее и рассказал!), не жалко. Денег — жалко, да и нет их у него. Ха-ха-ха! Нашли дурака. Еще вопрос, кто кому одолжение делает.


Идиотизм: в середине дня оказаться в сомнительной конторе, чтобы принять участие в странном и малопонятном даже ему действе. Хотя двадцать минут назад эта идея явно не казалась бредовой. Более того, когда подошла вихрастая симпатяга, он даже обрадовался. В тот момент Мазурик больше всего хотел быть кому-нибудь нужным. Говорят, что, преодолев кризис среднего возраста, становишься совсем другим человеком. Возможно. Средний возраст давно позади. Впереди — новый кризис — разделенного одиночества. Требовалось поговорить. Поговорить, как выпить. Неважно с кем, просто поговорить. Он уже полдня слонялся в районе Гостиного Двора, где несколько зазывал отрабатывали зарплату и премиальные: "Уважаемые гости и жители нашего города! Приглашаем вас на экскурсии по Петербургу… В программе…". Давно прошли те времена, когда билеты на увлекательные путешествия по памятным местам Северной Венеции закупались заранее. Особенно зимой. Голодные парочки-птенцы забивались на потертые места автобусных сидений и познавали Питер сквозь призму жадных горячих поцелуев. Экскурсоводы либо откровенно завидовали, либо принимали их под свое начальственное крыло, разрешая на время посещения музея не выходить из автобуса. В вашем распоряжении ровно двадцать минут! Целых двадцать минут на заднем сиденье! Под царапанье снежных хлопьев в запотевшее стекло. И потом в знак прощания — покосившееся сердечко, похожее на репку, которое вот уже тысячи лет люди тянут-потянут, да вытянуть не могут.


Мужчина! Эй, я вам говорю. Не желаете ли обзорную экскурсию? А сейчас? А по местам боевой славы? Как это, чьей? Вашей, разумеется. Вспомните, где, кого, когда. Сколько. Последнее совсем не обязательно. Ха-ха! Сейчас и свое имя забывают, не то, что оргазмы первой любви. Не хотите? Экий вы, стеснительный! Не хотите, как хотите. Девушка, да, вы, вы! Мэрилин Монро рядом с вами просто отдыхает! Девушка, не проходите мимо. Только здесь, только сейчас, только у нас. Фонтаны и памятники, водные прогулки и казематы Петропавловской крепости. Чего изволите? Привидения из саблинских пещер? Легко! Отправляемся через двадцать минут. Будут вам привидения!


Поехать на экскурсию он так и не решился. Слишком уж настойчивым показался гид. Отправился на работу. Посидит на кафедре, изображая кипучую деятельность, выпьет чайку с университетскими кумушками, после отбарабанит домашние заготовки о противостоянии массовой и элитарных культур, и домой, спать. Завтра гостей не будет — так что можно поспать подольше.


На работу шел, как на Голгофу. На середине крестного пути остановила вихрастая пичужка: "Скажите, у вас есть мечта? Идея-фикс? Правда? Вы не шутите? Боже мой, как удачно! А вы хотите, чтобы ваша идея-фикс стала реальностью, причем совершенно бесплатно! Да? Нет? Вы сомневаетесь? Тогда пройдите, пожалуйста, в наш офис. Сюда, сюда. Там вам помогут. Нет, это не обман! Все честно, у нас даже лицензия есть".


— На исполнение желаний?


— Какой вы смешной! Лицензия на помощь в исполнении желаний. Мы — не аферисты.


Почему-то ему вспомнился детский букварь с рисованным младенцем Лениным: пухлогубым, пухлощеким. Ангелочек с октябрятской звездочкой на груди: "Мы — не рабы, Рабы — не мы". Смешно, но он долгое время был уверен, что "мы — не рабы".


Мягкий толчок, и он, словно телец на заклании поднялся на второй этаж. На арке чуть кривая надпись: "Здесь исполняются ваши мечты". В тот момент почему-то захотелось, чтобы все происходящее оказалось правдой. И чтобы его мечта, наконец, стала явью. А вдруг? Ведь снимаются же голливудские комедии-китчи с Санта-Клаусами в главной роли. Может, и ему повезет? "Что вам мешает? — спросили у ангела-хранителя. И он ответил: "Мои крылья".


Семен покосился на свою соседку справа. Если бы не этот животный запах перепуганной самки, то она была бы вполне ничего: моложавая, подтянутая, нос, как ему нравится — с едва заметной горбинкой. Такие носы хирурги называют «верблюдики». С чего это он про хирургов вспомнил? Ну да — кризис жанра. Жена вчера обсуждала с гостями, стоит ли ей сделать лифтинговую подтяжку лица. А он возьми да и скаламбурь — на какой этаж? Получил пощечину. И задумчивый взгляд гостей: кто бы мог подумать, что ты такая сволочь! Почему, как только женщина перестает любить мужчину, она начинает называть его сволочью?!


Соседка почувствовала его взгляд и, стараясь, сделать это незаметно, отодвинулась. Юбка зашуршала по колготкам, и он увидел почти безупречные колени. Красивые колени — редкость. Дама ими может гордиться. Он взглянул на руки: обручальное кольцо на левой руке. Разведена? Вдова? Интересно, какая у нее идея-фикс? Устроить секс в большом городе? Отправиться с любовником на Канары? Пройтись голой по Невскому проспекту, и чтоб все завидовали? Мазурик досадливо мотнул головой: что-то его постоянно на секс тянет, даже странно. С некоторых пор он секса не любит. Есть на то свои причины.


Снова косой взгляд. Не очень красива, но породиста. И все-таки, зачем она вообще сюда пришла? Ищет ангела, которому мешают крылья?








Опубликовано: 08 июля 2010, 12:41     Распечатать
Страница 1 из 11 | Следующая страница
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор