File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Андрей Белянин Век святого Скиминока

 

Андрей Белянин Век святого Скиминока

Глава 4


Возвращение Раюмсдаля

«Теперь ты умрешь, Скиминок!» – кричал принц и десятки отточенных клинков искали грудь тринадцатого ландграфа.


Воины и нечисть, колдуны и наемники, люди и звери жаждали его крови, а он улыбался друзьям и сам делал такой шаг навстречу смерти, что даже она была вынуждена отступить…


Хроники Локхайма

Это была наша первая и последняя чисто техническая авантюра. В целом все получилось. Ну, не совсем так, как хотелось… Лошадей Бульдозер достал без труда, но вот вывести их из замка оказалось невозможно – слишком хорошо охранялись ворота. Тут мы в пролете, скакунов через стену не перебросишь.


Нас самих Жан легко спустил со стены, обвязав веревками. Сначала меня, потом Лию. Она все ворчала, что не может толком рассмотреть, какую одежду муженек напихал ей в мешок. Жан вообще разошелся, грабил все подряд, – как бы его не замели на этом деле. Мы спрятались в густом перелеске и однозначно решили посидеть до утра не на сырой земле, а в скромном домике отца Ансельма. Дорога знакомая, час спустя после прогулки под луной мы были на месте. Дверь у отшельника не запиралась, в углу горели свечи, а сам хозяин совершал ночное бдение, молясь за успех нашей шайки.


– Отец Ансельм! Не бойтесь, это мы…


– Вы? Святые небеса, вы вернулись целы. Но… а где ваш могучий друг?


– Трудоустроился. С его данными он был мгновенно зачислен в штат «секьюрити» вашего пузатого пана. Бульдозер – парень с головой, поднаторевший в приключениях, так что за него не переживайте. А мы вот пришли… Оторвали вас от Божеского дела. Простите, если что…


– Да проходите же, ландграф! – засуетился старик, втаскивая нас внутрь. – Мне нечем угостить вас, дети мои, но здесь тепло, и вы всегда найдете ночлег и понимание.


– Вот спасибочки! А свечи у вас еще есть? Можно мне парочку? Костюмчик порассмотреть бы надо, – тут же заюлила хитрая лиса. – Мой-то набил тряпок, а что, где, какого цвета или материала – он же дуб дубом! Всю жизнь такое покупает… без переделки пугало надеть постесняется!


Отец Ансельм выдал моей попрошайке весь запас свечей, нитки с иголкой, а еще свой нож. Довольная Лия уселась в уголок, скрестив ножки в позе лотоса, и наконец-то запустила обе руки в мешок. Мы с отшельником уселись на шкуры в другом углу.


– Вы можете что-нибудь рассказать о тухлых яйцах в подземелье замка? – напряженно спросил я.


– Да… но не знаю, что вам покажется важным.


– Все.


– Хорошо, милорд, – охотно кивнул старик. – Дело в том, что замок Твердь был построен еще дедом пана Юлия. Но когда закладывали фундамент, из земли били голубые огни! Это проклятое место, господин ландграф. Недаром мы граничим с Темной Стороной. Вы говорите, запах тухлых яиц? Нет. Запах серы – вот что это такое! Бывают дни, когда все население нашего окраинного княжества жалуется на головную боль. Люди валятся с ног и впадают в спячку. Только северные ветры способны развеять это колдовство. Я думаю, что из подвалов замка Твердь есть прямая дорожка в Ад! Оттуда и тянет серой…


– Не надо так мрачно, святой отец, – облегченно выдохнул я. Хорошо оказаться правым. Значит, все мои подозрения относительно сероводородного газа верны. Теперь у нас есть шанс остановить войну. Возможно, даже без…


– А-а-а-а! Дубина стоеросовая! Колода осиновая! Пенек, собаками помеченный!


– Лия! Сейчас же прекрати выражаться в присутствии духовной особы.


– Но, лорд Скиминок, – жалобно заскулила она, – вы только взгляните, что он мне всучил! Я же в таком виде только в Тихое Пристанище пойти могу, бабушек до кондрашки доводить, но уж никак не в приличное общество! Вот, полюбуйтесь!


Пока мы беседовали, Лия успела распотрошить содержимое мешка и вырядиться соответствующим образом. Ну… комично, конечно… С другой стороны, многие Голубые Гиены одеваются еще хуже. Описательно это выглядело так: во-первых, Жан перепутал камзолы, – вместо пажеского стащил герольдический. Фасон уже не тот, воротник стойка, рукава пышные в плечах и зауженные к запястьям, к тому же разного цвета – синий и красный, а все прочее – ярко-зеленое с люрексом. Размер, естественно, скорее на меня, чем на нее. Штанов двое. Обтягивающие лосины, белые в широкую голубую полоску и короткие бархатные со шнуровкой по бокам, мятые до невозможности, их Лия демонстративно держала в руках. Вместо маленьких сапог высокие кавалерийские ботфорты. Эти даже мне наверняка велики, а уж Лие доходили едва ли не до пояса. Еще в мешке оказались парчовые тапочки на высоком каблуке с помпонами. Явно ночные – пробежаться до одного места и назад в постель. Мы с отцом Ансельмом сдержанно хихикали.


– Да, вам смешно, – мгновенно надулась наша спутница. – Как я в таком виде людям покажусь? Это же форменный позор для пажа такого знаменитого ландграфа, как вы. Осрамил перед всем народом… Ну, скажите, милорд, вот кто он после этого?


Пришлось пожать плечами и всем троим браться за дело. Вплоть до самого рассвета маленький домик отшельника напоминал шумное ателье по пошиву верхней одежды из материала заказчика, по его фигуре, в его присутствии и с нескончаемыми капризами…



Вот так, сладкой парочкой, мы и стояли наутро близ ворот замка Твердь. Мою рубашку заштопали, джинсы выстирали, хотя высохнуть не успело ни то, ни другое, но я уже был похож сам на себя. Лия, даже после всех переделок, здорово напоминала циркового клоуна, а по пестроте костюма свободно могла бы участвовать в бразильском карнавале. После получаса грозно-насупленного стояния я начал скучать. На нас пару раз полюбовались со стен неулыбчивые стражники, но никому и в голову не пришло поднять тревогу. Словно тут не свирепый ландграф пришел, а какой-то занюханный арабский террорист с заложницей-травести. Мы начинали нервничать…


– Милорд, можно я сбегаю к воротам и настучу с высказываниями?


– Валяй. Только не увлекайся с оскорблениями, не хватало еще, чтоб за тобой начали охотиться с арбалетами раньше времени.


Мой паж дунула к замку и начала колотить в зарешеченное окошечко стражи подобранной палкой. Наконец появился бдительный часовой:


– Чего надо?


– Мой господин лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени, имеет честь вызвать на смертный бой вашего господина и все его войско в придачу!


– Наш господин идиотов сегодня не принимает!


– Почему? – обиделась Лия.


– У нас большой поход, мы на войну идем, – охотно пояснил страж. – Нет у пана Юлия времени с каждым выскочкой драться!


– Но… как это? А рыцарский кодекс?!


– Плюнуть и растереть!


– А… ну… Ну тогда милорд заклеймит вашего хозяина трусом!


Вместо ответа стражник только презрительно фыркнул и захлопнул оконце. Негодующая Лия барабанила добрых минут десять, воя, что ее еще ни разу так не оскорбляли, что весь замок дурацкий, что живут в нем одни дураки и чтоб самый главный дурак сию же минуту вышел, а уж она расстарается, чтоб одним дураком сразу стало меньше. В конце концов окошечко все же открылось и в нос экс-Валькирии уперлась арбалетная стрела.


– Ша, ребята! Кончаем базар, я мирно отвалила.


Во время всей этой незатейливой комедии моя поза оставалась незыблемой, дыша благородством и праведным гневом. Когда Лия понуро вернулась ко мне, мы сели рядышком на бугорочке и пригорюнились. Первая половина моего хитроумного плана успешно провалилась. Пан Юлий пренебрежительно отказывался от противоборства с лордом Скиминоком. Признаться, я наивно надеялся, что он, услышав обо мне, вспомнит про меч, возжаждет им завладеть и бросится на меня всей армией. Мы с Лией отбежим, Жан выведет женщин, а сероводород взорвет опустевший замок. Потом… вот что потом? Это я как-то не очень продумал. Судя по всему, мы останемся втроем против разобиженного пана с войском за плечами. Паршивая перспективка…


– Будем ждать, пока они сами не вылезут. Тогда я подойду к этому пузатому трусу и…


– Лия, войска идут на войну! У них свои дела и свои проблемы. Ты что, предлагаешь мне прыгать на палочке вокруг конных рыцарей и угрожать их господину вечным позором, если он сейчас же не даст мне себя убить? Я вчера обратил внимание на отряд стрелков в легких доспехах – за полторы минуты они сделают из нас малоподвижных дикобразов!


– Что вы кричите, лорд Скиминок? Можно подумать, будто это я виновата в том, что о вас ходит такая слава. Ни один психически уравновешенный рыцарь ни за какие коврижки не согласится укусить тринадцатого ландграфа. Уж я уговариваю, уговариваю… Все как об стену горох! Что поделать, если теперешние мерзавцы предпочитают умереть в собственной постели, а не от Меча Без Имени?!


– Ничего не хочу знать! – Я тоже закусил удила и уперся рогом. – Каждый раз, когда мне действительно хочется подраться, – все сразу убегают или объявляют себя пацифистами. Куда ни плюнь – обязательно попадешь в миротворца! И чем бессовестней хам, тем строже он соблюдает мирную одностороннюю инициативу. Ни за что его не прищучишь…


– Эй, парнишка! – неожиданно закричали люди, махая с крепостной стены Лие. – А что, это вот и есть неистребимый герой лорд Скиминок – свирепый ландграф Меча Без Имени?


– Он самый. Хотя какое ваше собачье дело…


– Он! Я тебе говорил, что он, а ты? Так я ж памятник в столице видел, вот собственными глазами… Но меч-то все равно похож! Паж, ну подойди поближе, че ты, как этот…


За зубцами началась шумная перепалка. Человек пять из рыцарского цвета гвардии спорили между собой, бурно обсуждая мое явление. Я принял прежнюю горделивую позу и стоял, небрежно разглядывая верхушки елей и кипарисов, хотя левая нога уже порядочно затекла.


Ушлая Лия опять вела переговоры, а мне вновь досталось гробовое молчание да разве что еще косые взгляды мечников. Для пущего эффекта попрыгал, помахал клинком, повыделывался – одним словом, обратил на себя внимание. Мне поверили. Если честно, обычные люди, рядовые люди охотно на это клюют. Через несколько минут Лия позвала меня:


– Милорд, идите знакомиться. Они отличные ребята и много о вас слышали. До начала войны еще часа полтора, нам предлагают опрокинуть по рюмашке.


Бред какой-то! От удивления я даже не стал спорить и изображать из себя неприступного зануду. Рыцари быстренько сбегали куда надо, а потом спустили нам на веревочке корзину с разной снедью. Мы с Лией уселись на травке и жадно набросились на еду. Для поддержания разговора приходилось вечно задирать голову вверх, но ради таких бутербродов можно было и потерпеть некоторые неудобства.


– Господин ландграф, а что, вы действительно побили нашего пана на День святого Скиминока?


– Угу… Чавк-чавк… Ам-ням…


– Здорово! А сейчас-то зачем его на поединок вызываете? Не станет он в одиночку драться, как пить дать, выйдет со всем войском и отберет у вас меч.


– Пацаны вы сопливые! – философски изрекла Лия. – Да если б вы только знали, какие армии мы с милордом поворачивали вспять. Он – на гнедом коне, в фиолетовом плаще, с Мечом Без Имени. На полкорпуса впереди я на белом мустанге, в навороченном костюмчике, с тапочкой в одной руке и сковородкой в другой. Крушим, бывало, направо и налево, лорд Скиминок в бою обычно распевает арии о черном вороне или казаках, которых как раз сегодня никто не любит. А я… вот буквально ни на что не отвлекаясь – по мордам, по мордам, по мордам!


– Але, служивые, – наконец вклинился я, – ну, положим, у вашего брюхоносца мания величия заменила даже то количество мозгов, что ему скромно отпустили родители. А вы-то за что идете на верную гибель? Воевать с Плимутроком – просто глупо. Ради посмертной славы? Вы и так живете на границе с Темной Стороной – вот и зарабатывали бы себе имя в бою с нечистью.


– Эх, милорд, – дружно вздохнули все, – ясное дело, что войны никто, кроме пана, не хочет! Но мы ведь люди подневольные.


– Ясненько… Значит, среди цветов – главная роза, среди холопов – пан! Пропадете вы с этой прабабкиной философией. Революцию бы устроили, что ли? Бунт, интригу, мятеж, насильственный захват власти… Божеское дело, поверьте.


– Да все так и думают! Пан наш очень уж хлипко на своем месте сидит. Вот если бы знак какой…


– Какой именно? – ухватились мы.


– Ну… что бунт и в самом деле-то от Бога!


Потом их куда-то отозвали. Мы насытились, вернулись на свой прежний холмик у дороги и стали ждать. Вскоре действительно раздался рев боевых труб, открылись ворота, а войско пана Юлия двинулось через них походным маршем. Их было не слишком много. Около сотни пехотинцев, не больше двух десятков конных рыцарей, полусотня стрелков да еще разношерстная толпа крестьян, вооруженная чем попало. Позади везли две катапульты. При правильно организованной атаке Злобыня силами одной русской дружины разогнал бы этих петухов по своим курятникам. Ну, да ладно… Вот сейчас Жан должен запалить шнур, а там посмотрим, как они запоют «Враги сожгли родную хату». Авангард грохочущей колонны остановился, поравнявшись с нами. Мы стояли крайне спокойно, куда побежишь? Надо доломать комедию до конца. Пан Юлий в золоченых доспехах с приподнятым забралом остановил коня и насмешливо обратился ко мне:


– Ну что, самозванец, все-таки решил отдать меч законному владельцу?


– Меч Без Имени сам волен выбирать себе господина, – смиренно ответил я. – Мы пришли не с войной, но с миром. Дьявол опутал сетями твою заблудшую душу и толкает на братоубийственное кровопролитие. Остановись, вельможный пан!


– Взять у него меч! – коротко приказал сионский шляхтич. – Тоже мне нашелся проповедник.


Двое блюдолизов двинули коней на меня, но я ловко вскочил на камушек и заорал так, что они опешили.


– Геенна огненная разверзла зияющую пасть! Сатана идет по миру, собирая замерзшие души! Близок, близок Апокалипсис! Плачьте, люди, ибо время ваше истекло! Кайтесь во грехах своих! Ешьте землю и орошайте ее слезами покаяния! Грядет время Зверя! Он будет мучить ваши души, терзать вашу плоть, уничтожать даже саму память о грешных детях, забывших заветы Отца своего! Гром уже гремит! Гремит гром возмездия! Слушайте!


Пару-тройку минут все и в самом деле вслушивались.


– Не гремит, милорд, – шепотом доложила Лия.


Пан Юлий зафыркал у себя в шлеме, изображая пренебрежительное хихиканье, двое рыцарей вновь наставили копья, и тут… Одну из высоченных стройных башен разнесло! Взрыв был что надо… Крыша улетела к черту на рога, а на ее месте плясало веселое голубое пламя. Если уж это им не знак, то я не знаю, чего еще требовать от Бога?


– Ага! – восторженно завопила мой паж, пританцовывая на одной ножке. – Мы ведь вас предупреждали! Вот он – конец света!!!


Пользуясь массовым испугом, я решил слегка подогреть панику:


– На колени, нечестивцы, забывшие о Божьем гневе! Молитесь, молитесь беспрестанно! Навсегда отриньте греховное оружие, ибо за нарушение заповеди «Не убий!» еще никого по головке не погладили. Кайтесь в страшных заблуждениях, гордыне, высокомерии, жадности, блуде, сребролюбии.


– Этого не может быть! – тонким фальцетом завизжал пан Юлий, пытаясь меня перебить.


Ха! Да когда меня понесло, так легче Ниагару остановить веером, чем лорда Скиминока пререканиями.


– Молчи, неверный извращенец! Ты посмел возжелать корону ближнего. Ты толкнул свой народ в пламень гражданской войны, ты дерзнул возомнить себя пророком новой веры! Кайся вместе со всеми, но если твое раскаянье не будет искренним – все сразу почувствуют смрадное дыхание Ада в своих легких.


– Нюхайте, нюхайте, дети мои! – щедро предложила Лия. Запуганный народ начал принюхиваться. Ну, ясное дело, запах из открытой скважины мятежники учуяли сразу. Пан Юлий вертелся в седле, что-то вереща о защите нравственности и духовности, но пространство вокруг него мгновенно опустело. Войско быстро рассасывалось… Не хватало только последнего, заключительного мазка, и он не замедлил явиться. Взрыв грянул вторично! От соседней башни вряд ли хоть кирпичи остались… Но! В воздухе пролетело что-то крупное и белое, трепеща на ветру прозрачными крыльями, а потом гулко бухнулось в кусты позади нас.


– Ангел, – прошелестело над рядами кающихся. – Сам ангел Божий пролетел, указывая нам истинный путь. Свершилось великое чудо!


– Заметьте! – вовремя добавил я. – Пролетел он не по курсу Срединного королевства и даже не в Темную Сторону, а в направлении проселочных дорог. Бог говорит: «Бросайте, на фиг, всю войну и марш по домам!»


Не прошло и получаса, как вся армия пана Юлия осталась в составе своего господина, его лошади, ну и груды брошенного оружия. Из ворот замка начали выбегать женщины с прислугой. Бедняги выносили вещи. Честно говоря, запах уже стоял такой, что глаза резало. Мы плюнули в сторону незадачливого агрессора и пошли искать Жана. Далеко уйти не успели. Ломая кусты, наш бедный Бульдозер выполз на четвереньках в непонятно каком кружевном белье на плечах, с мутным взглядом и мычанием вместо членораздельной речи.


– Лия, девочка моя, раздобудь на всех лошадей. Нам действительно пора. Да, и подними, пожалуйста, этого падшего ангела…



На ночлег мы вернулись к отцу Ансельму. Пожилой отшельник страшно обрадовался, когда мы рассказали ему, что войны не будет, а войско разбрелось по всему княжеству, возвращаясь домой. В придачу не пролилось ни одной капли крови, исключая разве разбитый нос Бульдозера. Конечно, пан Юлий долго орал нам вслед, что он страшно отомстит, но броситься на нас в одиночку все-таки не рискнул. К замку Твердь ближе чем на милю подходить не рекомендовалось – воздух явно не целебный. Надеюсь, что подземный резервуар с газом не очень велик, пламя было невысоким, повоняет с месяц и перестанет. Через два дня спокойной жизни на меня напала страшная депрессия. Сначала я затосковал по Ивану, потом по Луне. Причем боль была такая, что Лия, Жан и священник не знали, куда деться от моей унылой физиономии. Я честно пытался держать себя в руках, но мои ребята смотрели на эту проблему иначе. По их мнению, если рыцарь не страдает от неразделенной любви, то он не настоящий герой. Обязательно надо время от времени поскуливать, выть под луной серенады, плакать в конскую гриву и рвать на себе волосы. На деле это выглядело примерно так:


– Лия, как ты думаешь, она меня любит?


– Конечно любит, милорд! Безумно, страстно, безнадежно, потеряв голову, впадая в отчаяние, стремясь к вам всем сердцем, дыша вашим именем, веря и скорбя…


– Да, а почему тогда убежала?


– Потому что она не любит вас! Вы были ее игрушкой, шуткой, улыбчивым времяпрепровождением, мимолетным увлечением, шалостью, легкой любовной интрижкой…


– Жан, убери ее! Скажи мне, как мужчина мужчине…


– Вы ее не любите, лорд Скиминок.


– Почему?


– Потому что, когда любят, женятся. Но не переживайте настолько, она вас тоже не любит.


– Почему?


– Потому что когда любят, то ждут.


– Отец Ансельм, спасите меня от них обоих!


На самом-то деле мы ждали Локхайм. Я продолжал надеяться, что принц приведет сюда Тающий Город. Правда, как всегда, не был ясен план действий на потом… Но это вроде как уже наша визитная карточка – все решать на месте сообразно обстоятельствам. Просто скучно было. Мне даже приходили в голову нехорошие мысли – пойти прогуляться огнем и мечом по землям Голубых Гиен. Все равно делать нечего…


Утром третьего дня ко мне пришли крестьяне. Два деревенских старосты, зажиточные люди и еще несколько женщин для более надежного воздействия на мою добрую душу. Лия с мужем умотали на море купать лошадей, я грелся на солнышке, неспешно беседуя с отшельником на религиозные темы. Когда делегация депутатов от сельскохозяйственного округа приблизилась, снимая шапки, я соизволил встать.


– К вашей милости обращаемся, достопочтенный лорд Скиминок! Уважьте, сделайте такую Божескую милость, – обратился ко мне самый пожилой крестьянин.


– Весь во внимании. У вас что, какие-то проблемы?


– Горе у нас. В лесу людоед залютовал.


– Людоед?! Ну, вон вас сколько, собрались бы всем миром, взяли вилы, топоры да устроили ему пышные похороны за ваш счет. Я-то здесь при чем?


– Да ты знаешь ли, батюшка, какой он страшный?! Нам самим нипочем не справиться. Как пан Юлий войска пораспустил, то в нашу деревню шестеро ратников вернулось. Все в доспехах, с копьями да мечами, шрамами боевыми отмеченные. А только трое ушли на людоеда и не вернулись. Люди дома бросать стали, землю, хозяйство. Уж сотворите Божескую милость, господин ландграф! А мы не поскупимся, понимаем, вам небось тоже деньги не повредят…


– Хм… конечно да. Однако финансовые вопросы обычно решает мой паж. Это будете утрясать с ним. А я, пожалуй, и соглашусь поразмять кости. Расскажите-ка о вашем горе поподробнее…


– Вот уж спасибо, милорд! Ото всех нас великое спасибо! – аж прослезился старик, едва не хлопаясь на колени. Ей-богу, он бы бухнулся, но они не гнулись. – Людоед в наших краях давно живет. Да только пан наш другие дела достойными почитал, вот зверь-то и обнаглел.


– Это зверь? Зайчик или белочка?


– Разный он. Обличья звериные меняет, потому как колдун. То медведем представится, то вепрем, а то волком невероятной величины. Но уж лют! Порой и косточки целой не оставит – все порвет, погрызет, переломает.


– Садист какой-то, – хмыкнул я. – А где живет?


– В лесу, в глухой чащобе. На охоту выходит, когда голоден, для него что день, что ночь – все едино. Ежели всех людей посчитать – так уж больше сотни сожрал, ненасытный!


– Ладно, уговорили. Не так давно мы с оруженосцем срубили башку одной хамоватой ведьме, терроризировавшей целое село. Так вот она даже маскировалась под монахиню. Значит, сейчас мне надо дождаться ребят, а ближе к вечеру я к вам заеду. В какой стороне ваша деревенька?


Да вы бы на моем месте тоже согласились. Ничто так не избавляет от сердечных мук, как опасное дело, грозящее смертью. Может быть, я действительно ее так сильно люблю, что даже хочу умереть, раз мы не вместе…


– Милорд, вы никуда не идете! Это решено категорически и бесповоротно.


– Лия…


– Имейте в виду: еще один шаг – и я рухну вам в ноги, обхвачу колени, буду выть, как на похоронах, но никуда не пущу!


– Жан! – взмолился я.


Наша душераздирающая перепалка тянулась не меньше часа. Отец Ансельм скорбно кивал головой, Бульдозер грустно вздыхал, не зная, что делать, поэтому мне пришлось взывать к общественному мнению уже в полный голос:


– Успокойте же ее, наконец! Дайте мне сходить развеяться. Убивать людоедов – это самое что ни на есть ландграфовское дело! Опять же очень полезное для улучшения микроклимата в данном регионе. Почему, в конце концов, все так не хотят, чтобы я совершил подвиг? Бедным крестьянам не нравится, когда их едят…


– Мало ли, что им не нравится! – с полуоборота завелась Лия, действительно падая на колени и хватаясь за мою рубаху, как нищий за плащ святого Августина. – А платить кто будет?! Да за те жалкие гроши, что они собрали с двух деревень, мы в столице и поужинать втроем не сможем! Я ни за что не допущу, чтобы вы унижали звание ландграфа Меча Без Имени до оплаты простого охотника на драконов!


– Ну, знаешь, – в свою очередь начал сатанеть я, – если мои душевные порывы ты будешь вечно пробивать третьим чеком в кассе – я дам рыцарский обет оказывать помощь любому просящему совершенно безвозмездно!


– То есть как?


– То есть – даром!


– Ах… – Лия картинно повалилась в обморок. Жан начал неспешно обмахивать ее платочком.


– Дело, конечно, не в деньгах, милорд. Просто мы ведь вроде… Вы же надеялись дождаться здесь Раюмсдаля. Охота на людоеда очень опасное развлечение. Я уверен, что вы победите, но… если вас неожиданно ранят, то как мы нападем на Тающий Город? Может быть, все-таки стоит поберечь силы для более серьезной битвы?..


– Бульдозер, – я задумчиво посмотрел в глаза трусливому рыцарю, – ты темнишь. Вы оба чего-то боитесь. Не людоеда, тут вы герои, тогда чего? Молчишь? Поднимай свою комедиантку и отправляйся седлать лошадей, я выезжаю.


Мгновенно придя в себя, Лия демонстративно встала с холодного пола, цапнула мужа за руку и вывела наружу. Мы с отшельником остались одни. Отец Ансельм произнес короткую молитву, еще раз перекрестился перед распятием, а потом заговорил со мной самым мягким тоном:


– Пожалуйста, выслушайте меня, сын мой. Боюсь, что ваши верные друзья просто не в состоянии понять глубинные причины собственного беспокойства, поэтому и выдумывают невесть что. Загляните в свою душу – зачем вам это? Ради чего вы идете на смерть? Ради невинных людей, ради защиты чести и справедливости, ради борьбы со злом, ради денег, ради славы, ради рыцарского звания? Подумайте… А вдруг этой женщине просто все равно? Не отвечайте сейчас, в спешке или гневе, промолчите. Но если вы делаете это только ради нее – пусть Господь спасет вашу заблудшую душу!


По тропинке мы ехали мирно. Старый хрыч надолго испортил настроение, и мои спутники не пытались утешить меня шумными разговорами. Разумом я понимал, что священник желает мне добра, но так хотелось совершить что-то безумное, глупое, безрассудное, чтобы она узнала, почувствовала, поняла и… вернулась. Лия ворчала себе под нос, презрительно подбрасывая в руке тощий кошелек. Жан тихо напевал «Балладу о доблестном лорде Скиминоке» с продолжением. Длинная, но занимательная вещица его собственного сочинения. После каждого большого кроворазлития он добавлял туда еще парочку куплетов. Судя по энтузиазму парня, он будет продолжать ее, даже когда наши подвиги закончатся, и сделает песенку эпической. Вообще-то я даже люблю такие вечерние прогулки. Чистый воздух, запах сероводорода ветер относит в сторону, погода здесь гораздо теплее, чем в столице, а езда верхом всегда приятно бодрит. Лошади удивительные животные, они обладают каким-то магнетическим воздействием на душу человека. Они ее лечат…


В первой деревеньке мы не стали задерживаться слишком долго. Перешли вброд неглубокую речку, а там на холме стояла и вторая деревня. Именно за ней начинался глухой бор, где и должен был находиться тайный бункер искомого злодея. Крестьяне провожали нас со слезами и надеждой. Мне стало неуютно при виде этих задерганных людей, обреченных всю жизнь пахать землю на своего пана, платить дань разбойникам, поднимать хозяйство из руин постоянных междоусобиц… А то, что они люди и о них тоже должен хоть кто-нибудь позаботиться? Если не выброшу эти мысли из головы, то, пожалуй, быстро переквалифицируюсь в политика-реформатора, а такие вещи в параллельных мирах не поощряются.


Из размышлений меня вывел дикий нечеловеческий вой. Кони захрапели и стали бить копытами. Темнота опускалась на лес. Жутко?


– Лорд Скиминок, а какого черта мы поперлись его ловить в темных кустах на ночь глядя? – тихо спросила Лия.


– Это мой план, – подумав, сообщил я. – Мы ведь не можем ходить дозором вокруг двух деревень сразу, пришлось бы рассредоточиться, а вдруг этот троглодит подкрадется и умыкнет именно тебя?


– Ох, страх какой… А почему не Жана?


– Он же в кольчуге, она железная. Пока еще выковыряешь, а ты сразу готовая к употреблению, тепленькая, выкупанная…


Жеребец Бульдозера неожиданно шарахнулся в сторону. Я выхватил меч, но никого не было видно. Трусливый рыцарь успокаивающе гладил шею своего коня.


– Показалось… Наверно, его напугала какая-то тень.


– Вот что, братва, давайте перегруппируемся. Мы с Бульдозером едем по флангам на полкорпуса впереди. Лия прячется посередине, сидя в седле задом наперед. Будешь следить, чтобы на нас никто не напал с тыла. Вот так, а теперь…


Договорить мне не дали, откуда-то сверху обрушилось здоровенное бревно на двух ремнях. Подобно огромным качелям, оно просвистело над дорогой, одним махом выбив меня из седла. Наверно, такая же участь постигла и остальных. Приподнявшись на локтях, едва дыша от дикой боли в груди, я с тупым равнодушием встретил блеск горящих красных глаз, приближающихся ко мне с невероятной быстротой. Я попробовал опереться на левую руку и рухнул – локтевой сгиб отозвался такой болью! Мгновенье спустя надо мной нависла страшная кабанья морда с загнутыми клыками в мою ладонь величиной. Это была смерть. Глупая, бессмысленная, бесславная, обдавшая меня смрадным дыханием. Я не слышал собственного крика. Каким-то невероятным напряжением всех мыслимых и немыслимых сил я едва шевельнул пальцами, но даже этого усилия хватило, чтобы… Меч Без Имени тусклой молнией бросился вперед и почти по рукоять ушел в жирное горло зверя!



Мне плеснули в лицо водой. Я открыл глаза и попробовал повернуть голову. Какая-то пещера или изба, уж очень темно и мрачно. В углу лежит связанный Бульдозер. Мне хорошо видна его широкая спина и руки, скрученные у запястий. Вроде бы дышит… Поворачиваю голову в другую сторону. Там горит огонь. Да, скорее всего, это землянка. Есть очаг, есть дверь, есть чурбак, заменяющий стул, есть даже стол, на нем я лежу. Мои руки тоже связаны, только спереди. Очень болит грудь… Впечатление такое, словно у меня все ребра сломаны. Лия… Лии не видно. Или успела убежать, или ее хранят в другом месте. А кто меня тогда поливал, как гладиолус на грядке? В самом темном углу зашуршало. Я извернулся, покачнулся, уперся ногой в стол и сел. Голова сразу закружилась, предметы поплыли перед глазами. Из угла быстро шагнула темная фигура и встряхнула меня за плечи. Горящие красные глаза светились, как угли. Рожа настолько страшная, что сразу и не определишь, мужчина или женщина.


– Привет, хозяюшка! Дом тебе полною чашей! – неожиданно выдал я.


Красные глаза расширились. Существо отступило назад. Да… много уродов на Темной Стороне, но это?! Все-таки женщина. Покрыта шерстью, одежды не носит, шимпанзе в сравнении с ней просто Лоллобриджида, фигура ближе всего к старинному комоду на кривых ножках, но сила, видать, немереная. Глядит на меня с такой звериной ненавистью, что я невольно начинаю сомневаться в неотразимости собственного мужского обаяния. Уф… какая длинная мысль! Зато голова прошла.


– Зачем ты пришел? – скорее прорычала, чем выговорила людоедша.


– Ах ты старая карга! Избушку к лесу передом, к тебе задом. Ты сначала накорми, напои, потом в баньке выпари да спать уложи, а уж тогда и спрашивай.


– Ты его убил!


– Кого? – искренне удивился я.


– Моего мужа!!! – заревела она так, что я узрел в ее пасти огромные желтые зубы в два ряда, а дверь просто распахнулась наружу.


– Ну, знаете ли… Если каждого кабана размером с лошадь называть мужем… Вы тут, в лесу, живете, понимаю, туго бабе без мужика. В конце концов, зоофилия – это ваше личное дело. Но нельзя же требовать от случайного прохожего, чтобы он прозорливо предположил в немытом вепре вашего пылкого возлюбленного?!


Держу пари, она отродясь таких отповедей не слышала. Тетка просто замерла в позе витринного манекена, пытаясь переварить все, чем нагрузили ее неторопливые мозги. Я добавил еще, пусть помучается… Если не придумаю, как сбежать, так хоть время выиграю.


– Эй, киска! Ну ты, короче, прикинь сама: мы с друзьями гуляем по лесу. Все чин чинарем, озон, луна. Ну, никто не пылит, в натуре… А тут, на фиг, бревно! Мне – раз, ему – раз, весь кайф обломали… Ну, так же нельзя, елы-палы! Че мы, быки какие, нормальных слов не понимаем? Я, короче, лежу, как с бодуна, а тут твой кабан, пальцы веером, тычет меня пятаком в ухо. Я ему че, фраер какой?! Да я братву свистну, ему ж, сучаре, его же рыло под хвост заткнут! Ну, на фига такие наезды? Че, если клыки как бананы у Рафика на базаре, то все можно, да? Че сказала? Я не понял?!


Людоедша начала косеть. Ее глаза горели уже просто направленным светом, словно два красных фонаря. Из разинутого рта бежала струйка слюны, теряясь в волосатой груди, дыхание становилось прерывистым, из ноздрей валил пар, а все тело судорожно дергалось. Может быть, если я тут еще немного потреплюсь, ее инфаркт стукнет? Вот бы здорово…


– Че молчишь, тетка? И друган мой в углу тоже молчит. Ты его не замочила часом? Не, мне в принципе по фигу – бабки идут, и ладно! На троих не делить, но на поминки отсыплем… Че мы, волки какие? Я те хотел сказать, подруга, тут ведь у кореша моего жена бегает. Не, я не козел, своих не продаю. Но ведь и ей, в натуре, может, че не в кайф. Забыкует… Скажет, че, мол, спонсора моего на фуфле кинули? Где зеленые? Где его доля? Ну, так че, по совести делить будем… Секешь?


Людоедша с воем бросилась на меня, вытянув вперед когтистые лапы. Если вы думаете, что я болтал, ничего не делая, то вы не знаете предприимчивого лорда Скиминока. Это раньше я был добрый и наивный, а теперь мудрый и жестокий, как Стивен Сигал. Конечно, в драке мне с ним не тягаться, но… Пока велись разговоры, я переместил руки, ухватившись за край стола, поджал под себя правую ногу и в нужный момент встретил врага убойным прямым между глаз! Вою было… Уж не вспомню, кто громче орал: она, отлетев к стене, или я от боли в ушибленной пятке. Башка у мерзавки оказалась прямо-таки твердокаменная… Я скатился со стола и, приплясывая на одной ножке, лихорадочно искал достойное средство для защиты. Где же тут мой меч? Ага, вспомнил – надо позвать!


– Меч! Мой Меч! Меч Без Имени!!!


Ничего не произошло. Женщина встала, потрясла головой и вытащила откуда-то широкий мясницкий нож. В отчаянье я выхватил из очага почерневший вертел.


Мы осторожно кружили вокруг стола. Она поняла, с кем имеет дело, и, хотя все преимущества были на ее стороне, не хотела рисковать. Я находился в очень паршивом положении. Руки связаны, грудь по-прежнему болит, хромаю на правую ногу, вооружен… да это и оружием-то не назовешь! Где же мой Меч? Спиногрызка бросилась вперед с широким замахом. Я ушел, замахал вертелом и неожиданно понял, что вполне могу защищаться. Уроки Меча Без Имени не прошли даром. Я довольно успешно парировал удары ножа, сталь звенела о сталь, высекая искры. Несколько раз мне удавалось рубануть или ткнуть свою противницу. Но вертел не меч, и на волосатой шкуре людоедши вряд ли остались хотя бы синяки. Она чувствовала, что я не в лучшей форме. Мне нужно было пробиться к двери и попытаться увести тетушку подальше от Жана. Если с ним все в порядке, он придет в себя, а потом поможет. Не знаю, как и чем, но он меня не бросит. Пока я рассуждал сам с собой, лохматая оглоедка обрушила на меня водопад тяжелых ударов и один я пропустил. Левый бок обожгло огнем… Вскользь, но все равно порезала. В отместку я опрокинул стол так, что он рухнул ей на ногу. Людоедка взвыла дурным голосом! Я бросился к дверному проему, и тут…


– Милорд! Спасите меня-я-я… Я упаду!


Визг был такой, что мы оба забыли о драке. Открывшееся нашим взорам зрелище очень подходило под строчки песни «Улыбнитесь, каскадеры…». По темному лесу, отсвечивая лунным серебром и петляя между деревьями, на высоте трех метров летел Меч Без Имени. Вот это оружие… Он все-таки меня нашел! На рукояти Меча, вцепившись в нее обеими руками, висела совершенно одуревшая от страха Лия.


– Милорд, я… хотела… спешила… к вам на помощь!


Меч Без Имени замер передо мной, небрежно стряхнул белобрысую в кусты и плавно лег рукоятью в мои ладони. Покорябанный вертел я успел выпустить. Думаю, людоедша прекрасно поняла, что это значит.


– Убийца!


Мы ударили одновременно. Клинок моего меча оказался гораздо длиннее ее ножа. Страшная голова развалилась надвое…


В изнеможении я прислонился спиной к низкой стене землянки. Меч отдавал мне свою силу, и, если бы сейчас понадобилось завалить еще одного монстра, пожалуй, я бы смог. А где Жан? Бедолага так и лежит связанный, жестоко страдая от невозможности принять участие в смертельном бою. Надо выручать парня. Я сунул меч в кольцо на поясе, хотя со связанными руками это было трудновато. Потом нашел в кустах Лию. Она удачно хлопнулась мягким местом в папоротники и сидела там с раскрытым ртом и поднятыми руками.


– Все кончилось. Вылезай.


– Не могу, милорд, – жалобно пискнула она. – У меня руки затекли. Когда страшное бревно сбило вас с Бульдозером, я пригнулась. Меня лишь немного пощекотало по спине. Но лошадь испугалась и понесла! Я с трудом ее успокоила, а когда вернулась, ни вас, ни моего муженька уже не было. Там валялся огромный труп волосатого мужчины с перерезанным горлом! Рядом лежал ваш меч. Я его забрала. Снова села верхом и поехала вас спасать. Меч Без Имени держала обеими руками и тут… Вдруг! Он! Как поднимется вверх! Как полетит! Я просто не успела вовремя отцепиться, а потом было поздно и страшно. Вы бы знали, милорд, сколько раз меня шлепало по носу ветками…


– Лиечка, лапушка, перестань тараторить, – тихо попросил я. – У тебя есть нож? Тогда разрежь эти веревки, пожалуйста.


– Нет проблем! Сию минуту… Вот.


– А-а-а-а-а… Ты же мне палец порезала!


– Правда? – умилилась она. – Вам больно? О, мой бедный господин, дайте, я залижу рану.


– Не надо! – гордо отстранившись, я достал из кармана несвежий носовой платок и попытался завязать его одной рукой. Лия кинулась помогать, морщась от боли в затекших руках. Вдвоем мы провозились довольно долго, толкаясь, ворча и мешая друг другу. Потом пошли спасать Бульдозера. Так этот гад попросту мирно спал, уткнувшись носом в угол.


– Замаялся, сладкий мой, – заботливо замурлыкала Лия, постелив рядышком мой плащ и укладываясь так, чтобы спина мужа служила ей подушкой. – Ложитесь и вы, лорд Скиминок, до утра еще далеко. Нечисть к жилищу людоеда близко не подойдет, а Жана развяжем завтра. Спокойной ночи, милорд…



Я уснул сразу же, как лег. Наверно, организм просто ушел под защиту сна от всех переживаний, нервотрепки, боли и беготни. Просто отключился. Мне ничего не снилось. Зато утром, когда все встали и Лия развязала Жана, выговаривая ему за все про все, я с тихим ужасом понял, что заболел. Меня знобило. То ли я перележал на земляном полу, то ли порезавший мой бок нож был недостаточно продезинфицирован, то ли окончательно измотал себя… Вот температуры только и не хватало. С их уровнем медицины особенно. Столько дел… Господи, когда я всем этим займусь?! Счастливая воркотня супругов оборвалась так неожиданно, что я даже не заметил.


– Милорд, вам плохо?


– А ты сам не видишь?! – Лиина ладонь быстро коснулась моего лба. – Святые угодники, да у вас жар! Вы же весь горите!


– Нет… еще не весь… у меня ноги замерзли, – слабо отшутился я, но встревоженный Жан, невзирая на мои протесты, легко поднял меня на руки и понес.


Лия суетилась вокруг, вздыхая, поскуливая, всплескивая руками и причитая. Дальше не помню, наверно, опять уснул…


Черная полоса моей болезни тянулась долгую неделю. Я очнулся в домике отца Ансельма, до подбородка укрытый шкурами. Меня поили бульонами и не позволяли лишний раз вставать. Бульдозер превратился в самую заботливую сиделку на свете. Лие он доверял подменять себя лишь на три-четыре часа сна. Меня бил озноб. Я бредил, кого-то догонял, с кем-то рубился, все время требуя, чтобы Меч Без Имени был здесь, рядом, под рукой. Отшельник молился надо мной. Крестьяне приносили самые свежие продукты, обижаясь, когда им за это пытались заплатить. Один раз мне даже казалось, что надо мной склонилась Луна. Ее глаза были полны слез. Она ничего не говорила, значит, я снова бредил. Если бы она и вправду была, то разве когда-нибудь оставила меня больного, мечущегося в жару на мокрой от пота постели… Выздоравливал я очень медленно. Отец Ансельм привел одну местную знахарку, и старушка лечила меня отварами малины, багульника, хвои и еще каких-то составных сборов целебных трав.


Пан Юлий исчез, бросив супругу со всем штатом прислуги жить в шалашиках. Возможно, набирает новое, менее щепетильное в религиозном плане войско. Когда в одно солнечное утро я проснулся, мой похудевший оруженосец клевал носом рядышком. Отца Ансельма и Лии не было видно. Я осторожно встал, покачиваясь от слабости, но совсем чуть-чуть. Пошел, распахнул дверь, вдохнул полной грудью свежий морской воздух и сел на пороге. Жизнь продолжалась…


– Бульдозер! Подъем! Рога трубят, а нас ждут великие дела.


– Ми… лорд?! Я не сплю! Но как вы? Лягте сейчас же, вам нельзя вставать.


– Уже можно. Температуры нет, голова не болит, только есть очень хочется.


Жан вскочил, недоверчиво потрогал мой лоб, заулыбался и побежал встречать Лию. Оказывается, она отправилась за продуктами, а отшельник о чем-то молился у моря. Я вернулся в свою постель, поправил шкуры, заменявшие подушку, и… обнаружил сложенный вчетверо лист бумаги. Сердце предательски замерло… Я развернул лист – письмо, почерк женский, строчки ровные.


«Здравствуй, любимый.


Я так и не успела сказать тебе – прости… Почему-то кажется, что ты бы меня простил. Понял и простил. Я очень перед тобой виновата. Все, что я говорила тебе о монастыре, – это ложь. Не знаю, зачем врала, наверно, совсем потеряла голову, узнав, что ты вернулся. Но прошлое не дает мне убежать от самой себя. За те пять лет, пока тебя не было, я вышла замуж. Мой муж очень достойный человек, я любила и старалась сделать его счастливым. Было много всего: и плохого и хорошего. Так или иначе – я его жена. Мы обвенчаны перед Богом, и грешно разрушать это человеческими руками. Потом ты вернулся. Мне казалось, что мир рухнул… Я бросила все и побежала за тобой на край света. Я думала, ты вернулся за мной. Но это не так. У тебя уже сын, где-то далеко – его мать и по-прежнему твоя жена. В любое время тебя могут вернуть в твой мир. Мой муж ничего не знает. Если я вернусь, то ему даже не нужно ничего прощать – между нами ничего не было. Я должна это сделать. Только знай: я люблю тебя. Но… мы никогда не будем вместе. Прости меня. Не забывай. Не ищи.


Луна».


Вот и все. Дальше наступила пустота. Я никогда не обманывал себя, я знал, как много места она занимала в моей душе. То, что произошло сейчас… Есть вещи, которые невозможно описать словами. Мир стал черным. Душа обуглилась. Очень хотелось кричать. Но ведь, наверно, нужно что-то другое… Помолчим.



– Прошу к столу, лорд Скиминок! Курица уже готова, – счастливо рапортовала Лия, глядя на меня голубыми, любящими глазами. И она и Бульдозер просто светились. Добрый отшельник не мог разделить с нами трапезу по причине очередного строгого поста. Ради моего выздоровления наша ворчливая спутница закатила целый пир – печеная курица, два сорта вина, фрукты, деревенский хлеб (еще теплый), сметана, творог, зелень! Только сейчас я понял, как все-таки оголодал за время болезни.


– Милорд, мы так за вас волновались! Просто ужас какой-то. Жан ходит как привидение, меня к вам не пускает, все делает сам. Он со мной даже разговаривать перестал! Это и называется «мужская дружба», да?! Я его спать просто прогоняла, я его била! Он не хотел от вас отходить. Вот видите, прямо тут и спал. А если бы сам свалился? Не обижайтесь, милорд, но больные – такой заразный народ! Что бы я одна с вами двумя делала? Ну, а я заболей? Отец Ансельм объявил бы свой дом лазаретом, и на нас не покусился бы ни один вампир – тоже из боязни заразиться!


– Лия… – прочавкал я, – поговори еще, пожалуйста. Оказывается, я так давно не наслаждался твоей чарующей болтовней…


– О Господи! – чуть не расплакалась она. – Лорд Скиминок, как же я вас люблю!


– Жан, ты настоящий друг. Спасибо за все. Возьми еще кусочек курицы. Ты так исхудал, заботясь о моем здоровье.


– Все в порядке, милорд. Недостойно рыцаря даже говорить о том, сколько часов он провел у постели больного господина.


– Ладно, ладно, скромный ты наш. – Я похлопал его по плечу, а парень всегда так искренне реагировал на похвалу… Разревется еще, чего доброго, не хуже Лии. Хотя, если честно, глядя на преданные лица моих друзей, хотелось прослезиться самому. Вот здесь я дома.


– Локхайм не появлялся?


– Был, – кивнул Бульдозер. – Дважды. Но пана Юлия не нашли, вас не искали, а от замка по-прежнему так пахнет… Если бы могли хоть кому-то вас доверить, то попытались бы захватить Локхайм собственными силами.


– И что же, совсем никого не оказалось? – нарочито небрежно бросил я. Супруги быстро переглянулись.


– Никого! Да что вы, милорд… Ну кому бы мы могли вас доверить?! Да ни в жизнь! Да никогда! Да ни за какие коврижки!


– Спасибо…



Опубликовано: 30 июня 2010, 17:28     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор