File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Дуглас Боттинг Джеральд Даррелл. Путешествие в Эдвенчер

 

Дуглас Боттинг Джеральд Даррелл. Путешествие в Эдвенчер

Дуглас Боттинг

Джеральд Даррелл. Путешествие в Эдвенчер


Часть III. Цена стараний



Глава 16. Зоопарк родился: 1959–1960


Несчастные животные проводили уже третью зиму в садике дома Маргарет в Борнмуте. Поместье на Джерси стояло пустое и заброшенное, укрытое сенью деревьев, готовясь в самому драматичному и необычному событию в своей истории.


Зимой в поместье прибыла первая партия животных, которым было суждено здесь поселиться. С помощью Кена Смита и Джерри Бриза, восемнадцатилетнего сына Маргарет, клетки погрузили на грузовики и доставили в порт Веймута, чтобы переправить на Джерси. В поместье Огр их разместили в амбарах и флигелях, пока для них не будут построены постоянные жилища. Джеральд был в Аргентине, но его держали в курсе событий. «В поместье Огр кипит бурная деятельность, — писали ему. — Плотники и каменщики месят цемент и сооружают клетки из всего, что находится под рукой. Клетки на ногах, как мы их называем, сооружают из необработанного дерева, цепочек и проволоки. Упаковочные ящики прекрасно подходят для мелких животных. В ход идут все кусочки проволоки. Мы используем все, что другие люди выбрасывают».


Кену Смиту помогали молодые, полные энтузиазма помощники из местных жителей, а также те, кто приехал к нему из Пейтонского зоопарка. Среди них была его жена Труди, ставшая начальником отдела млекопитающих, Тимоти Карр (отдел птиц), Найджел Хэнлан (отдел рептилий), Родерик Добсон (орнитолог) стал главным плотником, Ник Блампайд ветеринаром, Лес Галливер, Майкл Армстронг, Кей Пейдж, Джерри Бриз, Найджел Олбрайт и Аннет Белл трудились на всех участках. Летом, спустя пять недель после открытия зоопарка, туда пришел Джереми Маллинсон, за ним последовали Иоланда Вильсон, Ли Томас, Питер Гловер, Билл Тиммис, Лесли Нортон, Джон Хартли, Джон (Шел) Маллет, Бетти Бойзар, Стефан Омрод и Квентин Блоксам. Бетти Бойзар (в замужестве Ренуф), Хартли, Блоксам и Маллинсон работают в зоопарке и до сих пор, причем Маллисон впоследствии стал директором Джерсийского зоопарка.


Кен Смит пригласил Майкла Армстронга младшим помощником в отдел птиц в январе 1959 года, когда зоопарк только задумывался. «Смит провел меня по всему поместью, — вспоминал Армстронг. — Он сказал: «Мы надеемся устроить то-то вот здесь, а то-то вот там». Но единственным, что я увидел, была клетка с двумя индийскими попугаями. День был пасмурный, шел дождь, птицы имели очень несчастный вид. И это было все». Но под руководством Смита работа шла очень споро.


Открытие зоопарка было назначено на 26 марта 1959 года. Начинались пасхальные праздники. Молотки в поместье Огр стучали не переставая. Животные друг за другом перебирались в новые клетки. Была устроена площадка для парковки машин, сооружено небольшое кафе, у входа разместились общественные туалеты. Кен Смит написал первый путеводитель по Джерсийскому зоопарку. На обложке буклета красовалась фотография моложавого Джеральда Даррелла с крупной совой на плече. Из аннотации посетители узнавали, что мистер Даррелл велик безмерно. Зоопарк еще только создавался, объяснял Смит на случай, если посетитель еще этого не понял, поэтому и коллекция животных будет пополняться, и территория будет благоустраиваться. Смит позаботился о том, чтобы сообщить о главной цели Джеральда. «Основной задачей зоопарка является разведение редких видов животных, — писал он, — особенно тех, которым в естественных условиях грозит полное уничтожение». Однако в отсутствие Джеральда Смит постарался создать обычный зоопарк, главной задачей которого было развлечение публики.


Возвращение домой без мужа и без животных позволило Джеки немного передохнуть. Она терзалась чувством вины за то, что бросила экспедицию в Аргентине, но остеопат, к которому она обратилась в Лондоне, заверил ее, что она поступила совершенно правильно. Джеки с облегчением приехала в Борнмут и снова поселилась в крохотной комнатке в доме Маргарет. Она целиком отдалась великому делу — подготовке к переезду на Джерси и открытию нового зоопарка.


Джеки прилетела на Джерси при первой же возможности. Она следила за работами, отделывала и обставляла квартиру в главном доме, где должны были поселиться они с Джеральдом. Все работали не покладая рук, чтобы зоопарк мог открыться в назначенный день. Но Джеки была удивлена тем, что многое делается совсем не так, как она ожидала. «Меня слегка беспокоило то, что никто не следует указаниям, оставленным Джерри, — писала она. — Но это меня не касалось, и я решила оставить все как есть до его приезда».


Квартира Дарреллов занимала два верхних этажа центральной части хозяйского дома. Большая гостиная и другие комнаты первого этажа были отведены под офис зоопарка. Это было удобное помещение, светлое и просторное, с большими окнами, выходящими на широкий, усыпанный гравием двор перед главным входом. Очень скоро Джеки была занята устройством собственной квартиры не меньше, чем работники зоопарка организацией жилищ для животных. Нужно было устроить кухню, перекрасить стены, купить ковры, заказать мебель, развесить шторы, приготовить комнату для мамы, которая собиралась жить с ними.


Чтобы подогреть интерес публики, Кен Смит выехал в Сент-Хельер и разместил там рекламные щиты со львами и тиграми. Затем он отправился в аэропорт, чтобы сообщать туристам о новом зоопарке. Он спрашивал у них: «Вы ищете дорогу в зоопарк? Это очень просто — прямо, потом первый поворот направо…» В местной газете «Джерси ивнинг пост» появилась большая статья. Ко дню открытия на острове не осталось ни одного человека, который бы не знал об этом грандиозном событии. Вот что записал в своем дневнике Майк Армстронг 26 марта 1959 года:


«Довольно сильный, прохладный северо-западный ветер. 58 градусов. Встал рано, потому что в 7.15 открывается зоопарк. Открытие отложили до десяти утра. Первый посетитель вошел ровно в десять. Всего за день прошло около 900 посетителей… Все надписи на клетках разборчивые. Дом рептилий пользуется популярностью. В доме животных устроили большой аквариум с разноцветными рыбками. Обезьяны вызывают большой интерес. Мандрил ухитрился утащить очки у джентльмена. Двое посетителей жаловались, что мандрил бросается на детей. Но в целом все прошло хорошо. Я слышал, что люди отзывались о нашем зоопарке очень хорошо».


На следующий день количество посетителей увеличилось до трех тысяч, а на четвертый день зоопарк посетило более шести тысяч человек. Зоопарк начал работать. Люди толпились возле клеток и вольеров, весело обмениваясь впечатлениями от сцинка с голубым языком и гигантской камерунской лягушки, великолепных колибри и китайского пересмешника, дикой собаки Динго, шустрых белок, медлительных лори и африканских лемуров — «привезенных Джеральдом Дарреллом из Камеруна в 1957 году, единственных в Европе», как гласила табличка на клетке. Помимо зверей, привезенных из Камеруна, в Джерсийском зоопарке поселились экзотические мелкие животные со всех концов света, приобретенные Кеном Смитом по каталогам дилеров для привлечения публики — «певцы и танцоры» на слэнге зоопарков. Крупных животных — слонов или носорогов — на Джерси не было. Они были слишком дороги, к тому же эти животные не вписывались в идеологию Джеральда. Он хотел, чтобы его зоопарк стал Домом и надежным убежищем для мелких, но не менее интересных животных.


Майк Армстронг в своем дневнике подвел итог первой недели работы зоопарка под руководством Кена Смита:


«Мне кажется, у нас получился славный маленький зоопарк, что очень приятно… Мистер Смит очень милый человек, когда дело не касается работы. Он отличный организатор и администратор, но не слишком любит животных. Я чувствую, что это для него всего лишь бизнес. Если животному неудобно в своей клетке, он не спешит придумать что-нибудь более подходящее, так как больше всего его волнует внешняя привлекательность зоопарка».


Джеки разрывалась между Джерси и Борнмутом, освобождая квартирку в доме Маргарет, где было разработано столько планов, написано столько книг. Она упаковывала вещи, готовясь к новому этапу семейной жизни. Ей это удалось, и точно в назначенное время она уже стояла на набережной Тилбери, встречая корабль, доставивший Джеральда из Южной Америки. За время разлуки внешность Джеральда радикальным образом изменилась. Он отпустил русую бороду и стал похож на Эрнеста Хемингуэя, охотника на крупную дичь. Эту бороду он отрастил только ради нее, как он сам ей сообщил. «Я не стала ничего говорить, — вспоминала Джеки, сразу угадавшая истинную причину таких перемен, — Джерри терпеть не мог бриться. У него была очень чувствительная кожа, и он постоянно ранился бритвой. В Аргентине он вечно ходил с трехдневной щетиной, и я твердила ему: «Или отрасти бороду, или побрейся». Он отрастил бороду и сохранил ее на всю жизнь».


Животных, привезенных Джеральдом из Южной Америки выгрузили и отправили в Саутгемптон, чтобы переправить на Джерси. Джеральд отправился вместе с ними, а Джеки тем же вечером вылетела самолетом, чтобы встретить животных в зоопарке. Звери прибыли 16 июня. «Даррелл был в таком восторге, — вспоминала Джеки, — что не знал, с чего начать: то ли осматривать территорию, то ли следить за размещением привезенных зверей». Со времени последнего посещения поместья Огр Джеральдом дом и территория претерпели серьезные изменения. Сенной амбар XV века превратился в дом тропических птиц, коровник стал обезьянником, а на втором этаже устроили карантин. Пресс для сидра приютил, крупных и мелких млекопитающих, гараж стал домом рептилий, а в свинарнике разместились более экзотические животные — пумы, еноты и динго. Небольшой садик на берегу за домом превратился в вольеры и загоны. Яблоки и сливы падали на пекари, тапиров и валлаби. Небольшой ручеек на заливном лугу запрудили. Получился прудик для водоплавающих птиц, где поселились черные лебеди, утки-мандаринки и другие красивые птицы.


«Как я и подозревала, — вспоминала Джеки, — Джерри остался очень недоволен тем, что его указания не были исполнены, но его раздражение мигом улетучилось от сознания того, что его обожаемые африканские и южноамериканские животные могут жить рядом с ним». Зоопарк не отвечал требованиям Джеральда. «Джерри всегда очень четко представлял себе свой зоопарк, — писала Джеки. — Естественно, что определенные изменения, связанные с размещением, территорией и строениями, могли быть сделаны. Он оставил Смиту четкие и конкретные указания относительно Джерси, но Смит полностью игнорировал их». Смит утверждал, что Джерри оставил ему всего лишь несколько заметок, а он руководствовался соображениями времени и средств. Кен Смит со своей командой сумели создать зоопарк на пустом месте — по крайней мере, животные были накормлены, расселены по клеткам, о них заботились в меру сил.


Джеки и Джеральд с мамой поселились в хозяйском доме. По сравнению с квартиркой в доме Маргарет, здесь было очень просторно, но очень скоро их квартиру заполнили разнообразные животные, по большей части больные, которым требовалось тепло. Шимпанзе Чалмондейли после возвращения Джеральда был выдворен от своей приемной матери, но теперь его снова пришлось взять домой из-за смещения позвоночного диска. Вместе с ним появилась и его подружка Лулу, у которой возник нарыв за ухом, крупная черепаха с инфекцией ротовой полости, больной пекари, десятифутовый питон со стоматитом, четыре бельчонка, отчаянно верещавших и требовавших корма, простуженный попугай, который печально что-то бормотал себе под нос, сидя у камина, и несколько чаек. Мама ухаживала за мармозеткой, которую назвали Вискерс. Она держала ее у себя в спальне. Вот что пишет о маме и Вискерс Джеральд:


«Мама стала приемной матерью чрезвычайно редкому крохотному созданию — императорскому тамарину, представителю семейства мармозеток, самых крохотных обезьянок на свете. Когда мы получили Вискерса, он был в очень плохом состоянии. Мы понимали, что он не выживет, если не получит полного внимания и заботы. Моя мама взяла на себя заботу о миниатюрном создании, решившись подлечить его и восстановить его силы.


Когда Вискерс появился в нашем зоопарке, он свободно умещался в чайной чашке. Своим костлявым тельцем, огромными белыми усами, которыми отличаются тамарины, он напоминал нам не обезьянку, а скорее постаревшего лепрекона. Внимание и забота мамы сотворили чудеса. Он быстро набрал вес, шерстка его заблестела, а белоснежные усы стали такими роскошными и пышными, что вполне могли вызвать зависть любого отставного полковника.


Из запуганного и замученного создания Вискерс превратился в очень самоуверенного хозяина жизни, порой даже слишком самоуверенного. Он управлял мамой железной рукой. Стоило выпустить его из клетки, и он принимался хозяйничать в ее комнате, как диктатор. Если мама отдыхала, Вискерс забирался к ней под одеяло, а если он был не расположен к сиесте, то мама должна была предоставлять себя в его полное распоряжение. Он скакал и прыгал по ее постели, как ему хотелось, а мама безропотно сносила это безобразие.


Вискерс постоянно разговаривал с мамой. Высокие, дрожащие звуки, которые он издавал, более всего напоминали птичий щебет. Мама всегда говорила, что немного вздремнуть, когда в твое ухо верещат двадцать рассерженных канареек, дело нелегкое.


Каждый вечер Вискерс устраивался на маминой подушке, в надежде на то, что мы не заметим его отсутствия и он сможет провести ночь в постели. Когда же его обнаруживали и водворяли на ночь в его клетку, отчаянные крики протеста были слышны во всем доме. Прекращал кричать Вискерс, только когда оказывался внутри клетки. Тогда он спокойно укладывался спать в собственную постель, устроенную из старого одеяла и маминого фартука».


Основное преимущество маленького зоопарка в том, что можно уделить каждому животному достаточно внимания. Звери в таком зоопарке превращаются в некое подобие домашних животных, а не в выставочные экземпляры. С такой же, почти материнской заботой в Джерсийском зоопарке отнеслись к Топси, детенышу южноамериканской шерстистой обезьяны. Джеральд нашел ее почти умирающей в клетке у торговца животными в Лондоне. Топси была простужена, страдала от энтерита, кашляла так, словно у нее было воспаление легких. «Обезьянка скорчилась на полу, — писал Джеральд, — обхватив лапами голову и тяжело дыша. Когда я постучал по проволочной клетке, она повернула ко мне маленькое черное личико с таким трагическим выражением, что я сразу же понял, что должен спасти ее любой ценой…» Она была очень маленькой, и ей нужен был кто-то, к кому она могла бы привязаться. К сожалению, обезьянка была слишком напугана, чтобы избрать на эту роль человека. Джеральд купил ей плюшевого медвежонка, и на ближайшие три месяца он стал для Топси приемной матерью.


Лечить обезьянку Джеральд начал с регулярных инъекций хлоромицетина и витамина В12. Через неделю Топси стала выглядеть гораздо лучше: ее мех заблестел, она начала хорошо есть, набрала вес, а ее болезни отступили. Очень скоро она переросла своего медвежонка и перенесла свою любовь на дружелюбную морскую свинку. «Ночами она спала на спине несчастного животного, — писал Джеральд, — более всего напоминая упитанного жокея на шетлендском пони. Семейная жизнь обезьянки и морской свинки складывалась — и складывается — очень счастливо, но, к сожалению, век морских свинок недолог, и мы готовим молодого рыжего с белым дублера на случай, если что-нибудь произойдет».


Другим приемышем, осиротевшим в раннем детстве, стал Пикколо, черноносый капуцин из Бразилии. В Англию его привез моряк, который продал обезьянку владельцу ресторана на Джерси. А ресторатор в 1960 году передал Пикколо в зоопарк. Пикколо был почти что калекой, потому что его держали в слишком маленькой для него клетке и совершенно неправильно кормили. Несмотря на все усилия ветеринаров, он так окончательно и не поправился. Но Пикколо обладал удивительным даром к выживанию. Он не мог сосуществовать с другими обезьянами, но очень любил людей и со многими из них подружился. Приятели Пикколо навещали его с завидной регулярностью. Пикколо прожил очень долго, он умер лишь в 1997 году в весьма преклонном (по обезьяньим меркам) возрасте сорока пяти лет.


Когда Джеральд впервые поделился с Дэвидом Эттенборо планами создания собственного зоопарка, Эттенборо счел его сумасшедшим. Но очень скоро ему пришлось изменить свое мнение. Эттенборо писал: «Джеральд трудится неустанно и настойчиво. У него золотые руки, и он отлично умеет обращаться с животными. Посмотрите, как он относится к ним и как его питомцы относятся к своему хозяину. Вы сразу же почувствуете, что он инстинктивно чувствует, что нужно сделать, чтобы они были счастливы и довольны. Он обладает даром убеждать. Ему удалось собрать вокруг себя команду единомышленников и заразить их собственным энтузиазмом».


Многие животные обладали удивительными характерами. Одним из таких зверей стал гепард Питер. Питера из Кении привез режиссер Гарри Уорт. Животное стало совершенно ручным и бродило вокруг дома, как сторожевой пес. Питер любил гулять вокруг зоопарка с Джереми Маллинсоном, а также часто устраивал со своим смотрителем футбольные матчи, из которых всегда выходил победителем, так как имел неистощимый запас всяческих уловок и трюков.


Другой обитатель зоопарка, обладающий уникальным характером, это Трампи, серокрылый трубач, южноамериканская птица с чудовищным голосом. В зоопарке Трампи взял на себя роль деревенского дурачка, экскурсовода и распорядителя. В холодную погоду он обычно обитал в доме млекопитающих — самом теплом помещении зоопарка. С приходом весны Трампи выбирался на свободу, расправлял крылья, радостно голосил и бросался к первому же посетителю с таким видом, словно встретил старинного друга, которого не видел долгое время. Иногда Трампи отправлялся провожать последних посетителей до автобусной остановки. Тогда приходилось силой выталкивать его из автобуса, чтобы он не уехал в город. Трампи обладал уникальным даром успокаивать новых обитателей зоопарка. Он был прирожденной сиделкой. Если в зоопарке появлялся новичок, Трампи немедленно прибегал к клетке и сидел возле нее (или внутри) целые сутки, пока состояние нового обитателя зоопарка его не удовлетворяло. Так он поступил с лебедями, только что привезенными в зоопарк. Трампи целые сутки простоял по колено в воде, не обращая внимания на призывы смотрителей.


Однако не все животные обладали таким замечательным характером. Некоторые никак не могли ужиться в зоопарке. Вот что записал Джеральд в журнале зоопарка, куда он заносил наблюдения за поведением животных.


«Красноголовый мангаби: приобретен в Мамфе, Британский Камерун, в январе 1957 года. Проявляет типичное для детеныша мангаби поведение — сосет пенис. Эта привычка стала для него сущим наваждением.


Пальмовая циветта: приобретена в Мамфе в возрасте примерно двух недель. Поведение: всегда, даже в самом молодом возрасте, была недоверчивой и злобной.


Потто: 1 самец, 2 самки: приобретены в Эшоби. Поведение: пол взрослого потто можно определить по запаху. Если испугать самца, его яички начинают выделять резкий запах, похожий на грушевые капли.


Воротничковый пекари: приобретен в аргентинской провинции Жужуй в марте 1959 года. Пара. Поведение: Оба пекари часто трутся мордами о пахучие железы друг друга. В возбужденном состоянии они начинают «танцевать вальс»: самец берет заднюю лапу самки в рот, а она вцепляется в его заднюю лапу, и они принимаются, урча и ворча, кружиться по клетке».


Наиболее интересным (и самым дорогим) животным Джерсийского зоопарка была Н'Понго, молодая равнинная горилла из Конго, приобретенная у торговца животными в Бирмингеме. Н'Понго выросла на руках у мамы, а потом стала любимым товарищем по играм Каролины, двухлетней дочери Кена и Труди Смит. Девочку прозвали Лунный Лучик. Джеральд вспоминал:


«Хотя Н'Понго была крупнее Каролины и гораздо сильнее (если она не хотела возвращаться в клетку, то загнать ее домой могли лишь трое взрослых мужчин), во время игр она проявляла удивительную нежность и терпимость. Наблюдать за тем, как они поедали конфеты из коробки, было сущим удовольствием. Обе сидели вокруг коробки с удивительно сосредоточенным выражением на лицах. Каролина аккуратно открывала коробку и высыпала конфеты в подставленные ладони Н'Понго. Когда сладости были справедливо разделены, они усаживались спиной к спине и приступали к пиршеству, внимательно разглядывая полурастаявшие конфеты».


Н'Понго безумно любила играть. Играя с Джеральдом, она обязательно валила почетного директора на землю с ловкостью опытного игрока в регби. Если же ее партнером по играм становилась Каролина, Н'Понго проявляла гораздо большую аккуратность и нежность. «Обе любили щекотку, — вспоминал Джеральд. — Они катались по траве, заходясь истерическим хохотом, когда находили себе партнера. Пронзительное хихиканье Каролины странным образом контрастировало с раскатистым хохотом Н'Понго».


Поскольку средств на покупку гориллы у зоопарка не было, Джеральд обратился за финансовой поддержкой к богатейшим жителям острова, предложив им купить гориллу совместно. Это бьш первый опыт сбора средств для фонда, в будущем подобная деятельность стала для Джеральда обычной. Сначала он обратился к графу Джерси, который с энтузиазмом отнесся к столь странной просьбе.


«Когда мы встретились, Джерри попросил меня принять участие в сборе тысячи фунтов на покупку гориллы Н'Понго. Я был уверен, что он никогда не соберет больше двадцати пяти фунтов, но, с другой стороны, мне казалось, что если уж на острове появился свой зоопарк, он должен быть хорошим зоопарком. А какой хороший зоопарк может обойтись без гориллы? Я гарантировал ему получение тысячи фунтов, и он смог приобрести Н'Понго. В детстве Н'Понго была ужасно забавной. Она гукала, как младенец, если вы щекотали ей животик. Когда банк обратился ко мне с просьбой оплатить счет, который я гарантировал, мне пришлось заплатить девятьсот фунтов и еще несколько пенсов. Джерри совершенно не думал о деньгах. Он питал патологическую антипатию к банкирам. Он представлял их садящими за большими столами из красного дерева, в котелках, и постоянно говорящими «Нет!». (Должен сказать, что и сам я являюсь банкиром.) Обсуждая новые перспективы, я всегда говорил ему: «Нам нужно подождать, пока у нас не появится достаточно денег». А он всегда отвечал: «Вот еще! Чепуха какая! Деньги посыплются с неба. Мы начинаем прямо сейчас». Удивительно, но деньги действительно сыпались на него с неба».


Зоопарк отнимал у Джеральда все свободное время. Он полностью погрузился в заботы, связанные с этим делом, позабыв обо всем остальном. Это был его собственный мир, полный трудностей и проблем, но дававший ему удивительное чувство радости. Вот как проходил обычный день в зоопарке:


«Если лежать с полузакрытыми глазами на рассвете, трудно понять, где вы находитесь. Дрозды и зарянки пытаются (без всякого, впрочем, успеха) перекричать кариам и крикунов из Южной Америки, африканских бриллиантовых горлиц и азиатских соек… Даже самый заядлый орнитолог не выдержит, если каждое утро примерно в половине пятого его станет будить нестройный хор павлинов, расположившихся прямо под окном его спальни, хрипло и отчаянно орущих прямо ему в ухо…


Основная трудность для владельца зоопарка состоит в том, что ему приходится делать так много, что времени на написание статей и книг практически не остается. Ему сообщают, что редкая ящерица, похоже, беременна, и нужно пойти проверить это важное сообщение. Затем кто-то кричит, что у галаго начались роды. Приходится бросать пишущую машинку и бросаться присматривать за счастливой матерью и детенышем, по размерам приближающимся к грецкому ореху, который спрятался в ее густом; мехе.


Лучшее время в зоопарке — это вечер. Публика разошлась, солнце садится, ночные животные становятся активными. Стройная, гибкая генета в очаровательной золотистой шубке демонстрирует чудеса акробатики в своей клетке. Галаго проснулись и таращатся на вас своими огромными глазами, выделывая удивительные прыжки и приземляясь так бесшумно, словно это не зверьки, а клочья пуха.


Теперь нужно проверить состояние змей, и вы направляетесь в дом рептилий. Здесь вас уже поджидает дракон из Гвианы, растянув губы в презрительной и зловещей ухмылке. Его огромные темные глаза неотрывно следят за тем, как вы выпускаете мучных червей в его пруд. А затем он бесшумно скользит по воде и хватает одного червя своими огромными челюстями. Он склоняет голову, прикрывает глаза и тщательно пережевывает несчастного червяка. Шум при этом стоит такой, словно кто-то очень медленно идет по засыпанной гравием дорожке.


Теперь можно вернуться домой. Вы слышите, как лев проверяет новый трюк — рычание. Из соседней клетки раздается нежный голосок: «Спокойной ночи, дорогой». Вы непроизвольно отвечаете вежливому какаду: «Спокойной ночи».


Нет, жизнь владельца зоопарка совсем не похожа на жизнь сельского сквайра, зато она гораздо веселее».


Сбор средств шел очень медленно. Джеральд должен был исполнять обязательства перед издателями. В заботах о зоопарке ему оказалось очень трудно выкроить время, чтобы закончить заброшенную книгу о камерунской экспедиции, начатую два года назад, — «Зоопарк в моем багаже», не говоря уже о том, чтобы начать новую — об экспедиции в Аргентину. Джеки пришлось приложить немало усилий, чтобы выжать из нерадивого автора хотя бы минимальное количество слов. Не способствовало успеху этого предприятия и то, что Софи Кук была вынуждена уехать в Англию, чтобы ухаживать за смертельно больной матерью.


Обязанности секретаря приняла на себя Лесли Нортон, только что закончившая школу и пришедшая работать в зоопарк в первые же дни после его организации. Мать Лесли, Бетти, была хорошей подругой матери Джеральда. «Он искал любой повод, — вспоминала Лесли, — чтобы только не писать ни слова и вообще не приближаться к пишущей машинке. Дни шли за днями, мы демонстративно шуршали страницами у него перед носом, но в то время ему было очень трудно сосредоточиться на литературном труде», работа с Джеральдом напоминала Лесли обязанности интерна в больнице: «Приходилось работать по двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю».


Джеральд сумел доказать свой профессионализм. «Зоопарк в моем багаже» стал одной из наиболее популярных его книг. Критика встретила новое творение Даррелла, увидевшее свет в 1960 году, с прежним энтузиазмом. Обозреватель «Дейли телеграф» писал о книге так: «Он описывает пойманных им зверей с удивительной теплотой и нежностью. Хотя обезьяна всегда останется обезьяной, Чалмондейли Сент Джон (периодически называемый «эта чертова обезьяна») очень скоро станет для читателя близким и вполне человечным другом… У Даррелла есть удивительное чутье на диалоги и поэтическая чувствительность, которая позволяет ему создавать неповторимые по своей красоте описания африканских пейзажей. Несомненный дар юмориста помогает ему замечать смешное в повседневном, и его книги пронизаны теплым, ненавязчивым юмором».


Штат зоопарка удивило то, что они видели основателя гораздо реже, чем ожидали. Сначала это составляло предмет гордости Кена Смита. В качестве директора зоопарка он должен был поддерживать полный, почти военный порядок. Он создал зоопарк, в точности напоминающий зоопарки того времени. Именно Смит ввел в традицию ежедневные нагоняи кому-то из сотрудников. В течение первых нескольких месяцев после приезда Джеральда Смит сознательно отстранял его от повседневного управления зоопарком и от контактов с работниками. Джеральд Даррелл был известным писателем, который хотел побыть в одиночестве, чтобы заниматься собственной работой, — так Кен Смит объяснял сотрудникам отсутствие основателя зоопарка. Его силы брошены на писательство, а не на уход за животными. Беспокоить Даррелла нельзя ни в коем случае. Поэтому приветливый Джеральд, для которого зоопарк составлял весь смысл существования, сначала считался фигурой странной и далекой, обитающей в главном доме и очень редко интересующейся делами зоопарка.


А тем временем «зоопарк его мечты», созданный кое-как, нуждался в заботе и модернизации. Клетки для животных были построены на скорую руку из того, что попадалось на глаза. Время от времени кто-то из животных заболевал, некоторые даже умерли. Хотя поток посетителей, каждый из которых платил по два шиллинга, не иссякал, денег отчаянно не хватало.


Жалованье сотрудников зоопарка было нищенским. Даже спустя несколько лет, когда смотрителем зоопарка стал работать Квентин Блоксам, его жалованье составляло пять фунтов в неделю при семидневной рабочей неделе с двумя свободными вечерами. Условия жизни были самыми примитивными, а работа сложной и тяжелой. «У нас не было шлангов, чтобы поливать дорожки, — вспоминал он, — и нам приходилось носить воду в старых металлических канистрах для молока. Зоопарк не мог позволить себе приобрести даже лопаты и тачки, потому что все деньги уходили на питание животных и услуги ветеринаров. Текучесть кадров была очень высокой. Объяснялось это в том числе и тем, что мы были вынуждены жить по трое в комнате в очень стесненных условиях. Однако небольшое количество людей все же оставалось в зоопарке — одни из любви к Джерри, другие из-за сознания, что все мы делаем очень важное и нужное дело».


Правильное управление зоопарком, то есть умение разместить и показать животных так, чтобы было хорошо и им, и посетителям, требует высокой квалификации, массу времени и сил, а также постоянных финансовых вливаний. Джеральд Даррелл хотел организовать лучший маленький зоопарк в мире. Этот зоопарк должен был служить задаче сохранения животных, а также просвещению человека. На заре создания Джерсийского зоопарка Джеральду приходилось постоянно бороться. Он искал свой путь, и ему вечно не хватало денег.


Тень банкротства постоянно маячила перед ним. Как-то раз, примерно через год после организации зоопарка, сотрудников пригласили на собрание. Им сообщили, что корабль потерпел крушение. Может быть, им удастся выплыть, может, нет, но любой, кто хочет уйти, должен сделать это сейчас. Никто не захотел покинуть зоопарк. Все решили поддерживать зоопарк на плаву всеми доступными им средствами. Арахис, оброненный посетителями возле клеток с обезьянами, собирали, упаковывали заново и продавали посетителям на следующий день. Сотрудники рылись на местной свалке, разыскивая доски и проволоку для ремонта клеток. Певцы из местного кабаре, Тони и Дот (сценический псевдоним «Катинга, королева змей») все свое свободное время рыскали по рынку в Сент-Хельере, приобретая подгнившие фрукты и овощи для животных. Пытаясь раздобыть мясо для плотоядных, Джон Хартли и Шеп Маллет с ножами и контейнерами бросались на фермы, как только слышали о смерти ломовой лошади. Задыхаясь от кишечных газов, они разделывали тушу до скелета. Даже престарелая мама Джеральда включилась в борьбу за выживание. «Мама очень хотела чем-нибудь помочь, — вспоминает Алан Огден. — Джерри предложил ей присматривать за дамским туалетом и собирать деньги. Этот источник доходов оказался самым надежным и неиссякающим».


Выживание зоопарка, призванного спасать животных от истребления, вызывало глубокие сомнения. Первые несколько лет оказались совсем не столь безоблачными, как хотелось бы основателю этого предприятия. «Нам не хватало доверия, — вспоминал о тех временах Джереми Маллинсон. — Мы думали о том, что говорил Джерри, обсуждали его идеи, но ему никогда не удавалось воплотить свои мечты в жизнь в нашем зоопарке».


Проблемы нарастали, как снежный ком. Иногда животные кусали кого-нибудь из смотрителей. Тони Лорт-Филлипса трижды кусали обезьяны. («Они хотели откусить ему задницу», — замечал один из его коллег.) Но хуже всего приходилось Майку Армстронгу. Ему пришлось три недели провести в постели из-за поврежденной спины: он спрыгнул с высокой каменной стены, спасаясь от гигантской цапли. Потом его укусила Н'Понго («Она не хотела ничего плохого, — вспоминал Армстронг, — просто играла, правда!»). Бали, любвеобильная самка орангутана, чуть не задушила его а объятиях. И наконец темпераментный шимпанзе Бебе чуть не свернул ему нос, когда он пытался напоить его молоком. «Это был мощный удар, — вспоминает Майк. — Он свалил меня с ног. Я выскочил из клетки с бутылкой молока, а Бебе сбежал. Мой нос никогда не стал таким, как прежде. Теперь я хорошо понимаю боксеров. Одна ноздря у меня уже другой, а по ночам у меня вечно закладывает нос».


Животные часто убегали… Чаще всего улетали птицы. Как правило, их манил океан. Но и шимпанзе Чамли тоже не отличался благонравием. Замки и запоры не представляли для него трудностей. Вместе со своей подружкой Лулу они быстро научились распутывать проволочные петли. Прежде чем его бегство было обнаружено, Чамли успевал добраться до дома и устраивался в комнате терпеливой и доброй мамы. Однажды она услышала стук в дверь. Мама открыла. На пороге стояли Чамли и Лулу с невинным и радостным видом. Маме ничего не оставалось, как пригласить их в комнату, усадить на диване и угостить конфетами и печеньем. Когда Джеральд отчитал маму за то, что та впустила обезьян в комнату, она возразила: «Но, милый, они же пришли на чай. К тому же их манеры куда лучше, чем у многих из тех людей, которые приходят к тебе!»


На Рождество Чамли подбил других обитателей обезьянника на настоящий бунт, чем испортил праздник смотрителям зоопарка. Первым сообщил об этом американский студент, который пришел в офис и спросил: «Ваши шимпанзе всегда гуляют по дорожкам без присмотра?» В конце концов, Чамли был пойман и водворен в спальню, где его весьма нетривиальным образом утихомирил Джон Хартли. «Я обнаружил, — вспоминал он, — что, если просунуть рукуему между ног и сжать его яички, это оказывает на Чамли успокаивающий эффект».


Но в зоопарке жили не только шимпанзе. Однажды звон разбитого стекла сообщил смотрителям о том, что очковый медведь выбрался из клетки и крушит стекла в ближайшем строении.Прежде чем сотрудники зоопарка успели предпринять какие-то меры, медведь залез в кассу зоопарка и ухитрился там запереться. Однажды ночью на волю вырвался тапир Клавдий. Во время грозы он убежал из зоопарка и вволю порезвился на грядках, где фермер только что посадил анемоны. Он истоптал все грядки и сожрал нежные цветы, как обычную траву. Три дня разыскивали новогвинейских диких собак, а когда сбежал валлаби, Джеральду принялись звонить местные жители, сообщая, что мимо них только что пронеслось нечто странное — по-видимому, обитатель вашего зоопарка.


Стремление сбежать из клетки у животных ничуть не меньше, чем у человека. На заре создания зоопарка был приобретен огромный сетчатый питон Пифагор двенадцати футов длиной и толстый, как бедро регбиста. Чтобы вычистить клетку Пифагора в доме рептилий, требовались усилия трех смотрителей — два держали змею, а третий убирался в клетке. Золотое правило гласило, чтобы ни при каких условиях никто из смотрителей не пытался делать этого в одиночку. Однажды, когда зоопарк уже закрылся, Джеральд совершал обычный обход территории. Из дома рептилий донесся сдавленный крик о помощи. Вбежав внутрь, Джеральд увидел Джона Хартли, тогда еще только что закончившего школу, которого обвивал гигантский питон. «Джон совершил непростительный промах, — вспоминал Джеральд. — Огромная змея обвила его своими кольцами, и он не мог пошевелиться, словно оказался в смирительной рубашке. К счастью, Джон не потерял головы, а Пифагор шипел, как вскипевший чайник». Не тратя времени, Джеральд ухватил питона за хвост, но не успел он освободить Джона, как змея обвилась вокруг него самого. «Теперь мы оба стояли лицом друг к другу, как сиамские близнецы, — писал Джеральд. — Мы стали звать на помощь. Рабочий день закончился, и я боялся, что все смотрители уже разошлись по домам. Перспектива провести в подобном положении целую ночь, пока кто-нибудь не обнаружит нас утром, нас не очень привлекала». Джеральд, Джон и Пифагор остались плотно упакованными в доме рептилий. К счастью, кто-то из смотрителей, ухаживающих за млекопитающими, услышал крики о помощи и подоспел вовремя. Пребывание в объятиях гигантского питона рядом с основателем зоопарка произвело на Джона Хартли неизгладимое впечатление, и впоследствии он стал основным членом команды Джеральда.


Джеральд никогда ничем в своей жизни не руководил и не умел быть администратором. Он не разбирался в денежных вопросах и не имел деловой хватки. Его отношения с подчиненными были скорее дружескими и товарищескими, чем служебными. Управляла зоопарком Джеки. Она не боялась идти на суровые меры, когда ситуация того требовала. Племянник Джеральда, Джерри Бриз, проработавший в зоопарке полтора года, вспоминал: «Дядя Джерри имел золотое сердце, но капитаном нашего корабли была Джеки. Он не умел отдавать приказы. Он мог управляться с животными, административная работа была не для него. Но если он что-то хотел сделать, он обязательно это делал, и никто не мог его переубедить. Даже Джеки».


Несмотря на финансовые проблемы, Джеральд был преисполнен мальчишеского энтузиазма. «У нас появилось несколько замечательных зверей, — писал он своему компаньону по камерунской экспедиции Бобу Голдингу в июле 1960 года. — Это карликовые мармозетки и императорский тамарин. Сцинки, привезенные из Бафута, чувствуют себя хорошо, а детеныши растут, как сумасшедшие. Наш очаровательный боа, слава богу, здоров, неплохо себя чувствует и мадагаскарский зеленый геккон. Из новых поступлений хочу отметить четырех детенышей водяных черепах. Я очень рад, что они здоровы. Их не разрешают ловить более двух штук, но я убедил их, что буду разводить черепах в неволе, и они прислали сразу четырех».


Но впереди было четыре года напряженной борьбы. Джеральд и Джеки изо всех сил старались превратить свой зоопарк в процветающее предприятие. Каждая новая проблема — болезни животных, недостаток наличности, трудности с персоналом, личные недоразумения — была испытанием кризисного управления. Все эти проблемы значительно осложняли повседневную жизнь.


Основной задачей было искать и находить источники средств. Хотя бухгалтерия никогда не давалась Джеральду, он обладал уникальным финансовым чутьем. Ему было ясно, что зоопарк должен располагать приличным капиталом. Зоопарк был еще молод, он еще не смог стать достопримечательностью острова. Джеральд решил обратиться в свой банк с просьбой предоставить еще один заем в десять тысяч фунтов под гарантии Руперта Харт-Дэвиса.


Джеки пришла в ужас. Сумма их долгов была астрономической. Двадцать тысяч фунтов — почти полмиллиона на современные деньги! Каждую ночь она просыпалась в ужасе от того, что эти деньги придется возвращать. Положение усугублялось еще и тем, что Джеральд настоял на том, чтобы ни ему, ни его жене не выплачивалось жалованье. Должность директора зоопарка была почетной. Им предоставлялась квартира и оплачивались расходы на электричество. Финансовое состояние семьи полностью зависело от писательской деятельности Джеральда. Он хотел, чтобы его зоопарк мог существовать и исполнять свою великую миссию совершенно самостоятельно.


Чтобы справиться с финансовыми трудностями, Джеральд начал писать. В течение 1960—1961 годов он закончил книгу о Камеруне, а затем две книги для детей «Зоопарк на острове» (в сотрудничестве со знаменитым фотографом Вольфом Сушицким) и «Знакомьтесь с зоопарками». Первая книга более всего напоминала диснеевский фильм. Джеральд рассказал о любимых животных из своего зоопарка, а потом создал своеобразный путеводитель для юного посетителя зоопарка. В тот же период была написана и «Земля шорохов», книга о путешествии в Аргентину. Помимо этого, Джеральд часто выступал по радио и телевидению, писал статьи для «Обсервера» и юмористические рассказы о животных для детского журнала «Джун», выходящего каждую неделю. Работа эта была ему не под силу, поэтому ряд статей за него написала Джеки.


Жизнь была тяжелой, но не безрадостной. Несмотря на все трудности, Джеральд решил вернуться к своей детской идиллии.




Опубликовано: 25 августа 2010, 10:38     Распечатать
Страница 1 из 11 | Следующая страница
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор