File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Игорь Солнцев СМЕРТЬ ЕЙ К ЛИЦУ

 

Игорь Солнцев СМЕРТЬ ЕЙ К ЛИЦУ


Глава 8. Лора Лемеш


1

И вот я снова у старенькой избы с покосившимся заборчиком.


Куриное племя во главе с разноцветным петухом — хохолок его свешивался набок, словно он только что получил взбучку, — прямо возле крыльца клевало разбросанное по земле зерно.


Когда я сделала несколько шагов к дверям, часть кур с шумом разбежалась в стороны. А петух недовольно заквохтал и принялся рыть одной ногой землю, аки конь, готовый галопом припустить с места. Вот же зараза, еще и клюнет ненароком, промелькнуло у меня. И я невольно притормозила, решая, каким ма-каром убрать с дороги противного петушару, да так, чтобы тому неповадно было точить на мою личность свой приплюснутый клювишко.


Активные действия в отношении птицы применять не пришлось. Дверь избы распахнулась, и на крыльцо выбрался мой давешний знакомый, пожилой мужчина.


— Ба, мил девица, — удивленно округлил он свои глазёнки. — Вот так раз. С чем тэпять пожаловала?


— Доброго здравия, — пробубнила я, косясь на воинственного петушару.


— Брысь, пернатые, — взмахнул рукой хозяин дома, отгоняя и кур, и петуха от крыльца. Последний отпрыгнул и стал звать к себе своих подруг, прекратив обращать на меня внимание. — Здравия доброго, мил девица. Неужто опять весточку привезла?


А помнит, гляди-ка ты. Все помнит. И тем лучше.


— Можно с вами поговорить? — вежливо осведомилась я.


Он прищурился, поскреб свой небритый подбородок и, тяжко вздохнув, — дескать, что ж поделать, не отвязаться, видимо, иначе от тебя, — кивнул утвердительно седой башкой. После чего закрыл дверь избы, подумал с секунду и запер ее на щеколду. Ага, значит, мамаша Марины в доме, и ее супруг предпринимает шаги, дабы та не наделала глупостей в связи с приездом незваной гости.


— Айда, — по привычке позвал он меня за собой. И направился в уже известный мне сад. Где и уселся на скамейке под развесистой яблонькой, за деревянным столиком.


Я пристроилась напротив хозяина. Тот услужливо придвинул мне миску с клубникой (уродилась она, видимо, у него в этом году), но на данном этапе ягоды меня мало волновали.


Я достала из кармана джинсов две фотографии, взглянула сначала сама на них, а затем, выбрав одну, протянула собеседнику.


— Посмотрите. Это ваша дочь. Вернее, прошу прощения, падчерица.


Он осторожно взял снимок, словно боясь, что Марина неожиданно сейчас материализуется, выпрыгнет из фотки и набросится на ненавистного ей человека, с которым спуталась много лет назад её мать.


— Н-да, — снова поскреб он подбородок, внимательно глядя на фотографию. — В общем, мало изменилась. Такая же красавица. Н-да. Ну совсем не изменилась. Хотя и десять лет уже прошло.


— Снимок сделан несколько раньше. Года три назад.


— А? — Он встрепенулся, прерывая свои воспоминания. И с недоумением посмотрел на меня, будто я только что сморозила несусветную чушь. Затем, всполошившись, залепетал: — Да-да, хотя… Всё равно. Словно и нет этих лет. Словно и не видел ее столько. Вот, кажется, совсем недавно расстались.


— А эта как? — Стараясь говорить как можно спокойнее, я в ту же секунду пододвинула к нему вторую фотографию, на которой также была Марина, но несколько иная, в другой одежде, выходящая из универмага с сумкой через плечо.


Отчим Марины положил первый снимок на стол и взглянул на второй. Сначала на его лице ничего не отразилось. Он придвинул фотографию к себе поближе и вгляделся. Не удовольствовался этим и, подхватив снимок, поднес его к глазам, прищурился.


Что-то ему не понравилось. Он отодвинул снимок от себя и снова взглянул на него; Затем перевел взгляд на меня.


— Ну, вроде Марина. А что?


— Уверены? — Я тут же с усмешкой задала каверзный вопрос: — А если я скажу, что это не она?


Моя каверзность достигла цели.


Отчим Марины побелел, затем покраснел, после чего крякнул, схватил уже обе фотографии и принялся смотреть то на одну, то на другую. Потом бросил их на стол, поднялся и гаркнул:


— Посиди-ка. — И поспешил к дому.


Через несколько минут вернулся с огромным бутылём, в котором плескалась тёмно-коричневого цвета жидкость, и двумя стаканами.


— Бражка. Собственного розливу, — прокомментировал хозяин, водружая свою ношу на стол.


— Не пью, — заявила я. — За рулём.


— Зато я не за рулём, мил девица, — хохотнул хозяин и плеснул жидкости в гранёный стакан, плеснул по самые берега.


«Хукнув» в сторону, он мощными глотками осушил стакан, поставил его со стуком на стол и уселся на прежнее место, облегченно вздохнув.


Посмотрел на меня внимательно и наконец задал вопрос, который его в данный момент шибко заинтересовал:


— Ты кто такая будешь, а? Из милиции — или ещё как?


— Или ещё как, — отозвалась я. — Я по просьбе мужа Марины. Беспокоится он очень за неё.


— А что так? — удивился собеседник. — Что там за неё беспокоиться? И почему сразу так не сказала? А то — весточку, понимаешь ли.


— Были на то причины. А беспокоится её муж именно из-за этого. — Я кивнула на два снимка. — Ему кажется, что Марины… как бы две.


— Кажется, говоришь? — не поверил хозяин дома. — Ну и почему? Что именно сейчас? Десять лет не казалось, а тут на тебе, да?


— Я понимаю, Марина по большому счёту вам безразлична…


— Ничё ты не понимаешь, мил девица. — Он неожиданно насупился и тяжело задышал через ноздри, точно паровоз. — Не безразлична она мне. Хотя и наплевала — в первую очередь на свою мать. Но зла на неё я не держу. Сами грешны, чё на других головой кивать. Однакось к матери за эти годы могла бы хоть разок приехать. Вот она, гордыня…


— У неё ведь есть сестра, да? — задала я вопрос, ради которого, собственно, и приехала.


— Нет у нее никакой сестры, — отмахнулся, хмурясь, отчим Марины. — Говорил я уже об этом. Одна она у Анюты.


— А кто ж у нее есть? — едва не вспылила я.


— В общепринятом понимании — сестры нет, — тут же поправился он, делая над собой усилие.


— Да?! А в каком же понимании есть?


Он снова наполнил свой стакан. Сделал очередных несколько глотков, крякнул и продолжил:


— В каком понимании?.. Ладно. Раз такая музыка пошла — слухай сюда… В молодости Иван, то бишь покойный муж Анюты и отец Марины, он был видным кобелем. Анюта была влюблена в него. Да и не только она. Он был хорош собой. Хотя и Анюта тоже была ничего, это сейчас черт-те что. Ага. юю Шибко запал он ей в душу. И вот как-то в дождь оказались они в поле одни. Анюта и Иван. Ну, Иван-то что? Он ещё и под градусом маленько тогда был. Говорит, переждём дождик-то у скирды. Анюта и рада — с таким красавцем многие готовы были переждать. Вот и переждали, ага. Вделал он ей тогда, она и не супротивилась. Чё супротивиться, когда сама того хотела. А он получил, что хотел, — и айда, только его и видали. И забыл даже об этом стоге сена. Потому как сам любил другую, статную красотку, хотя и не прочь был позабавиться между делом и с другими, как Анюта. Только вот… забыть-то он забыл, а Анюта не забыла. Не получилось у нее. И не то чтобы она там в уме что-то задумала. Нет. Забыть ей не позволил живот. Забеременела она тогда. Во как. Ну а родители у Анюты были тяжелы на руку, сразу к этому кобелю — и в рыло, для начала. А после — либо женись, либо тебе тут в посёлке не жить. Тут же, понимаешь, мил девица, всё на виду. Это не у вас в городе — напортачил и исчез. Тут не… Так не получится. Короче, взяли они Ивана в оборот. Ну и пришлось тому свадебку сыграть. И выйти за нелюбимую Анюту. Вот так вот… Через положенное время родилась Марина.


Рассказчик замолчал, перевел дух и вновь приложился к стакану, допивая остатки. Бражка развязала хозяину язык, сделала словоохотливым. Что ж, для меня то было неплохо. Узнать я хотела многое.


— На первый взгляд казалось, что все ладно получилось. Аня замужем. Дочь имеет отца. Ан нет. Не всё так просто вышло. Свою любовь, эту статную красотку, он, как оказалось, не позабыл и, более того, не собирался бросать. В результате — через год после появления Марины у другой девицы из поселка рождается девочка. К сожалению, у той красотки родители оказались не такими шустрыми, заметили беременность дочери поздно, а та, как назло, была с гонором и до последнего не говорила, кто ж это ее так уделал. Хотя слушок, конечно, пошёл, ох пошёл. Ну, в общем, замяли как-то… А вернее, быстренько оженили брюхастую девицу на плюгавеньком мужичонке, который был без ума от той крали и готов был выскочить за нее, не смотря ни на что… Вот таким путём.


Мужик ухмыльнулся, как бы подводя черту под своей мелодрамой. Действительно, расплакаться можно. Не только, оказывается, в Мексике могут реветь.


— Вот так и появилась вторая. — Он ткнул пальцем в снимок, на котором была запечатлена с сумкой на плече Марина… или не Марина? — Поначалу всё вроде бы было тихо. Страсти улеглись. Иван продолжал жить с Анютой. Его полюбовница — со своим. А потом все выявилось.


— Что выявилось?


— Детишки-то росли. И у первых, и у вторых. И в конце концов скрыть сие стало невозможным.


— Хорош говорить тайнами.


— Да какая ж тайна? Похожи были эти две девчонки одна на другую. Как две капли воды. Словно две близняшки. Только одна старше на год. Обе в отца, кобеля этого, ничего от матерей не взяли — ни одна.


— Значит, всё-таки сестра есть у неё, — выдохнула я, наконец расшифровав мучившую меня загадку.


— Ну, не совсем. Только по отцовской линии.


— И что же дальше было?


— А что дальше? Жили они и жили. Марина росла спокойной девочкой. Училась хорошо. В общем, не нарадоваться. А вторая, Райка, — та была наоборот. Задира, лезла, хоть и девка, в драки, короче, не приведи Господь.


— Они дружили? Марина и эта — Рая?


— Что удивительно — да. Анюта, конечно, была против той дружбы. Она ж, ясно, знала, откуда такая схожесть. Да и люди за спиной шушукались. А затем, когда Рае исполнилось лет четырнадцать, мужчинка, за которого вышла красотка, помер, и та, недолго думая, собрала манатки, взяла дочку и уехала. Не смогла она, овдовев, жить в одном поселке с Иваном — наверняка любила дурня по-прежнему. И он её любил, по всей видимости. Потому как, когда той не стало, запил сильно. И через три года хлобыстнулся с высотки. Оставив Анюту с дочерью одну.


— Угу… — Я в задумчивости барабанила пальцами по столу. — И куда уехала та, что с Раей?


— Не знаю, мил девица. И никто тебе не скажет. Даже своим родителям она ничего не сказала — словно желала исчезнуть навсегда из этого поселка, бесследно.


— А как Марина отнеслась к тому, что уехала Рая?


— Так что ей — дети они ж еще были.


— Уже не дети. Рае было на тот момент четырнадцать, а Марине, как следует из вашего рассказа, — пятнадцать. Вполне смышленые люди.


— Н-у… — протянул мужик, — может, оно и так. Не знаю. Что дружили — да. Ну а дальше… Разъехались — и всё тут.


— Не переписывались они, не знаете?


— Да вроде нет. Анюта не упоминала про письма. Да в такие годы обзавестись новыми подругами — раз плюнуть.


Это если просто подругами. А сестрами? Пусть только и по отцовской линии…


— Рая и Марина догадывались, что у них один отец?


— К-хм… — Хозяин усадьбы задумался. — Трудно сказать. Может, и догадывались. Может, кто из взрослых и ляпнул при них о том. Но Марина никогда не ставила перед матерью такой вопрос. Ни разу. Узнавал я про то у Анюты.


— А перед отцом? Вы ведь говорили, что она отца очень любила?


— Очень любила. И тот с нею всё своё свободное время проводил. Особенно когда уехала эта красотка с Раей. Кто его знает? Может, Иван дочери что и сказал. Поди теперь у него на том свете спроси.


— Но Марина-то жива.


— Вот и спроси у неё. К нам она носу не кажет. Обиделась. На мать обиделась. Сильно отца любила. Может, он ей что и сказал, может…


— Значит, о судьбе Раи ничего вам не известно?


— После того как она уехала — ничего. Да и о Марине… Сколько уж лет.


Последние слова он произнес с грустью и снова потянулся к бутылю.


Я взяла фотографии и сунула их обратно в карман джинсов. Что ж. Вполне возможно, эти две сестренки по отцовской линии все же встретились. Через много лет повстречались в столице. Марина и вторая, которую зовут Рая. Теперь появление близняшек было более или менее понятным. Это значило, что Марина не раздвоилась. Никакой мистикой здесь и не пахло. А пахло деревенской историей о разбитых сердцах, итогом которой стали две похожие, точно две капли воды, девушки.


Что ж, Марина и Рая повстречались. И наверняка после развода первой с банкиром. Иначе бы Лазутин всенепременно узнал бы о том, что у его жены имеется сестрёнка по отцовской линии.


Ну, и что дальше? Они встретились, узнали друг друга и… У них что-то появилось общее. Вернее, они что-то затеяли сообща. Этим и объясняется появление Марины в доме бывшего мужа — после того, как они разошлись. А затем, вполне возможно, в доме банкира побывала и Рая, под личиной своей сестрёнки. Значит, их интерес — Лазутин. И по характеристикам, которыми наградил отчим Марины двух девчонок, сама затея наверняка исходила от бандитки Раисы.


Затея. Хм… Что ж они задумали? Я уже нисколько не сомневалась, что имею дело с двумя красотками. Всё указывало именно на это.


Попрощавшись с хозяином, я ретировалась. Забралась в машину и помчалась обратно в столицу. Здесь, в поселке, мне уже нечего было делать.


Дела ждали меня в другом месте. И не очень-то приятные дела. Чем глубже я врезалась, что соха, в проблемы банкира Лазутина, тем больше появлялось вопросов.


2

До встречи с Лазутиным, когда должен был вступить в действие мой план, ещё оставалось достаточно времени. И время это следовало провести с пользой — лично для себя. Угу. Пора было позаботиться и о себе.


В конце концов, я рисковала в большей степени, чем банкир. Именно я. Собственной персоной.


…Я подъехала к дому, в котором жила Марина, припарковалась на старом месте и, заглушив мотор, осталась сидеть в машине. Я еще не знала, что собираюсь предпринять. В какое-то мгновение мне захотелось ворваться к Марине, хорошенько ее встряхнуть, так, чтобы у неё глаза от ужаса на лоб полезли, а душа ушла в самые нижние части тела, чтобы она разжала свои красивенькие губки и рассказала мне все, что у нее на уме.


Идея казалась соблазнительной. Но тут вставал вопрос — как в таком случае быть с банкиром? Не могла ли эта активная акция возыметь неблагоприятные последствия для моего клиента? А вот тут-то как раз — чёрт его знает… Отношения между Мариной и Лазутиным мне до конца были ещё не ясны. Хотя они и в разводе, уже более двух лет, однако… Однако встречались. И более того, тот ее финансировал. Так что… Так что от тесного контакта пока приходилось отказаться. И заниматься пассивным изучением объекта, хотя данное действо и шло вразрез с наказом моего клиента. Тот давеча четко сказал: я должна прекратить заботиться о его жёнушке, бывшей жёнушке, и теперь мне надлежит вплотную заняться его «исчезновением».


Но во всей возне вокруг «исчезновения» я чувствовала странную какую-то тревогу. Ну не нравилось мне что-то. А что именно — я и сама еще толком не знала. Не знала — хоть ты тресни. Вот это мне и не нравилось. Потому и призадумалась…


А времени-то было в обрез. В обрез — но всё же было.


Зелёный «фолькс» стоял на прежнем месте, у подъезда интересующей меня дамы.


Я, конечно, могла ничего и не дождаться. Марина могла сегодня, как и вчера, не предпринять активных действий — оставаться дома. Но мне почему-то казалось, что я не зря сюда приехала. Кое-что могло произойти. Раз Лазутин заторопился отправиться в мир иной, значит, его бывшая жёнушка… Ведь что-то ей понадобилось в доме бывшего мужа — после стольких лет разлуки. Между бывшими супругами какая-то связь все же существовала. И эта связь не могла так просто нарушиться.


Лазутин возжелал уйти. Неожиданно изменив сроки.


Изменится ли что-то в поведении Марины?


Ответ пришёл довольно быстро. Уже через полчаса.


Я оказалась права. Некая связь существовала.


Марина вышла из дома, вышла все в том же коротеньком платьице, распахнутом плаще и в туфельках на шпильках.


Она дошла до «фолькса», юркнула в салон, развернула машину и вырулила со двора, устремившись к проезжей части.


Я пристроилась за ней, правда, перед этим едва не столкнулась с грузовиком, выскочившим из подворотни; водила грузовика довольно ретиво жал на газ, пытаясь первым проскочить к перекрестку. Пришлось, дабы не отстать от объекта, заехать на зелёный газон и уже по нему выезжать на проспект. Разбираться времени не было, я лишь продолжительно просигналила вредоносному водиле.


Минут десять быстрой езды — и я пришла к неутешительному для себя выводу: Марина собиралась выбраться из города. Сомнений не оставалось.


Плохо, плохо, плохо, заверещал в моем мозгу кто-то посторонний. Н-да… не лучший исход. Марина могла ехать куда угодно. И сколько угодно. А у меня оставалось не так много времени. Лазутин должен был ждать меня в условленном месте, и опаздывать на встречу я никак не могла.


«Фольксваген» выскочил за черту города и увеличил скорость.


Ну ладно, ладно, успокаивала я себя. Сколько возможно, столько проеду.


Ещё где-то через полчаса я уяснила и цель поездки Марины — аэропорт. Вот так номер. Улетать, что ли, собиралась? Интересно, очень даже интересно. Лазутин «исчезает», а его бывшая женушка улетает.


Что касается цели вылазки Марины — мои предположения были верны.


Въехав на территорию аэропорта Шереметьево, Марина припарковалась на стоянке, выбралась из машины и быстрым шагом направилась в сторону здания аэровокзала.


Мне пришлось повозиться, прежде чем я нашла место для своей машины. Какие-то гадкие дядьки на стареньких «жигуленках» в количестве трех машин оказались впереди меня и на некоторое время притормозили мои энергичные действия.


Не удержавшись, я попеняла им из раскрытого бокового окна. В итоге все же поставила свою «Ауди» как положено, на стоянке, и поспешила за Мариной.


В здании аэровокзала было довольно свободно. Толчея отсутствовала: то ли самолеты пока не летали, то ли граждане в данный момент просто не желали пользоваться сим воздушным транспортом.


Марину я сразу заприметила. Она стояла у окошка кассы, сунув голову едва ли не за стеклянную перегородку. За ней уже успела пристроиться одна довольно внушительных размеров дамочка. Ну-ну, промурлыкала я мысленно.


Как только Марина отошла, я тотчас подбежала к кассе, отодвинула в сторону дамочку и показала ей красное удостоверение. Ну, отодвинула — наверное, громко сказано, скажем так: сделала попытку, попробуй такой монумент сдвинуть с места — так и родить недолго.


— ФСБ, — не повышая голоса, дабы не разносить данные сведения по залу, произнесла я как можно внушительнее. — Воспользуйтесь, пожалуйста, другой кассой.


И уже не обращая внимания на недовольную дамочку, всунулась в окошко к служащей аэропорта. Показав, не раскрывая, свою бордовую книжечку, изрекла:


— ФСБ. У вас только что заказывала билеты одна девушка. Мне нужно знать — для кого и куда.


Служащая не стала проверять мое удостоверение — и очень хорошо, иначе увидела бы, что я не из ФСБ, а всего лишь частный детектив. Пришлось бы спешно придумывать что-то такое оправдательное. Но судьба благоволила. Придумывать не пришлось.


Женщина за окошком выдала всю интересующую меня информацию.


И эта информация явилась еще одним доказательством существования двойника Марины.


Билеты были заказаны на двоих пассажиров. На Лазутину Марину. И на Скорнякову Раису.


Две сестрички по отцовской линии, Марина и Рая, собирались завтра улететь. И очень далеко.


…Я вернулась в город. А затем съездила ещё в одно местечко, где и оставила машину. Так нужно. Для моего плана.


Домой возвращалась на электричке. На встречу с Лазутиным доберёмся и на такси. А там… Хм. Не будем спешить. Нужно ещё подготовиться.


3

Оп-па. Я вновь платиновая блондинка, и волосы локонами спадают мне на плечи, закрывая едва ли не пол-лица. Яркие тени, четко очерчённый контур губ, самая малость грима, огромные очки — и я опять себя не узнаю.


— А ничего ты выглядишь, старушка, — резюмировала я вслух, стоя у зеркала и поправляя выдающихся размеров бюст, на который наверняка будут пялиться больше, чем на все остальное. Угу. И хорошо. Когда потом попытаются выяснить — и что за краля то была, боюсь, в ответ промычат лишь одно: хо-орошенькие имелись грудёхи…


Подкладки в лифчике держались крепко. Я разгладила коротенькое платьице, оправила его. Затем отставила в сторону ногу в туфельке на шпильке, отставила, как бы проверяя: как буду выглядеть в новом ракурсе. И вновь с удовлетворением ответствовала:


— Хоть сейчас тебя, старушка, заваливай и рви на клочья твои трусишки. Вай-вай, только бы добраться до нужного места, не будучи изнасилованной.


Перекинув сумочку через плечо, я проверила её содержимое. Так-с, пистолет, пакет с кровью, ну, и мелкая ерундовина, в которую особо не стоило вникать.


Я уже хотела ретироваться из своей квартиры, когда раздался телефонный звонок, который остановил меня и заставил — после небольшого раздумья (а поднимать ли трубку?) — все же узнать: кто это ко мне пытается прорваться по линии связи?


— Смотри-ка, застал тебя, — без лишних приветствий выпалил на другом конце провода знакомый голос. Имевшее место упущение я все же решила несколько восполнить.


— Привет, Михалыч.


— Привет-привет, — протараторил мой бывший начальник моей бывшей службы. — Я вовремя?


— Разве бывает иначе? У тебя новости?


— Уга. Куча новостей, — проворчал он.


— Похоже, не совсем весёлые…


— А ты когда-нибудь у меня спрашивала про веселое? Во-во… Значит, так… По первому твоему вопросу. Лазутин Эдуард Афанасьевич. Банкир…


— Это мы знаем, что он банкир.


— Не перебивай, пожалуйста. Итак, Лазутин. Председатель правления «Эльфабанка». И фактически его хозяин на данный период. Соучредителями этого финзаведения на некотором этапе были: Мостовой, генеральный директор консорциума «Нефтегазпром», и некий Смыслов. Последний — очень загадочная личность. Бывший гэбэшник. До девяностого года работал в центральном аппарате на Лубянке. Затем куда-то исчез. И вынырнул уже через три года, сразу как один из учредителей банка. Фактически он заведовал службой безопасности. Ну, и следил за направлениями денежных потоков и их целостностью. С его появлением в банке туда же перешли многие бывшие офицеры системы.


— Почему ты говоришь о них в прошедшем времени?


— Молодец, — почему-то усмехнулся Михалыч. — Подметила. Отвечаю: потому что двоих последних уже нет. Мостового расстреляли прямо у подъезда собственного дома. Расстреляли вместе с охраной. Смыслов получил пулю от снайпера у входа в банк.


— Когда это произошло? — несколько приуныла я. Что-то мне стало нехорошо, словно это не они, а я получила хорошую порцию свинца.


— С полгода назад ушёл в мир иной первый. Второй — спустя два месяца.


Так-с. Полгода назад к Лазутину приплелась его бывшая супружница Марина. Приплелась якобы со старой хворью — мол, разыгралась болезнь под названием лунатизм. Совпадение?


— И, сама понимаешь, убийцы найдены не были.


— Ну да, как обычно. Кто их заказал? Михалыч, не темни, вижу ведь, знаешь что-то.


— Поверь, на этот раз даже я почти ничего не знаю. Конечно, можно говорить о конкурентах, которых в любом бизнесе навалом. Но здесь… Здесь нечто другое. После кризиса банк, можно сказать, на нуле, однако держится на плаву. Просто держится, и всё…


— И продолжает в живых ходить последний член правления Лазутин.


— Именно. Никуда не исчезает, не уезжает. Хотя банк и нулевой.


А вот тут ты не угадал, хотелось рявкнуть мне. Собирается исчезнуть наш парень Лазутин. Ох как собирается.


— Ну, и что у вас думают? — спросила я, почувствовав, как при слове «у вас» у меня невольно сжалось всё внутри. Когда-то я тоже принадлежала к этому «у вас», была в одной упряжке с Михалычем. Теперь это в прошлом. Но вот горечь при упоминании о моей бывшей службе нет-нет да находила.


— Я же тебе сказал, — с грустью проговорил Михалыч. Подумал и добавил: — Могу лишь повторить: версия с конкуренцией у нас не котируется.


— А что котируется?


— А вот это ты уж извини… На меня и так подозрительно скосились, когда я принялся выяснять о твоём Лазутине. Намекнули — а зачем это я, старый такой-сякой, лезу не в свое дело, которое совсем не подходит моему отделу?


— Значит, подставила я тебя. Извини, Михалыч.


— Ты каким боком к этому банку, а? — неожиданно насторожился полковник, словно отец, забеспокоившийся о своей дочери.


— Сама еще не знаю каким, — туманно ответствовала я. — Только в отличие от тебя я свободная птичка. Могу лететь в любую сторону — нету надо мной начальства.


— Ага. Нету, — поддел Михалыч. — Только смотри, птичка, знаю твой характер, как бы ты крылышки свои не опалила.


— Что так похоронно?


— А это уже в отношении твоего второго вопроса.


— Ну?! Неужели и там что-то не в порядке?


— А это сама суди, «форд», номерные знаки… состоит на балансе Главного управления внутренних дел.


Я лишь икнула. Ну надо же, ну ничего себе… И куда, интересно, я влезла? Вот это ты, старушка, увязла. Вот это ты, старушка, влипла, запричитал во мне чей-то противный голос.


— Чем тебе данный Главк не угодил? — осторожно так спросил полковник.


Н-да. Что я могу сказать? Что черт его знает, чем мне он не угодил? И вообще… И с боку бантик. Бросай это дело, вновь прогнусавил мой внутренний собеседник, отдай бабки-аванс этому загадочному банкиру, остающемуся почему-то в живых, отдай — и тихонько продолжай жить дальше. Иначе… Иначе — всё! Если ФСБ теряется в догадках относительно смертей членов правления «Эльфабанка», то… А может, не теряется? Может, там на самом деле нечто… не укладывающееся в голове? Интересно — что?


Тикай, старушка, ударило у меня в висках. Я скрежетнула зубами. Разберусь без сопливых. Ну-ну, выдал мне мой внутренний, — дескать, предупреждали же.


— Ты что замолчала? — не выдержал Михалыч.


— Думаю, — ответила я.


— Что ж, думай. Это еще никому не мешало. Помощь не нужна?


— Мы уж сами…


— Ох уж это сами, — перебил он меня тут же. — Никогда это у тебя добром не кончалось, — предрёк он напоследок.


Ну спасибо, Михалыч. Успокоил женскую душу.


— Ладно, — сказал полковник. — Мне некогда. Если больше ничего…


Я смогла лишь ответить, что сейчас на самом деле пока ничего. И отключила связь. Мне нужно собраться с мыслями. Вот так сразу я не могла что-то внятное проговорить.


Я стояла у зеркала и тупо смотрела на свое неузнаваемое, преображенное с помощью косметики лицо. Н-да. Что тупо, то тупо. Даже очки не помеха, чтобы это определить. Выходит, я саму себя не могу понять?


Я мотнула головой, отгоняя наплывшую пелену. И щелкнула, по зеркалу пальцем. Щелкнула себя по носу. Не дрейфь, старушка. — Что нам, впервой бродить по лезвию бритвы?


Интуиция мне подсказывала, что последствия моего дальнейшего вояжа могут быть самые обескураживающие.


«Эльфабанк» — гнилое место, это уж точно. Две смерти — яркое тому подтверждение.


Однако бросать всё так хорошо уже подготовленное — жалко ведь… Оставалось всего ничего. И я могла получить остаток гонорара. И заняться собой. Вполне возможно, полностью забыв о банкире. Вполне возможно. Правда, это я лишь успокаивала себя. Чувствуя подспудно, что так все просто не закончится.


Мне надоело глазеть на себя в зеркало. Я решительно встряхнула ворохом платиновых волос и направилась на выход.


Отступать я не стала.


— Хрен вам, меня так просто вам не провести, — бросила я на прощание гипотетическим врагам.


По большому счёту — я шагнула в неизвестность. И она, неизвестность, могла меня встретить чем угодно. И когда угодно. И в каком угодно месте. Не обязательно в том, где я первоначально запланировала встречу с Лазутиным.


4

При входе в ночной ресторан меня встретил слащавый паренек в униформе, едва не утративший рассудок, когда я перед его носом поправила свой впечатлительный бюст. Глазенки у него едва не выскочили из орбит, едва не повисли в области подбородка. Вай-вай, щас точно грохнется, пронеслось в моей башке.


— Пасть закрой, — мягко попросила я, жеманно сунув дымящийся сигаретой мундштук в белозубый свой ротик. Наверное, со стороны данный жест выглядел неплохо. Мне так кажется, во всяком случае.


Паренёк щёлкнул челюстями и вытянулся, точно перед генералом. Однако по-прежнему не сводил мутных глазёнок с моего глубокого декольте — щас прожжёт дырку.


— Пройти можно, милок?


— Во! — соизволил наконец проговорить. И на одном дыхании изрек: — Ты какая!..


— Такая! Только не про таких, как ты. Свали в сторону — столик у меня тут заказан. Внятно говорю?


Он моментально, отшлифованными движениями, вытащил свой список. Сверившись с фамилией, на которую я заказала сей столик, отошел в сторону, с усилием отводя взгляд.


Вильнув попкой (думаю, это тоже неплохо вышло), я проскользнула в фойе. Где несколько минут покрутилась возле высоченного зеркала в медной раме. А затем по ковровой дорожке прошла в зал.


Зал был не совсем заполнен — основные завсегдатаи, как я поняла, должны были подплыть несколько позже.


В углу, на эстраде, небольшой оркестрик разминался перед предстоящим концертом. Выдавал вполне приличные фуги, под которые отдельные индивиды уже пытались даже плясать.


Поднырнувший ко мне в смокинге очередной парнишка услужливо выяснил мою «принадлежность» и двинулся по залу, указывая мне рукой, куда следовало идти.


Паренек провел меня по проходу и усадил за столик рядом с огромным аквариумом. Данный столик был последним в ряду и соседствовал лишь с одним, с тем, что находился за аквариумом, — за этим столиком обычно восседал Лазутин, о чем он же сам мне и сообщил. Банкир любил этот ночной ресторан и частенько здесь проводил время, ужиная и тому подобное. И столик у него был постоянный.


Пока всё шло так, как мы с ним предварительно договаривались. Я должна была сюда приехать первой. Он позже. Ну и… Ну и, естественно, увлечься мной. Ага. Я решила, что в таком прикиде мной мог не увлечься только покойник — и то в наглухо заколоченном гробу.


Все должно было выглядеть естественно. Он знакомится со мной — с неизвестной, в одночасье понравившейся ему кралей, а потом… А потом вступала в действие вторая часть моего плана.


Пропев дифирамбы своему заведению, мэтр быстренько испарился, прислав вместо себя одного из официантов — те бесшумно передвигались по дорожке, ведущей из кухни в зал.


Получив заказ, официант, в свою очередь, шустро испарился. И появился через несколько минут уже с подносом, на котором стояли бутылка вина и бокал. Водрузив свою поклажу на столик, он откупорил бутылку и плеснул из неё тёмной бордовой жидкости в бокал. После чего пожелал приятно провести вечер, оповестив, что остальной заказ будет вскоре на моем столе.


Я сделала несколько глотков. Неторопливо вытащила отдымившую сигарету из мундштука и бросила её в пепельницу.


Лазутин должен был явиться через полчаса.


За эти полчаса я успела выпить бокал вина, отбрить поддатого мужика, пытавшегося навязать мне своё общество, а также засунуть очередную сигарету в свой мундштук.


Лазутин появился вовремя.


Пока всё шло так, как я и задумывала. В некотором смысле безрифовое продвижение иногда оказывает плохую услугу. Потому как притупляет бдительность.


Но в данный момент я просто отмахнулась от этого постулата.


5

Сначала объявились три его телохранителя. Они прошли по залу, внимательно оглядывая его содержимое — и неодушевленные предметы и одушевленные, то бишь людей. После чего заняли место у столика, который находился прямо за аквариумом.


Один из телохранителей что-то произнес в портативную рацию; и лишь после этого в зал вошёл сам хозяин «Эльфабанка», вошел в сопровождении еще двоих охранников.


Ну что ж, понимаем мы вашу охрану. Двоих учредителей замочили. Остался ты один, Эдуард Афанасьевич. Свою персону, конечно, нужно беречь. Однако, как показывает опыт, сколь ни велика охрана, если кому-то твоя смертушка нужна — замочат непременно. Не с первого раза, так со второго, с третьего — какая разница с какого, когда исход один.


Да, наверное, Лазутин это понимал. Видать, не забыл еще про Мостового и Смыслова. Однако Лазутин все же считал, что до поры до времени его не будут убирать, повременят… Как же он сказал… Ага… Я, мол, обезопасил себя. Ну-ну. И чем это он, интересно, обезопасил себя? Конечно, не могучими ребятами. Такая преграда убирается выстрелом, пластитом и иной взрывоопасной хреновиной. Нет, чем-то другим. Что действовало до… До сего момента. Это неизвестное мне «другое», видимо, стало сейчас терять свои качества. Потому как Лазутин решил исчезнуть. Наверняка он понял: ничто уже не сможет его уберечь от участи двух сподвижников. И решил первым сделать ход, который мог бы его спасти.


Такие мои соображения.


Лазутин уселся за столик. И тут же телохранители взяли его, что называется, в клещи. Столик банкира примыкал одним боком к стене, и, следовательно, оставались открытыми три стороны. Вот по этим трем сторонам и рассредоточились трое телохранителей. А оставшиеся двое уселись за соседний столик и стали зорко зыркать глазенками по залу, отыскивая потенциальных противников.


Вот такой получился расклад.


Вскоре официант притащил Лазутину заказанные им блюда, к которым тот притронулся лишь после того, как выпил стакан боржоми — здоровьице берег мой банкиришка. Угу. Значит, хотел жить долго. Похвальное стремление, что ж тут скажешь против?


Лазутин был молодец. По большому счету. Делал все так, как я ему велела.


Он неторопливо уплетал заказанное кушанье, пил — уже вино — и скучающим взором поглядывал на куцые кучки выплясывающих возле эстрады. Наконец, как бы невзначай, уперся взглядом в мою персону. Вилка в его руке повисла в воздухе, глаза изумленно округлились, словно он увидел некое чудо, наподобие воскресшего Христа. Лазутин икнул, опустил наконец столовый прибор на стол и потянулся к бокалу. Хотя я и предупредила, что стану для него как бы незнакомкой, такого он не ожидал — по изумлённому лицу банкира я это поняла.


Что ж. Прекрасно. Его удивление было вполне искренним. Так что все развивалось по плану.


А потом он впился в меня своими глазками, не в силах больше никуда глядеть. Помаялся так немного — и в какой-то момент, как и положено мужику, переполненному бурлящими гормонами, поднялся с места, вытер машинально губы салфеткой и твердым шагом направился к моему столику.


Глаза телохранителей, как по команде, устремились в точку, к которой приближался их подопечный.


— Мадам, — галантно поклонился банкир и протянул мне руку, как бы предлагая на нее опереться.


Минутой раньше заиграли медленный танец, вполне подходящий для того, чтобы вывести в центр зала приглянувшуюся партнершу.


На секунду-другую я сделала вид, что размышляю: достоин ли сей субъект такого подарка? Достоин ли обнимать меня, изображая танец? Наконец решила, что достоин. Небрежно отложила мундштук с дымящейся сигаретой в пепельницу и оперлась на руку Лазутина.


— Вот это да, — запыхтел Лазутин мне в ухо, едва только мы оказались возле эстрады. И он крепко прижал меня к себе, пытаясь делать танцевальные па. — Вот это да…


— Не слишком выражайте свои эмоции, — попыталась я остудить его пыл; при этом старалась (безрезультатно, скажу вам), чтобы мое тело не так тесно соприкасалось с разгоряченным банкиром.


— Я до сих пор не могу поверить, что это вы, — продолжал распаляться Лазутин. Никак из-за моих грудех, которые едва не в лепешку расплылись у него по груди. Ой-е-е. Да так он скоро вообще забудет, для чего мы устраиваем здесь весь этот спектакль.


Я снова попыталась утихомирить Лазутина, но тут же ощутила, как между ног моего партнера стало что-то расти. Н-да-с. Сейчас мальчику в башку ударит — тогда держись, старушка.


— Слушай, я сейчас, кажется, чокнусь. У меня уже эрекция начинается — прямо железобетонная.


— Чувствую, — подтвердила я, моля бога, чтобы музыка скорее кончилась. Еще немного — и этот эрекционер начнет рвать на мне трусишки прямо здесь, в зале, на ближайшем столике. — Надеюсь, это вам не помешает не померкнуть рассудком и помнить, ради чего мы тут. Загубите всё — и я уже больше ничем не смогу вам помочь.


Кажется, последняя угроза привела его в чувство. Хотя его что-то и продолжало щекотать мой животик, никаких словес он больше не плел. Только жадно дышал в мое ушко.


А когда танец кончился, скоренько сунул руку в карман брюк, чтобы не видна была его срамота, и повел меня, поддерживая свободной рукой за талию, к моему столику.


Я уселась, и он тут же поинтересовался:


— Не возражаете, если я составлю вам компанию?


В мой план возражения не входили. Для порядку я подумала немного, а затем потянулась к мундштуку с сигаретой, как бы давая понять этим жестом, что он вполне может составлять то, что хотел.


Лазутин плюхнулся на стул напротив меня. И тут же его секьюрити переместились на новое место, а шустренько подбежавший официант молниеносно перебазировал банкировы блюда на мой столик, не забыл при этом и напитки.


Дальше мы немножко беседовали, немножко пили, немножко ели, короче, делали вид, что друг другом шибко заинтересовались. Со стороны это наверняка походило на нечто тривиальное — тугой кошелек подцепил аппетитную бабенку, которая как раз для подцепления годилась на все сто.


В какой-то момент нашей непринужденной беседы я, как бы невзначай, постучала пальцем по часам — то есть указала, что нужно сворачиваться и топать. В ресторане нам делать было нечего.


Знакомство с сексапильной блондинкой состоялось. И следовало двигаться дальше.


Лазутин все прекрасно понял. И завел разговор о кровати, которая якобы имеется в его гнездышке и которая по своим габаритам широченная. Я в свою очередь уведомила его о своем ложе, не менее впечатляющем.


В конце концов он склонился к моему варианту продолжения вечера.


Этим все и должно было кончиться — пылающим страстью влюбленным надлежало отправиться в заранее снятый мною номер в мотеле «Последний рубль».


Жилище Лазутина для моего плана не годилось. С его территории пробраться мимо охранников — проблематично.


С мотелем все было иначе.


Лазутин прекрасно сыграл первый акт. То есть со мной познакомился. И в конце концов согласился проверить мое ложе в мотеле. Этакий воздерживавшийся полгода повеса, готовый пойти на любые уступки ради понравившейся ему женщины.


Оставалось самое сложное.




Опубликовано: 02 июля 2010, 05:27     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор