File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Лариса Шкатула Замуж — не напасть

 

Лариса Шкатула Замуж — не напасть


Глава двадцать четвертая


— Что, доченька, трудно тебе? — мать присаживается рядом и обнимает Евгению.


Ей непривычна ласка Веры Александровны. Раньше она не баловала дочь нежностью. С годами мать стала сентиментальной — теперь всё чаще звучат в голосе бывшего "железного завуча" нотки нежности. Хорошо, бабушка внучку без оглядки голубила.


— Имеешь в виду Никиту? — на всякий случай уточняет Евгения; что поделаешь, и к материнской ласке можно привыкать в тридцать шесть лет.


— Имею в виду тебя. Грустная ходишь, вздыхаешь. Кураж потеряла. Безответная любовь? Кто же он, этот негодник? Случайно, я его не знаю?


— Толика Аристова помнишь?


— Ещё бы! Крепыш с коротким ёжиком волос и пронзительными серыми глазами?


— Ты правильно сказала, глаза у него пронзительные. Так и пронзают! Вот и я не успела увернуться.


— Основательный мужичок. По крайней мере, на меня он произвёл именно такое впечатление. Помнится, он был женат.


— Он и сейчас женат… Хочешь дать мне какой-нибудь совет?


— Дам. Не слушай ничьих советов, — Вера Александровна усмехается. — В наше время было однозначно: женатых любить нельзя. У вас сейчас всё проще.


— Значит, в ваше время в женатых не влюблялись?


— Ещё как влюблялись. И в женатых, и в замужних. Сердцу не прикажешь. Похоже, и у прадедов наших такое случалось. Вряд ли Лесков "Леди Макбет Мценского уезда" от начала до конца выдумал.


— То Лесков, а то я — простая смертная. Хорошо вам с папой. Всю жизнь любили друг друга и таких проблем не знали!


— Вон ты как о нас думаешь! — Вера Александровна вздыхает и покачивает головой. — Впрочем, ты давно уже выросла, и пора пришла свергать авторитеты…


— Неужели и у вас с папой не обошлось без проблем? — изумляется Евгения. — А мне казалось…


— А детям о таком вовсе необязательно было знать! — её мать поднимает глаза кверху. — Прости меня, Андрюша, что помяну тебя перед дочерью не в лучшем виде, а только пусть знает, что и мы не жили святыми… У меня не было любви к женатому, а вот у твоего папы любовь к незамужней была. Может, и не любовь, так, увлечение, но гром грянул! Пришёл как-то домой твой отец и говорит: "Прости меня, Вера, если сможешь, но я тебе изменил!" И не разверзлась земля, и молния не испепелила неверного! Лишь у меня руки-ноги налились свинцом, не смогла я ни двинуться, ни подняться, и язык мой онемел…


Евгения недоуменно вслушивается в голос матери: где её обычные спокойствие и благоразумие? Даже привычная речь изменилась: будто не о своей жизни рассказывает, а какую-то книгу читает.


— Мам! — осторожно окликает она.


— Сколько лет прошло, а всё забыть не могу! В ту ночь мы впервые спали врозь: отец ушёл в нашу спальню, а я осталась в гостиной, на диване… Подруги часто рассказывали мне об изменах мужей, но их рассказы я не принимала близко к сердцу. Вернее, не примеряла их на себя. Мне казалось, я бы в таких ситуациях не стала церемониться: вот Бог, а вот порог! И вычеркнула из сердца! Даже втихомолку презирала женщин, которые так поступали. Ведь они прощали предательство!.. Тяжело далась мне эта ночь на жёстком диване! Наутро я вошла в спальню. Андрей — твой отец — тоже не спал: лицо у него было измученное, глаза запали. Я спросила: "Ты хочешь уйти к ней?" А он прямо закричал: "Нет! Не хочу!" И я сказала: "Тогда оставайся. Я попробую тебя простить. Только, наверное, не сразу получится!" А он: "Я буду ждать и надеяться".


— Странно, — задумывается Евгения, — а мы с Юркой ничего такого не чувствовали. Думали, в вашей жизни только тишь да гладь!


— Но я свою историю не окончила, — продолжает Вера Александровна. Спустя месяц после объяснения мы с отцом оказались на вечеринке у его сестры — она в шестой раз выходила замуж. И стала новобрачная меня уму-разуму учить. Видишь ли, братишка и перед нею повинился! Мол, она бы такого не потерпела, гнать его надо поганой метлой… Слушала я, слушала, да и говорю: "Ты, Соня, шестой раз замуж выходишь. Надо думать, каждый последующий брак у тебя лучше прежнего?" Она молчит. Да и что скажешь, если не только не лучше, а один другого хуже! Легко разрушать! А ты попробуй сохранить то, что имеешь…


— И для чего ты мне это рассказала? — интересуется Евгения. — Чтобы я на Аристова губу не раскатывала? "Парней так много холостых"? Думаешь, у них с Ниной ещё всё наладится?.. не переживай, я ему говорю то же самое: надо ли ради сиюминутного увлечения разрушать хорошую, крепкую семью?! А он, дурак, слушать не хочет!


Мать смущается: действительно, нашла аналогию! Наверное, она думает: "Хотела, как лучше…" Увы, её подходы к собственной дочери так и остались на внешнем уровне. Мать с дочерью не привыкли говорить по душам, потому так трудно находить общий язык теперь, когда потеряно столько лет!.. А Евгении, похоже, лучше и вправду никого не слушать!


Несколько ночей она ночевала у матери и вдруг поймала себя на желании оказаться дома. Зайти к себе в квартиру… Что же получается, родительский дом — для неё уже не дом? А дом — квартира, где она прожили… тринадцать лет?


Аристов сказал: поживи пока у матери! Но насколько растянется это "пока"? И почему она должна кого-то там остерегаться, точно подпольщица или бандит со стенда "Из разыскивает милиция"? Почему они с Толяном решили, что Сергей именно сейчас начнет за нею охотиться?


С другой стороны — зачем ему откладывать и сидеть на мине, которая неизвестно когда может взорваться?


Дом матери тоже не цитадель. Но некоторое удобство от её проживания здесь все-таки есть. Теперь её с работы подвозят Лада с мужем. Они живут неподалеку. Ездит с ними и Ирина, что потихоньку сдружает женскую троицу, и уже без прежнего надрыва, с которого началось их знакомство. Они не лезут Евгении в душу, но знают, что у неё есть человек, с которым она, к сожалению, не может быть вместе. И у других женщин есть такие человеки…


— Ты уже готова? — в конце рабочего дня заглядывает в её кабинет Лада.


— Готова… ехать общественным транспортом.


— Что-нибудь не так? — настораживается экономист. — Мы тебя ничем не обидели?


— Придумала! Просто мне нужно заехать к себе на квартиру, взять кое-чего.


— Слава Богу! — радуется Лада. — А то мой дражайший съел бы меня. Он, знаешь ли, по внешнему виду от других мужиков не отличается, но в душе натура тонкая; все чувствует, все замечает… Вчера сказал мне: "Будь с Женей деликатнее, Ладушка, ей сейчас несладко". Не знала бы его, приревновала бы… Фантазирует?


Она выжидающе смотрит на Евгению, ставя её тем самым в затруднительное положение. Что можно сказать одной фразой? Опровергнуть? Согласиться?


— Твой муж, Лада, хороший человек.


— За то и любим, — посмеивается та, но на продолжении разговора не настаивает, а только замечает. — Все равно поедешь с нами. На повороте выйдешь, а там на троллейбусе тебе…


— Три остановки!


— Вот и пошли.


Евгения идет к дому, испытывая неприятное чувство присутствия кого-то за своей спиной. Сумеречная осенняя погода усиливает ощущение тревоги — она невольно оглядывается. Никого.


"Вот ведь как можно запугать человека! — сердиться она. — Этак и вправду манией преследования заболеешь!"


Она приближается к своему подъезду и с облегчением видит, как с другой стороны подходит её сосед, муж Кристины.


— Добрый вечер, соседка! — он галантно распахивает перед нею дверь. — Что-то вас давно не видно! Так давно, что милиция начала разыскивать. Вчера приходил какой-то мент, спрашивал, не знаем ли мы, где Лопухина? Кристина говорит: "Наверное, у матери. Она иной раз у неё ночует". Правда, он не слишком огорчился. Зайду, говорит, в другой раз!


— Он в форме был?


— Нет, одет, как все. Но красную книжечку показал. Кристина осторожненько спросила, мол, не случилось ли чего с Женей? А он отвечает: "Пока жива-здорова. Ее подругу недавно убили, вот я и хотел поговорить. Может, она знает чего-нибудь?" А сам так странно улыбается, будто не про убийство говорит, а про детский праздник. Кристина тоже заметила: "Он больше на бандита похож, чем на мента!"


— Наверное, улыбается, чтобы люди не пугались, — предполагает Евгения. — Кристина здорова?


— Слава Богу, здорова, — говорит сосед, поднося руку к кнопке звонка. — Будьте здоровы и вы!


Евгения быстро проскакивает в дверь и тут же захлопывает её за собой, чтобы тот, кто крался за нею, не успел прошмыгнуть в квартиру.


Она прислоняется к двери, стараясь восстановить дыхание. Будь ты проклят Зубенко, какого страху на неё нагнал! Сует ноги в тапочки и вешает на вешалку плащ.


Только она делает шаг к ванной, как зазвеневший телефонный звонок буквально заставляет её подпрыгнуть. На этот раз успокоиться и заставить себя взять трубку гораздо труднее. Похоже, её трусость возрастает в геометрической прогрессии. Она поднимает трубку и слышит сигнал отбоя. Должно быть, кто-то ошибся номером.


На другой день в коридоре она сталкивается с Надей.


— Привет, подруга! — меланхолично бросает та.


— У тебя проблемы?


— Пустяки, муж не ночевал дома. Говорят, у него появилась подружка какая-то балеринка из кордебалета, и что главное, приехала в город недавно, так что через много рук пройти ещё не успела. В остальном, тоже плохо. Про погоду ты знаешь: мерзкая! С матерью отношения — мерзкие, попала под горячую руку…


— И работа мерзкая!


— Нет, работу я люблю. Вчера, например, вырвала сто тысяч у одного давнего должника. Висяк был дохлый, но я смогла!.. Валентин говорит, что можно приступать к отделке коттеджа.


Полмесяца назад "Евростройсервис" купил у субподрядчика недостроенный особняк в двух уровнях.


— У них были и в трех, — говорит Надя, — но нам на троих и такого хватит. Или на двоих, — добавляет она тихо.


— Что, совсем плохо? — сочувствует Евгения.


— Переживем!.. Слушай, а если я в третий раз замуж выйду, народ осудит?


— Кому какое дело!


— Собственно, только это меня и тяготит: что обо мне другие подумают. Ты ведь не отвернешься?


— Никогда!


Надя растроганно обнимает её.


— Свинья, подобная мне, не заслуживает такой подруги!


Страх! Неужели когда-то Евгения жила, его не зная? Замок сменила. Щеколду поставила, чтобы нельзя было открыть дверь снаружи — а приходит в свою квартиру, и все чудится, что где-то в дальнем углу поджидает её кто-то без лица с намерением отнять жизнь. Пока она не обойдет всю квартиру, не успокоится.


"Так не годится, — понимает она. — Если Сергею удастся меня настолько запугать, больше и делать ничего не придется! На могиле просто напишут: "Умерла от страха"!


Но когда однажды вечером раздается звонок в дверь, она выключает повсюду свет и осторожно, на цыпочках, подходит к глазку, заглянуть: "Кто пришел?"


На площадке перед дверью она видит незнакомого мужчину в милицейской форме и решает: "Не открою!"


Пусть думает, что её нет дома! Приходить в такую поздноту!


Но настырный посетитель, похоже не собирается уходить. Он звонит, звонит, а потом она вдруг слышит скрежещущие звуки, как если бы подбирали ключ к её замку. Правда, на двери есть ещё щеколда, но выдержит ли она, если сильный мужчина как следует двинет плечом ширпотребовскую дверь из ДСП. Это вам не старые дубовые двери родительского дома!


По проторенной дорожке прорывается уже не просто страх, паника! Она закрывает дверь в комнату, чтобы не было слышно на лестничной площадке и набирает номер телефона Аристовых. Как бы Евгения не брыкалась, но между нею и Толяном определенно есть телепатическая связь. Мало того, что он сразу снимает трубку, но ещё в несколько фривольном тоне сообщает:


— А я как раз о тебе подумал!


Но она, взбудораженная, перебивает:


— Толя, ко мне в дверь милиционер звонит!


— Сейчас? В половине одиннадцатого? — изумляется он. — Не открывай!


— Но мне показалось, он пытается подобрать к моему замку ключ…


— Что?! Женя, Женечка, я сейчас, я еду, ты как-нибудь продержись! Возьми в руки что-нибудь тяжёлое!.. Нет, лучше — кухонный нож и стань за дверью… Что я говорю!


Он не кладёт трубку на рычаг, а просто бросает её, и Евгении слышен топот его шагов и звук закрываемой двери.


Сердце её колотится, как овечий хвост. Она берёт в руки тяжёлый хрустальный графин и осторожно открывает дверь в прихожую: скрежета за дверью больше не слышно. Она на цыпочках подкрадывается и опять заглядывает в глазок. Милиционер разговаривает с мужем Кристины. Евгения прикладывает ухо к двери.


— …Видел, как приходила. Наверное, взяла что-нибудь и опять ушла. Сейчас она больше у матери бывает.


— Сын её в этом учебном году школу заканчивает, вот Женя и подтягивает его, — слышен голос Кристины; она стоит на пороге своей квартиры и в глазок её не видно.


— Если она вам так нужна, — говорит Кристинин муж, — пришлите ей повестку. Она наверняка человек законопослушный!


— Или на работу позвоните! — предлагает Кристина.


— Я зайду как-нибудь ещё, — говорит милиционер неожиданно по-бабьи высоким голосом. — Может, повезёт больше.


Интересно, станет он проверять: не светится ли её окно?


Евгения осторожно открывает штору. Милиционер выходит из подъезда и действительно поднимает голову наверх. Похоже, когда он шёл, как раз свет и видел.


Едва он уходит, как во двор залетает шальная серебристая иномарка. Слышно даже, как визжат её тормоза. Из неё пулей вылетает Толян и мчится к подъезду. Евгения с облегчением вздыхает и открывает дверь — Аристов даже не успевает поднести руку к звонку.


— Ты что же это открываешь, не глядя? — притворно сердится он, но глаза его сияют — он безмерно рад, что с нею ничего не случилось. — Ну где твой подозрительный мент?


— Как раз перед тобой ушёл.


— Потому ты и сидишь в темноте?


Евгения кивает. Толян вешает в одёжный шкаф куртку, а за поясом у него торчит пистолет.


— Никак заплечную кобуру себе не куплю, — объясняет он её вопросительному взгляду. — Неплохо бы смотрелось, да?


— Неужели ты стал бы стрелять?


Он, не отвечая, подмигивает ей в зеркало и поворачивается с насмешливой улыбкой.


— Сознайся, что никакого мента не было, а ты просто по мне соскучилась!


— Да я… да ты у соседей спроси! Кристина с мужем с ним разговаривали!


Он обнимает её, тщетно пытающуюся вырваться, и говорит в самое ухо:


— Соврать было жалко, да? Мол, действительно, соскучилась, все выдумала!.. Не получится из тебя возлюбленной великого человека! Самоотверженной, благородной, безоглядной! Ты — как скупая старушка, которая наконец согласилась предоставить страннику ночлег — даже дверь приоткрываешь чуть-чуть, чтобы он смог лишь протиснуться, а не распахиваешь со всей широтой души!


— А ты, значит, распахиваешь с широтой?


— В том-то и дело! Я, видимо, тоже осторожный. Про таких, как мы с тобой и говорят: муж и жена — одна сатана!


— Аристов, что ты несешь? Про таких, как мы, говорят: два сапога пара!


— Все равно, пара. Значит, двое похожих… Говоришь, замком заскрежетал? Может, просто проверял: закрыто или нет?


Он подвигал ручкой двери.


— Такой был звук?


— Не знаю, я сразу же побежала тебе звонить.


— Умничка. А то я, кажется, все причины для прихода к тебе исчерпал. Уже думал: может, сантехником прикинуться?


— Электромонтером! — прыскает Евгения.


С приходом Аристова ей сразу стало спокойно, так что она расслабилась и привычно грубит ему…


— Ты перед приходом мента чем занималась? — спрашивает он.


— Ничем. Собиралась идти чистить зубы, и в постель.


— Вот и продолжай делать то же самое. Я тебе не мешаю.


Сквозь журчание воды ей слышится далекий звонок, но Евгения не обращает на него внимания. Мало ли кому могут звонить в этом многоэтажном улье?


А когда она выходит из ванной, Аристова в квартире не обнаруживает. Чувство глубокого разочарования охватывает ее: ушел, даже не простился! И дверь не закрыл. Конечно, разве не она сама постоянно твердила ему, что семья должна быть на первом месте? Но что это за голоса в коридоре? Она осторожно выглядывает на лестничную клетку. Аристов разговаривает о чем-то с мужем Кристины. Евгения облегченно вздыхает и идет стелить постель.


Теплое чувство к Толяну опять пробивается через рогатки, надолбы и танковые рвы, которые она понастроила, чтобы не пустить его в свою душу. Но разве можно сдержать стихию?.. Она надевает свою лучшую ночную сорочку воздушную и кружевную — и ложится в постель с книгой в руке.


— А мне можно почистить зубы? — наконец заглядывает в комнату Толян.


С губ Евгении готово сорваться: "А кто тебя здесь оставляет?", но она благоразумно сдерживается.


— Твоя щетка — красная.


— Понял!


Несколько минут спустя он заходит и садится на край кровати.


— Знаешь, я как раз уходил из дома, когда ты позвонила.


— Куда?


— Пока к другу. А дальше — я не думал.


— Хочешь сказать, ты уходил насовсем?


— Насовсем… Мне нужно с тобой поговорить.


Его тон настораживает Евгению, заставляя сердце болезненно сжаться. Сейчас он скажет, что не любит её и между ними все кончено! Но разве не она сама этого хотела!


— Почему-то мы никогда не успеваем сказать друг другу всего, чего хотим…


— Может, потому, что слова для нас — не главное?


— Это так, — соглашается он, — но наша с тобой психика после всевозможных жизненных потрясений не совсем здорова. Мы — чересчур впечатлительны, чересчур мнительны и боимся доверять самим себе.


— Я тоже всегда от этого мучаюсь, — грустно кивает Евгения.


— Вот видишь! А слово, сказанное наспех, на бегу, может неверно и истолковываться.


— Для серьезного разговора мне, пожалуй, тоже лучше встать.


— Нет, ты лежи, а я буду сидеть. Если я подвинусь хоть чуточку поближе, то опять не успею сказать тебе всего.


— Давай, поговорим, — Евгения садится и кладет подушку под спину. — Расстояние между нами осталось то же, но разговаривать мы сможем на одном уровне!


Аристов невольно скользит взглядом по кокетливому вырезу ночнушки, а Евгения будто невзначай прикрывается одеялом.


— Ты обиделась на меня тогда, помнишь, когда я сдуру начал говорить, что не дам Нине развода.


— После того, что между нами было, я восприняла это, как оскорбление.


— Прости! — он на секунду подносит её пальцы к своим губам. — Тогда ты меня не дослушала, я вовсе не это хотел сказать. Точнее, не только это… Я не оправдываюсь, а только хочу объяснить. Двадцать лет я прожил с женщиной, которая добросовестно старалась быть мне хорошей женой. А я, неблагодарный, все хотел от неё чего-то другого, чего она так и не смогла понять! Нина хороший человек, но однолюб. Она так и не смогла полюбить меня, а семья без любви — это союз двух ремесленников. У них есть свои обязанности, свое место в жизни друг друга, но и только. Человека, который не хочет этого понять, супруга может просто возненавидеть! Я сам во всем виноват. Не мог понять, что сердцу не прикажешь! Я ждал благодарности, ведь с моей стороны женитьба на ней была жертвой! Так, я думал, как будто люди — шахматные фигуры, которые можно расставлять на доске по собственному усмотрению!


Он потер переносицу, вздохнул и произнес:


— А тут ещё вернулся Роман. Мне казалось, он не стоит и мизинца на моей ноге, а Нина бросилась ему навстречу, забыв о подлости по отношению к ней. Я точно знаю, у него просто разгорелись глаза. Он сам, с женой и двумя дочерьми, до сих пор живет в коммуналке, а тут — полная чаша, взрослый сын и женщина, которая его обожествляет. Отдать все, чего я добился своим горбом в руки негодяя и женщины, не помнящей добра? Во мне боролись два человека: один — крестьянин, который не хотел отдавать нажитого в чужие руки, а другой — человек, перед которым открывалась другая жизнь. Надо было просто решиться и бросить все. Начать жизнь сначала! Там — риск, тревога, беспокойство, здесь — привычный уют, налаженный быт… Все мы бываем трусливыми.


— Так кто же из этих двух людей все-таки победил? — спрашивает Евгения.


— Победил второй, — улыбается Толян. — Я рассказываю тебе все, чтобы ты знала, как я сражался с самим собой. Начинать жизнь сначала — разве это не здорово?


Он улыбается уголками губ.


— Ты все сказал?


— Не все. Вчера у купил участок земли, и мы могли бы начать строить дом. Ты согласна?


Евгения передвигается к нему и кладет голову на колени.


— С тобой я на все согласна. И ничего не боюсь.


Она не видит, как по его лицу мелькает тень тревоги: он опять не сказал ей всего! Усилием воли Толян отгоняет беспокойную мысль и склоняется над нею…


— Я отвезу тебя на работу! — говорит Толян, заглядывая утром к ней на кухню со щеткой в зубах.


— Вынь щетку изо рта, поросенок! — смеется Евгения. — Ты весь в зубной пасте!


Она делает бутерброды и напевает. Как хорошо! Забыты страхи и неприятности. Она пьет кофе и украдкой прижимается ногой к его ноге — лишь бы коснуться! А когда они едут в машине, придвигается поближе и с наслаждением вдыхает его смешанный с кожей куртки запах.


— Какое-то время мы не увидимся, — говорит ей Толян. — Все же лучше тебе ещё пожить у мамы…


— Ты вернешься домой? — ничего не понимает она.


— Нет. Я же сказал, поживу у друга.


— Но ты мог бы пожить в моей квартире!.. Тем более, что меня там не будет!


Толян, ничего не отвечая, целует её и, выйдя из машины, открывает дверь с другой стороны — совсем как в кино! Действительно, чего сидеть, она уже приехала!


— Я тебе позвоню! — кричит Толян ей вслед.


И ему как будто безразлично, что она об этом подумает!






Опубликовано: 07 июля 2010, 10:22     Распечатать
Страница 1 из 4 | Следующая страница
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор