File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Кен Фоллетт Человек из Санкт-Петербурга

 

Кен Фоллетт Человек из Санкт-Петербурга

Кен Фоллетт Человек из Санкт-Петербурга

Глава 11


Феликс был разбужен звоном первого утреннего трамвая. Открыв глаза, он наблюдал, как тот проезжал мимо, рассыпая вокруг яркие синие искорки от проводов. Трудовой люд, уборщики, носильщики, ремонтники дорог, спешили на свои рабочие места, куря и позевывая. В окнах трамвая виднелись их сумрачные лица.



Невысокое солнце ярко светило, но Феликс находился в тени Моста Ватерлоо. Он лежал на тротуаре головой к стене, завернувшись газетами. Сбоку от него расположилась дурно пахнущая старуха с красной физиономией пьянчужки. Она производила впечатление толстухи, но Феликс разглядел ее тощие грязноватые ноги, почти скрываемые платьем и высокими мужскими ботинками. Из этого он заключил, что полнотой она обязана несколькими слоями напяленной на себя одежды. Феликсу старуха понравилась: вчера вечером она развлекала местных бродяг тем, что учила их, как в просторечье называются различные части тела. Феликс повторял за ней эти слова, и все кругом хохотали.



С другого его бока помещался рыжеволосый паренек из Шотландии. Для него спать на улице было настоящим приключением. Мальчишка был крепким, задиристым и веселым. Глядя сейчас на его спящее лицо, Феликс заметил, что у того еще и усы не пробились – так юн он был. Что же с ним будет, когда наступит зима?



Их было около тридцати, лежащих вряд на тротуаре, головами к стене и ногами к проезжей части дороги, прикрывающихся старыми пальто, мешковиной, или же просто газетами. Первым зашевелился Феликс. Не умер ли кто из бродяг этой ночью, подумалось ему.



Он поднялся. После ночи, проведенной на уличном холоде, все тело его ныло. Из тени моста он вышел на солнце. Сегодня он встречается с Шарлоттой. Но как же он грязен, да и несет от него, как от бродяги. Он подумал было искупаться в Темзе, но вода в реке казалась еще грязнее. Тогда он отправился на поиски городской бани.



Он нашел одну такую на южном берегу реки. На двери висело объявление о том, что заведение открывается в девять часов. «Как это типично для социал-демократической администрации», – подумал Феликс. – «Строят баню, чтобы рабочие могли содержать себя в чистоте, но открывают ее в те часы, когда все уже на работе».



Он позавтракал у чайного киоска около вокзала Ватерлоо. Ему ужасно захотелось бутербродов с яичницей, но они ему были не по карману. Поэтому он, как обычно, взял лишь чай и кусок хлеба, сэкономив деньги на газету.



После ночи, проведенной в обществе бродяг, он чувствовал себя словно прокаженный. Смешно, подумал он, ведь в Сибири он радовался, когда удавалось спать в свинарнике – там всегда было тепло. Вполне понятно, почему сейчас он все воспринимал по-другому – ведь он собирался на свидание с собственной дочерью, а она будет сверкать чистотой, благоухать духами. На ней будет шелковое платье, перчатки, шляпка, возможно, она возьмет и зонтик от солнца.



Зайдя в здание вокзала, он купил номер «Таймс», уселся на каменную скамью около бани и погрузился в чтение, дожидаясь открытия заведения.



То, что он прочел в газете, вызвало у него шок.



УБИЙСТВО АВСТРИЙСКОГО НАСЛЕДНИКА И ЕГО СУПРУГИ



ВЫСТРЕЛ В БОСНИЙСКОМ ГОРОДЕ



СТУДЕНТ СОВЕРШАЕТ ПОЛИТИЧЕСКОЕ УБИЙСТВО



"Вчера утром в Сараево, столице Боснии, были убиты эрцгерцог Франц Фердинанд, наследник австро-венгерского престола и его супруга, графиня Гогенберг. Убийца, местный студент, выпустивший в свои жертвы пули из автоматического оружия, когда они возвращались с приема в ратуше.



Преступление, по всей очевидности, явилось результатом тщательно спланированного заговора. По пути из ратуши эрцгерцог и сопровождавшие его лица один раз чудом спаслись. Некий наборщик из южной Герцеговины бросил бомбу в их автомобиль. Очевидцы утверждают, что эрцгерцог отвел бомбу рукой, и она взорвалась позади его автомобиля, ранив при этом людей, находившихся во второй машине.



По имеющимся сведениям второй террорист родом из Грахова, расположенном в Боснии. Вероятнее всего, он принадлежит к общине боснийских сербов православного вероисповедания.



Оба преступника были немедленно арестованы, и полиции с трудом удалось удержать толпу от самосуда.



В тот момент, когда произошла эта трагедия, престарелый император Франц-Иосиф возвращался из Вены в свою летнюю резиденцию. Повсюду его восторженно встречали подданные".



Новость ошеломила Феликса. С одной стороны, его обрадовало, что покончено с еще одним никчемным аристократом, и тирании нанесен еще один удар; с другой же стороны, он чувствовал стыд оттого, что какой-то студент смог убить наследника австрийского престола, в то время как самому Феликсу никак не удавалось разделаться с русским князем. Но больше всего его теперь занимали перемены в международной политике, которые непременно последуют. Австрийцы, и Германия их в этом поддержит, будут мстить Сербии. Тут запротестует Россия. Проведет ли Россия мобилизацию? Если бы она была уверена в британской поддержке, то, безусловно, провела бы. Мобилизация в России означает мобилизацию в Германии, а уж! после этого никто не остановит немецких генералов.



С огромными усилиями разобрал Феликс и другие статьи на эту же тему. Заголовки пестрели выражениями типа: «ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ», «ТРАГЕДИЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ДОМА», «ОТЧЕТ С МЕСТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ». В колонках новостей было полно всякой чепухи, вроде описания ужаса и горя, охвативших многих и многих людей, а также постоянно повторяющихся утверждений, что, как бы трагично ни было происшествие, оно не повлияет на ситуацию в Европе и, следовательно, нет повода для беспокойства. Феликс посчитал все эти доводы чрезвычайно характерными для такой газеты, как «Таймс»: даже четырех всадников Апокалипсиса она бы умудрилась описать, как сильных правителей, способствующих стабилизации обстановки в мире.



Пока еще не заходила речь об ответных мерах Австрии, но, по твердому убеждению Феликса, это не за горами. И тогда...



Тогда разразится война.



«Но России вовсе незачем ввязываться в войну», – сердито подумал Феликс. То же самое относилось и к Англии. Врагами были Франция с Германией. Франция хотела вернуть потерянные в 1871 году Эльзас и Лотарингию, а немецкие генералы считали, что, если не показать свою военную мощь, то Германию задвинут на вторые роли.



Что может остановить Россию от вступления в войну? Ссора с союзниками. А что может вызвать ссору между Россией и Англией? Убийство Орлова.



Если убийство в Сараево могло положить начало войне, то другое убийство в Лондоне положило бы ей конец.



А отыскать Орлова могла бы Шарлотта.



Устало Феликс вновь обдумывал дилемму, мучившую его все последние сорок восемь часов. Изменилось ли что-нибудь после убийства эрцгерцога? Получал ли он право воспользоваться доверием юной девушки?



Двери бани должны были вот-вот открыться. Около них уже толпилась кучка женщин с узелками белья для стирки. Феликс сложил газету и встал.



Он знал, что злоупотребит ее доверием. Он не разрешил стоявшей перед ним дилеммы – он просто принял решение. Так уж сложилось, что вся его жизнь подвела его к этому шагу – убийству Орлова. На пути к этой цели он обрел новый импульс, и ничто не должно помешать ему ее исполнить, даже сознание того, что все его существование основано на заблуждении.



Бедная Шарлотта.



Двери бани открылись, и Феликс вошел внутрь.



Шарлотта все продумала. Обедали Уолдены в час и никаких гостей не предполагалось. К половине третьего маман уже будет отдыхать у себя в комнате. Шарлотта сможет потихоньку выскользнуть из дома и в три часа встретиться с Феликсом. Она проведет с ним час. А в половине пятого, умывшись и переодевшись, будет сидеть в утренней гостиной их дома, чтобы за чаем вместе с мамочкой принимать посетителей.



Но все ее планы разом рухнули. В полдень маман заявила:



– О, я забыла тебе сказать, сегодня мы обедаем у графини Миддлсекс в ее доме на Гросвенор-Сквер.



– О, Боже, – воскликнула Шарлотта, – мне совсем не хочется идти на званый обед.



– Не говори глупостей, тебе там понравится.



«Я сказала не то, что надо», – тут же подумала Шарлотта. «Следовало пожаловаться на головную боль и отказаться идти. Я слишком малодушна. Если бы я знала трансе, то бы смогла солгать, но лгать вот так экспромтом я не умею». Она попыталась возразить еще раз.



– Прости, мама, но мне не хочется туда идти.



– Нет, ты пойдешь, и никаких разговоров, – отпарировала мать. – Я хочу, чтобы графиня получше узнала тебя – она очень влиятельна. Да и маркиз Шалфонт будет там.



Званые обеды обычно начинались в половине второго и заканчивались в четвертом часу. «Значит, я буду дома около половины четвертого, и лишь в четыре смогу успеть в Национальную Галерею», – размышляла Шарлотта, – «к тому времени он либо уже уйдет, либо мне придется, даже если он дождется меня, тут же уйти, чтобы попасть домой к чаю».



Ей хотелось обсудить с ним происшедшее в Боснии убийство, узнать его точку зрения. А обедать со старой графиней ей вовсе не улыбалось, да кроме того...



– Кто такой маркиз Шалфонт?



– Это Фредди, ты его знаешь. Не правда ли, он очень мил?



– Ах, он. Мил? Я этого не заметила.



«Я могла бы написать записку на тот адрес в Кэмдон-Тауне и оставить ее на столике в прихожей, чтобы лакей опустил ее в почтовый ящик. Но ведь Феликс не живет по этому адресу, и в любом случае, до трех часов он не получит моей записки», – напряженно думала Шарлотта.



– Ну, так постарайся заметить его сегодня. Мне кажется, ты обворожила его.



– Кого?



– Фредди. Шарлотта, ты должна все-таки обратить хоть немного внимания на молодого человека, проявляющего к тебе интерес.



Так вот почему она так настаивала на этом обеде.



– О, мама, не будь же смешной...



– Что тут такого смешного?



Голос матери прозвучал негодующе.



– Я и тремя словами с ним не перемолвилась.



– Видимо, ты обворожила его не своей беседой.



– Прошу тебя, перестань!



– Ну, хорошо, не буду тебя дразнить. Ступай, переоденься. Надень то кремовое платье с коричневым кружевом – оно очень тебе к лицу.



Шарлотта подчинилась и отправилась к себе в комнату.



«Наверное, мне должно льстить внимание Фредди», – думала она, снимая платье. – «Но почему меня совсем не интересует никто из этих молодых людей? Вероятно, я еще не совсем готова для подобных вещей. К тому же, сейчас меня занимает многое другое. За завтраком папа сказал, что из-за убийства эрцгерцога непременно вспыхнет война. Но девушки не должны интересоваться такими делами Полагается, чтобы я думала о том, как бы обручиться до конца светского сезона – вот об этом и мечтает Белинда. Но не все девушки подобны Белинде – стоит только вспомнить суфражисток».



Одевшись, она спустилась вниз. Поболтала немного с маман, пока та пила свой шерри, а потом они отправились на Гросвенор-Сквер.



Графиня была весьма полной дамой шестидесяти с лишним лет. Она напомнила Шарлотте старый деревянный корабль, гниющий под слоем свежей краски. Званый обед оказался настоящим «девичником». Из мужчин, помимо Фредди, присутствовали племянник графини и один член парламент от консерваторов. Каждую из замужних женщин представили, как жену такого-то. «Если я когда-либо выйду замуж, – решила про себя Шарлотта, – то буду настаивать, чтобы меня представляли, как (именно) меня, а не в качестве чьей-то жены».



И графине, безусловно, было сложно устраивать интересные приемы, потому что множество людей просто не допускалось к ее столу, например, все без исключения либералы, все евреи, все, занимающиеся торговлей или имеющие дело с театром, разведенные и те, кто когда-либо нарушил представление графини о приличном поведении. Таким образом, круг ее друзей был довольно скучным.



Больше всего графиня любила порассуждать о том, из-за чего гибнет страна. Прежде всего, из-за подрывной деятельности (Ллойд Джорджа и Черчилля), вульгарности (Дягилев и пост импрессионисты) и слишком высоких налогов (один шиллинг три пенса из каждого фунта).



Однако сегодня тема гибели Англии уступила первое место новости об убийстве эрцгерцога. Депутат-консерватор весьма нудно объяснял, почему войны тем не менее не будет. Супруга латиноамериканского посла спросила тоном маленькой девочки, так взмутившим Шарлотту:



– Просто не понимаю, почему этим нигилистам нравится бросать бомбы и убивать людей?



У графини и на это был ответ. Оказывается ее доктор объяснил ей, что все суфражистки страдают истерией, а революционеры, по ее мнению, страдают аналогичной болезнью с поправкой на мужской темперамент.



Шарлотта, прочитавшая утренний выпуск «Таймс» от корки до корки, не могла не возразить.



– С другой стороны, причина, возможно, в том, что сербы не хотят подчиняться Австрии.



Маман бросила на нее гневный взгляд, а все остальные посмотрели на нее, как на сумасшедшую, а потом сделали вид, что ничего не слышали.



Фредди сидел рядом. Его круглое лицо словно все время сияло. Он тихо заговорил с ней.



– Послушай, ты говоришь такие невероятные вещи.



– Что такого невероятного я сказала? – удивилась Шарлотта.



– Ну, знаешь ли, можно подумать, ты оправдываешь тех, кто стрелял в эрцгерцога.



– А если бы австрийцы решили захватить Англию, ты бы, наверное, стрелял в эрцгерцогов, не так ли? – Ты просто несравненна, – промолвил Фредди.



Шарлотта отвернулась от него. Ей начало казаться, что она потеряла голос: никто будто не слышал ее слов. Она не на шутку разозлилась.



Тем временем графиня села на своего любимого конька. «Низшие классы ленивы», – утверждала она, а Шарлотта подумала: «И это говорит женщина, не работавшая в своей жизни и дня!»



Далее графиня начала возмущаться тем, что теперь у каждого ремесленника был мальчик-помощник, который нес его ящик с инструментами. «Разумеется всякий рабочий и сам мог бы нести свои инструменты», – заявила она как раз в тот момент, когда лакей подавал ей блюдо с вареным картофелем. А за третьим бокалом вина стала обвинять рабочих в том, что они пьют слишком много пива днем и поэтому к вечеру уже не в состоянии трудиться. «Простой люд слишком избаловался», – продолжала она, а в это время три лакея и две служанки убирали со стола, готовясь принести десерт. «Правительство не должно заботиться о медицинской помощи и пенсиях для неимущих. В низших классах бедность воспитывает бережливость, а это уже само по себе добродетель», – заключила она под конец обеда, которого семье рабочего из десяти человек хватило бы на пару недель. «Люди должны рассчитывать только на самих себя», – проговорила она, когда Батлер помог ей встать из-за стола и пройти в гостиную.



Шарлотта вся кипела от едва сдерживаемой ярости. Разве можно осуждать революционеров за то, что они станут стрелять в таких, как графиня?



Фредди подал ей чашку кофе.



– Потрясающая старая боевая лошадь, эта графиня, не правда ли?



– Она самая отвратительная старуха, которую мне когда-либо приходилось видеть, – ответила Шарлотта.



Круглое лицо Фредди вспыхнуло от смущения.



– Тсс! – сказал он.



«По крайней мере, – подумала Шарлотта, – никто не скажет, что я флиртую с ним».



Часы на камине пробили три. Шарлотте казалось, что ее заключили в темницу. В эти минуты Феликс ждал ее на ступенях Национальной Галереи. Ей надо было во что бы то ни стало выбраться из дома графини. «Что я делаю здесь, когда могла бы быть с человеком, который говорит умные вещи, а не болтает всякие глупости?» – спрашивала себя Шарлотта.



– Мне пора в парламент, – произнес депутат-консерватор.



Его жена поднялась, чтобы уйти вместе с ним. Шарлотта решила воспользоваться этой возможностью ускользнуть.



Подойдя к супруге депутата, она тихим голосом обратилась к ней:



– У меня немного разболелась голова. Не могла бы я поехать с вами? Вы ведь непременно проедете мимо моего дома по пути в Вестминстер.



– Конечно, леди Шарлотта.



В этот момент маман разговаривала с графиней. Перебив их, Шарлотта повторила свою выдумку по поводу головной боли.



– Я знаю, что маме хотелось бы еще побыть здесь, поэтому я уеду с миссис Шекспир. Благодарю за чудесный обед, ваша светлость.



Графиня царственно кивнула головой. «А я неплохо справилась с этим», – думала про себя Шарлотта, выходя из зала и спускаясь по лестнице.



Она дала свой адрес кучеру четы Шекспир со словами:



– Во двор въезжать не нужно – просто остановитесь у входа.



По дороге миссис Шекспир посоветовала ей принять от головной боли ложечку лауданума. Кучер сделал так, как ему велели, и уже в три часа двадцать минут Шарлотта стояла на тротуаре около своего дома, наблюдая, как отъезжал привезший ее экипаж. В дом она не пошла, а вместо этого направилась к Трафальгарской площади.



Она добралась туда чуть позже половины четвертого и бегом поднялась по лестнице Национальной Галереи. Феликса видно не было. «Он ушел, – подумала она, – все напрасно». И тут вдруг он возник из-за массивных колонн, будто только и ждал ее появления. От радости она готова была расцеловать его.



– Простите, что заставила вас ждать, – сказала она, пожимая его руку. – Меня заставили пойти на отвратительный званый обед.



– Раз вы здесь, все остальное неважно.



Он улыбался, но улыбка его показалась Шарлотте вымученной – так улыбаются дантисту перед тем, как вам собираются удалить зуб.



Они вошли в галерею. Шарлотта любила прохладу и тишину музея, его стеклянные купола и мраморные колонны, и картины с их многоцветьем, красотой и страстью.



– По крайней мере, родители научили меня понимать живопись, – проговорила она.



Он взглянул на нее своими темными грустными глазами.



– Будет война, – молвил он.



Из всех людей, обсуждавших сегодня эту тему, казалось, только папа и Феликс приняли ее близко к сердцу.



– Папа сказал то же самое. Но я не понимаю, почему.



– Франция и Германия считают, что от этой войны много выиграют. А Россия, Австрия и Англия могут оказаться втянутыми в нее.



Они пошли дальше по залу. Картины, видимо, не очень интересовали Феликса.



– Почему вы так беспокоитесь? Вас возьмут в армию? – спросила она. – Я слишком стар для этого. Но я думаю о всех тех миллионах крестьянских сыновей, которых убьют или искалечат на войне, смысла которой они не понимают и не хотят понимать.



До сих пор Шарлотта считала, что на войне одни мужчины убивают других, но теперь Феликс объяснил ей, что война сама является убийцей. Он вновь показал ей мир в новом, непривычном свете.



– Я никогда не смотрела на это с такой точки зрения.



– То же самое относится и к графу Уолдену. Поэтому-то он и допустит, чтобы война началась.



– Я уверена, что папа все бы сделал, чтобы не допустить войны.



– Вы ошибаетесь, – перебил ее Феликс. – Он-то как раз и способствует ее возникновению.



Шарлотта недоуменно нахмурилась.



– Что вы такое говорите?



– Из-за этого князь Орлов и прибыл сюда. Ее недоумение лишь усилилось.



– Откуда вы знаете об Алексе?



– Я знаю об этом больше, чем вы. У полиции есть агенты среди анархистов, но и у анархистов есть свои люди в полиции. Нам удалось узнать, что Уолден и Орлов ведут переговоры о соглашении, в результате которого Россия может оказаться втянутой в войну на стороне Британии.



Шарлотта собралась было возразить, что папа на такое не пойдет, но потом поняла, что Феликс прав. Теперь становились понятными реплики, которыми папа и Алекс обменивались, когда Алекс гостил у них, как и то, что папа, вызывая возмущение друзей, начал общаться с либералами вроде Черчилля.



– Зачем ему заниматься этим? – спросила Шарлотта.



– Боюсь, ему плевать на то, сколько русских крестьян погибнет, лишь бы Англия по-прежнему доминировала в Европе.



«Да, несомненно, папа бы рассматривал ситуацию именно в таком свете», – подумала она. Вслух же сказала:



– Это просто ужасно. Почему же вы не объясняете ничего людям? Об этом надо кричать криком.



– Кто меня услышит?



– Разве в России не захотят услышать?



– Возможно, но для этого нужно сделать что-то особенное, чтобы привлечь внимание людей.



– Что, например?



Феликс внимательно посмотрел на нее.



– Например, похитить князя Орлова.



Не поверив своим ушам, она сначала расхохоталась, затем резко остановилась. Ей пришло в голову, что, возможно, он просто шутит, желая сильнее выразить свою мысль; но, взглянув на него, поняла, что он говорит совершенно серьезно. Тут впервые она задумалась, а в своем ли он уме.



– Вы не можете на самом деле так думать, – произнесла она, потрясенная.



Он криво улыбнулся.



– Вы считаете меня сумасшедшим?



Она понимала, что это не так. Покачала головой.



– Вы самый разумный человек, которого я когда-либо встречала.



– Тогда присядьте, и я все вам объясню.



Она позволила ему усадить себя в кресло.



– Царь уже не доверяет англичанам из-за того, что они впускают в Англию политэмигрантов вроде меня. Если бы кто-то из нас похитил его любимого племянника, разразился бы настоящий скандал, и ни о каком военном сотрудничестве не могло бы уже быть и речи. А когда русские люди узнали бы, что замышлял Орлов, их гнев был бы столь силен, что царю ни за что не удалось бы погнать их на войну. Понимаете? Пока он говорил, Шарлотта внимательно изучала его лицо. Он вел себя спокойно, рассудительно, лишь чуть-чуть напряжено. Никакого фанатического блеска в глазах. Во всем, что он говорил, была логика, но логика сказки, а не того мира, в котором она в действительности жила.



– Я понимаю, – промолвила она, – но нельзя похищать Алекса, ведь он такой милый человек.



– Этот милый человек, если ему позволить, пошлет на смерть миллион других милых людей. Вот где реальность, Шарлотта, а не на этих картинах с битвами богов. Уолден и Орлов обсуждают войну, на которой гибнут люди, в крови и грязи. Безо всякой помощи. Половина зла в мире совершается милыми молодыми людьми вроде Орлова, считающими, что они имеют право затевать войны между народами.



Ужасающая мысль вдруг пронзила ее.



– Однажды вы уже пытались похитить его.



Он согласно кивнул.



– Там, в парке. Вы сидели в экипаже. Но тогда не получилось.



– О, Боже мой!



Отвращение и отчаяние нахлынули на нее. Он взял ее руку.



– Но вы ведь знаете, что я прав, не так ли?



Ей стало казаться, что он и в самом деле прав. Его мир был настоящим; это она существовала в сказочном Зазеркалье. Лишь в сказках дебютанток в белых платьях представляли Королю и Королеве, Принц отправлялся на войну, а Граф был добр со своими слугами, так любившими его, а Графиня была достойной старой дамой; лишь в сказках и речи не было о половых отношениях. А в настоящей жизни ребенок служанки Энни рождается мертвым, потому что маман прогоняет девушку без рекомендации, там люди спят на улицах, потому что у них нет дома, там существуют сиротские приюты, Графиня оказывается злобной старой ведьмой, а Шарлотту бьет в живот улыбающийся здоровяк в твидовом костюме около самого Букингемского дворца.



– Я знаю, что вы правы, – сказала она Феликсу.



– Это очень важно, – подхватил он. – Ведь вы главное лицо во всем этом деле.



– Я? О, нет!



– Мне нужна ваша помощь.



– О, пожалуйста, не говорите так.



– Видите ли, я не могу разыскать Орлова.



«Это несправедливо, – подумала она. – Все происходит слишком быстро».



Она почувствовала себя несчастной, загнанной в ловушку. Ей хотелось помочь Феликсу, она понимала, как серьезно все это, но ведь Алекс был ее кузеном и гостем их дома – как же могла она предать его?



– Так вы поможете мне? – спросил Алекс.



– Я не знаю, где находится Алекс, – ответила она уклончиво.



– Но вы могли бы это узнать.



– Да.



– Так вы сделаете это?



Она вздохнула.



– Не знаю.



– Шарлотта, но вы должны.



– Что значит должна? – вскипела она. – Все указывают мне, что именно я должна делать – а я-то думала, вы меня достаточно уважаете.



Он удрученно посмотрел на нее.



– Сожалею, что мне приходится просить вас об этом. Она сжала его руку.



– Я подумаю.



Он открыл было рот, но она приложила к его губам палец, не давая ему возразить.



– Пока что вам придется удовольствоваться этим.



* * *

В семь тридцать Уолден, в вечернем смокинге и шелковом цилиндре, выехал в своем «Ланчестере». Теперь он все время пользовался автомобилем, средством более мобильным и быстрым, чем экипаж, возникни вдруг опасность. Впереди сидел Причард с револьвером за пазухой. Казалось, нормальной жизни пришел конец. Они подъехали к заднему входу в дом номер десять по Даунинг-стрит. Сегодня собирался кабинет министров для обсуждения соглашения, выработанного Уолденом и Алексом. Сейчас Уолдену предстояло услышать, одобрит ли его кабинет министров или нет.



Его провели в небольшую гостиную. Там уже находились Черчилль с премьером Асквитом. Оба стояли, опираясь на боковой столик с напитками. Уолден пожал Асквиту руку.



– Добрый день, господин премьер-министр.



– Хорошо, что вы приехали, лорд Уолден.



У Асквита были серебристые волосы и гладко выбритое лицо. В его глазах светился юмор, но рот был маленький, тонкогубый и упрямый, а подбородок квадратный и широкий. В голосе его Уолден отметил слабый йоркширский акцент, сохранившийся несмотря на годы, проведенные в Оксфорде. У него была необычайно крупная голова, в которой, по мнению сведущих, находился мозг, работавший с эффективностью машины. Но, подумал Уолден, людям всегда свойственно наделять премьер-министров большими умственными способностями, чем они на самом деле обладают.



– Боюсь, что кабинет не одобрит вашего предложения, – проговорил Асквит.



У Уолдена упало сердце. Желая скрыть смущение, он решил прибегнуть к резкой, прямой манере.



– Почему же нет?



– В основном, возражает Ллойд Джордж.



Уолден недоуменно посмотрел на Черчилля. Тот кивнул.



– Вы вероятно думали, как, впрочем, и другие, что Ллойд Джордж и я всегда голосуем одинаково. Ну, теперь вы знаете, что это не так.



– На чем основано его возражение?



– Это вопрос принципа, – ответил Черчилль. – Он говорит, что мы раздаем Балканы, как предлагают коробку с конфетами: пожалуйста, угощайтесь, выбирайте, что вам по вкусу – Фракия, Босния, Болгария, Сербия. «У маленьких стран есть свои права», – утверждает он. Вот что происходит, когда в кабинет министров попадает валлиец. Валлиец и адвокат, не знаю, что хуже.



Его неуместная веселость вызвала раздражение Уолдена. «Это ведь настолько же его проект, как и мой, – подумал Уолден. – Почему же его это не огорчает так, как меня?»



Сели обедать. Их обслуживал один лишь дворецкий. Асквит ел очень мало. А Черчилль, по мнению Уолдена, слишком много пил. Мрачный Уолден с каждым глотком проклинал про себя Ллойд Джорджа.



В конце первой перемены Асквит проговорил:



– Нам необходим этот договор. Рано или поздно между Францией и Германией вспыхнет война, и если русские останутся в стороне, Германия захватит Европу. Нельзя этого допускать.



– Что же следует предпринять, чтобы Ллойд Джордж изменил свое мнение? – спросил Уолден.



Тонкие губы Асквита изогнулись в улыбке.



– Если бы я получал по фунту всякий раз, когда мне задают подобный вопрос, я стал бы богатым человеком.



Дворецкий подал каждому по куропатке и налил кларета.



– Надо предложить нечто умеренное, такое, с чем бы Ллойд Джордж согласился, – сказал Черчилль.



Спокойный тон Черчилля буквально взбесил Уолдена.



– Вы отлично понимаете, что это будет не так легко сделать, – резко бросил он.



– Конечно, нет, – мягко произнес Асквит. – Все же, следует попытаться. Что-нибудь вроде того, что Фракия будет независимой страной под протекторатом России.



– Я целый месяц потратил на то, чтобы уговорить их, – устало проговорил Уолден.



– Тем не менее, ситуация такова, что после убийства бедняги Франца Фердинанда все изменилось, – заметил Асквит. – Теперь Австрия снова проявляет агрессивность на Балканах, а русским, как никогда, нужна эта опорная территория, которую, собственно, мы и пытаемся отдать им.



Забыв о своем разочаровании, Уолден начал обдумывать услышанное.



– А как насчет Константинополя? – через минуту спросил он.



– Что вы имеете в виду?



– Предположим, мы предложим русским Константинополь – будет ли Ллойд Джордж против этого возражать?



– Он может сказать, что это все равно, что отдать Кардифф ирландским республиканцам, – отпарировал Черчилль.



Игнорируя его выпад, Уолден посмотрел на Асквита. Асквит отложил в сторону приборы.



– Что ж. После того, как он изложил свои принципы, ему может захотеться продемонстрировать разумную гибкость в случае, если ему предложат компромисс. Думаю, он может пойти на такое предложение. Но устроит ли это русских?



В этом Уолден не был уверен, но сама идея необычайно воодушевила его.



– Если вы сможете уговорить Ллойд Джорджа, то и я смогу убедить Орлова, – воскликнул он.



– Превосходно! – произнес Асквит. – А что там с этим анархистом?



Радость Уолдена несколько утихла.



– Они делают все возможное, чтобы уберечь Алекса, и ситуация остается напряженной.



– А я думал, что Безил Томсон хороший профессионал.



– Отличный, – сказал Уолден. – Но боюсь, Феликс еще более искусный.



– Не думаю, что следует позволять этому типу запугивать нас, – возразил Черчилль.



– Но мне действительно страшно, джентльмены, – перебил его Уолден. – Трижды Феликс ускользал от нас, а в последний раз арестовывать его отправились тридцать полицейских. В данный момент я не представляю себе, как бы он смог добраться до Алекса, но это не значит, что и он не представляет себе такой возможности. А мы знаем, что произойдет в случае убийства Алекса – рушится наш союз с Россией. Сейчас Феликс самый опасный человек для Англии.



Асквит кивнул, лицо его было серьезно.



– Если вас не будут удовлетворять меры, принимаемые для обеспечения безопасности Орлова, связывайтесь непосредственно со мной.



– Благодарю вас.



Дворецкий предложил Уолдену сигару, но тот почувствовал, что здесь его дела завершены.



– Жизнь должна идти своим чередом, а я должен поспешить на прием к миссис Гленвил. Там я и выкурю свою сигару, – объяснил Уолден.



– Только не говорите им, где вы обедали, – промолвил Черчилль с улыбкой.



– Никогда бы не осмелился – ведь в таком случае они перестанут со мной разговаривать.



Допив вино, Уолден поднялся.



– Когда вы выскажете Орлову ваше новое предложение? – поинтересовался Асквит.



– Утром же отправляюсь в Норфолк.



– Прекрасно.



Дворецкий принес Уолдену пальто и шляпу. Он попрощался и вышел.



У ворот сада стоял Причард, беседуя с дежурным полицейским.



– Возвращаемся домой, – распорядился Уолден.



«Я говорил слишком необдуманно», – размышлял он по дороге домой. – «Обещал уговорить Алекса согласиться на предложение о Константинополе, но не представляю себе, как этого добиться».



Все это очень тревожило его. Он мысленно начал подбирать слова, которые завтра адресует Алексу.



Не успев как следует ничего придумать, он уже оказался у ворот своего дома.



– Через несколько минут нам снова понадобится автомобиль, – сказал он Причарду.



– Хорошо, милорд.



Войдя в дом, Уолден направился наверх помыть руки. На лестнице он встретил Шарлотту.



– Мама собирается? – спросил он.



– Да, будет готова через несколько минут. А как твоя политика?



– Все идет очень медленно.



– Почему вдруг ты снова всем этим занялся? Он улыбнулся.



– Если коротко, то для того, чтобы помешать Германии завладеть Европой. Но пусть твоя хорошенькая головка не беспокоится о...



– Я и не буду беспокоиться. Но куда ты задевал кузена Алекса?



Он заколебался. Не будет вреда, если она узнает об этом, но, с другой стороны, зная эту тайну, она случайно может выболтать ее постороннему. Для нее же лучше оставаться в неведении.



– Если тебя спросят, скажи, что не знаешь, – проговорил он.



Улыбнулся и пошел наверх к себе.



Бывали моменты, когда очарование английской жизни переставало радовать Лидию.



Обычно она любила приемы, на которых в чьем-либо доме собирались сотни гостей для абсолютного ничегонеделания: ни танцев, ни специального угощения, ни карточной игры. Вы просто здоровались за руку с хозяйкой, выпивали бокал шампанского, а потом расхаживали по огромному особняку, болтая с друзьями и восхищаясь нарядами друг друга. Сегодня же ее поразила бессмысленность подобного времяпрепровождения. Она с тоской стала вспоминать о России. Ей начало казаться, что уж там красавицы несомненно были бы более блистательны, интеллектуалы острее, разговоры значительнее, а вечерний воздух не так сладок и усыпляющ. Но на самом-то деле она слишком нервничала – из-за Стивена, из-за Феликса и Шарлотты – чтобы получать удовольствие от общения.



Она спустилась по широкой лестнице в сопровождении Стивена и Шарлотты. Тут миссис Гленвилл выразила восхищение ее бриллиантовым ожерельем. Они двинулись дальше. Стивен отошел от них перемолвиться несколькими словами с одним из своих приятелей из палаты Лордов. Лидия услышала, как кто-то из них произнес: «Дополнение к законопроекту». Дальнейшее ее уже не интересовало. Они пошли дальше, улыбаясь и раскланиваясь с гостями. «Что я тут делаю?» – все время думала про себя Лидия.



– Кстати, мама, а куда подевался Алекс? – вдруг спросила Шарлотта.



– Не знаю, дорогая, – рассеянно ответила Лидия. – Спроси у отца. Добрый вечер, Фредди.



Но Фредди явно интересовала Шарлотта, а не Лидия.



– Я думал над тем, что ты сказала на обеде, – проговорил он. – И пришел к выводу, что все дело в том, что мы англичане, мы другие.



С этим Лидия и оставила их. «В мое время, – вспоминала она, – мужчин завоевывали не разговорами о политике, но, возможно, теперь все по-другому. Впечатление такое, что Фредди готов говорить с Шарлоттой на любые, интересующие ее темы. Собирается ли он сделать ей предложение? О, Боже, я бы тогда смогла спокойно вздохнуть».



В одной из гостиных, где тихо играл струнный квартет, она столкнулась со своей невесткой Клариссой. Они заговорили о своих дочерях, и Лидия испытала тайное удовлетворение оттого, что у Клариссы были поводы ужасно беспокоиться за Белинду.



– Я не против того, что она покупает себе сверхмодные одежды и демонстрирует лодыжки, и не возражала бы против ее курения, если бы она не выставляла этого напоказ, – сказала Кларисса. – Но ведь она ходит в самые злачные заведения слушать этот негритянский джаз, а на прошлой неделе даже отправилась на боксерский матч?



– Разве ее никто не сопровождает?



Кларисса вздохнула.



– Я сказала ей, что она может ходить безо всяких дуэний, если идет куда-то в обществе знакомых нам девушек. Теперь я понимаю, что допустила ошибку. А Шарлотту, вероятно, всегда кто-то сопровождает?



– Теоретически, да, – сказала Лидия. – Но ведь она ужасно непослушна. Как-то раз даже потихоньку выскользнула из дома и отправилась на митинг суфражисток.



Лидия вовсе не собиралась рассказывать Клариссе всю постыдную правду, а выражение «митинг суфражисток» показалось ей более приемлемым, чем «демонстрация». – Шарлотта проявляет интерес к самым неподходящим для светской леди вещам, например, к политике. Не понимаю, где она набирается таких идей? – пожаловалась Лидия.



– И меня то же самое беспокоит, – проговорила Кларисса. – Белинду всегда воспитывали на самой лучшей музыке, самых полезных книгах, в строгости и дисциплине... просто диву даюсь, откуда в ней эта тяга к вульгарному? А хуже всего то, что я не могу убедить ее, что волнуюсь о ее счастье, а не о своем.



– О, я так рада слышать от тебя эти слова! – воскликнула Лидия. – Я чувствую абсолютно то же самое. Шарлотте кажется, что в том, как мы стараемся оградить ее от всего дурного, есть нечто фальшивое и глупое.



Она вздохнула.



– Надо скорее выдать их замуж, пока они не натворили бед.



– Совершенно верно. У Шарлотты уже есть поклонник?



– Фредди Шалфонт.



– О, да, я слышала об этом.



– Он даже готов говорить с ней о политике. Но боюсь, он ее мало интересует. А как с Белиндой?



– Проблема прямо противоположная. Ей нравятся все эти молодые люди.



– О, Боже!



Рассмеявшись, Лидия прошла дальше. Настроение ее немного улучшилось. Ведь Клариссе, как мачехе, было в каком-то отношении труднее, чем Лидии.



«Наверное, я должна за многое быть благодарной Господу», – подумалось ей.



В следующей гостиной она увидела графиню Мидлсекс. На подобных приемах обычно люди стояли, графиня же предпочитала сидеть, допуская до себя людей ее круга знакомых. Лидия подошла к ней как раз в тот момент, когда от нее удалялась леди Гей-Стивенс. – Полагаю, Шарлотта оправилась после головной боли? – задала вопрос графиня.



– Да, вполне. Благодарю вас за участие.



– О, не стоит благодарности, – заметила графиня. – Дело в том, что мой племянник видел ее в четыре часа в Национальной Галерее.



В Национальной Галерее? Боже, что она там делала? Значит, дочь снова удрала. Но Лидия вовсе не собиралась давать понять графине, что Шарлотта столь непослушна.



– Она всегда любила искусство, – сымпровизировала Лидия.



– Она была там с мужчиной, – съехидничала графиня. – Должно быть, у Фредди появился соперник.



«Ну, негодная девчонка!» – Лидия с трудом сдерживала ярость. Вслух же проговорила:



– Да, именно так.



– Кто же он?



– Так, один из их компании, – в отчаянии выдавила из себя Лидия.



– О, нет же, – возразила графиня с коварной усмешкой. – Это был мужчина около сорока в твидовой кепке.



– В твидовой кепке!



Лидия понимала, что ее сейчас унизили, но ей было все равно. Кто это был за мужчина? О чем вообще думала Шарлотта? Что станет с ее репутацией?



– Они держались за руки, – добавила графиня с насмешкой, обнажая гнилые зубы.



Лидия больше не могла делать вид, что все в порядке.



– О, Боже! Что еще натворила моя дочь! – воскликнула она.



– В мое время традиция дуэний как раз и помогала предотвращать подобное, – заявила графиня.



Внезапно Лидия почувствовала злость из-за того, что старуха так радовалась произошедшей катастрофе.



– Это было сто лет тому назад, – резко бросила она графине и ушла.



Мужчина в твидовой кепке! Держались за руки! Сорокалетний! Все это было слишком ужасным. Кепка означала, что он из рабочего сословия, возраст выдавал в нем распутника, а то, что они держались за руки, говорило о том, что дело зашло далеко, может быть, слишком далеко.



«Что я могу поделать», – горестно думала она, – «если ребенок уходит из дома без спроса? О, Шарлотта, Шарлотта, ты даже не представляешь, что ты с собой творишь!»



– Так на что же похож матч по боксу? – спросила Шарлотта Белинду.



– Ужасно захватывающее, но и страшное зрелище, – ответила Белинда. – Двое здоровенных мужчин, одетые только в трусы, стоят там и пытаются избить друг друга до смерти.



Шарлотта не могла представить себе, что это может быть захватывающим.



– По-моему, это отвратительно.



– Я так разволновалась, – тут Белинда понизила голос, – что почти позволила Питеру Зайти Слишком Далеко.



– Что ты имеешь в виду?



– Ну, ты понимаешь. После матча, в машине, по пути домой. Я позволила ему поцеловать меня и все такое прочее.



– Что значит: все такое прочее?



– Он поцеловал мне грудь, – прошептала Белинда.



– О, – Шарлотта недоуменно нахмурилась. – И это было приятно?



– Божественно!



– Ну, ну.



Тут Шарлотта попыталась представить себе, как Фредди целует ей грудь, и ей стало ясно, что ничего божественного она бы при этом не испытала. Мимо прошла маман со словами:



– Мы уезжаем, Шарлотта.



– У нее сердитый вид, – заметила Белинда. Шарлотта пожала плечами.



– В этом нет ничего необычного.



– Вечером мы отправляемся послушать музыку черных. Поедем с нами, хочешь?



– Что за музыка черных?



– Джаз. Это потрясающе.



– Мама мне не позволит.



– Твоя мама слишком старомодна.



– Я и сама это знаю! Но мне уже пора.



– Ну, пока.



Шарлотта спустилась по лестнице и взяла в гардеробе свою накидку. Ей казалось, что внутри нее жило два существа, подобно доктору Джекиллу и мистеру Хайду. Одно существо вежливо улыбалось и болтало с Белиндой о девичьих секретах, а другое – задумывалось о похищении и предательстве, и с невинным видом задавало провокационные вопросы.



Не дожидаясь родителей, она вышла из особняка и отдала распоряжение лакею:



– Машину графу Уолдену.



Через пару минут ко входу подъехал «Ланчестер» и Причард опустил верх. Потом вышел из авто и открыл Шарлотте дверь.



– Причард, где князь Орлов?



– Это должно держаться в тайне, миледи.



– Но мне вы можете сказать.



– Вам лучше спросить об этом у вашего отца, миледи. Ничего не получалось. Слуги, знавшие ее с детства, просто не слушались ее.



Сдавшись, она проговорила:



– Тогда пойдите в холл и скажите, что я жду их в машине.



– Хорошо, миледи.



Шарлотта откинулась на кожаную спинку сиденья. Она уже троим задавала вопрос об Алексе, и ни один из них ей не ответил. Они не верили, что она сохранит этот секрет, и, что самое ужасное, все они были правы. Тем не менее, она еще не решила, станет ли помогать Феликсу или нет. Теперь же, если ей не удастся добыть нужную информацию, ей не придется принимать столь мучительного решения. Каким это было бы облегчением.



Она договорилась встретиться с Феликсом послезавтра на том же месте и в то же время. Что он скажет, когда она сообщит, что ничего не узнала? Станет ли презирать ее? Нет, он не таков. Но разочаруется страшно. Возможно, он найдет какой-то другой способ разузнать, где находится Алекс. Ей не терпелось вновь его увидеть. С ним было так интересно, она столько узнала от него, что вся остальная жизнь казалась ей теперь скучной и пресной. Даже этот пугающий выбор, перед которым он поставил ее, был предпочтительнее нудной дилеммы, какое же надеть платье для очередного пустопорожнего светского приема.



Папа и мама уселись в машину, а Причард нажал на газ.



– В чем дело, Лидия? У тебя расстроенный вид, – сказал папа.



Маман взглянула на Шарлотту.



– Что ты делала сегодня в Национальной Галерее?



У Шарлотты екнуло сердце. Значит, ее кто-то видел и наябедничал. Теперь быть беде. Руки ее задрожали. Ей пришлось крепко их сжать.



– Смотрела картины.



– Ты была там с мужчиной.



– О, нет. Шарлотта, объясни же, в чем дело, – взмолился папа.



– Это один мой знакомый, – проговорила Шарлотта. – Вам бы он не понравился.



– Конечно нет! – воскликнула маман. – Человек в твидовой кепке!



– В твидовой кепке? Черт побери, да кто он такой? – потребовал объяснения отец.



– Он ужасно интересный человек, все понимает...



– И держит тебя за руку! – перебила мать. Папа не сдержался.



– Как это вульгарно, Шарлотта! В Национальной Галерее!



– Никакого романа здесь и в помине нет. Вам нечего беспокоиться, – сказала Шарлотта.



– Нечего беспокоиться? – с нервным смешком сказала маман. – Эта старая злюка графиня все знает и всем расскажет.



– Как ты могла так поступить по отношению к своей матери? – грустно произнес папа.



Шарлотта не могла вымолвить ни слова. В голове у нее пронеслось: «Я же не сделала ничего дурного. Прост разговаривала с умным человеком! Почему они гак грубы со мной? Ненавижу их!»



Папа продолжил:



– Лучше скажи нам, кто он такой. Думаю, ему можно дать отступного.



– Полагаю, он один из тех немногих, кто не польстится на деньги! – закричала Шарлотта.



– Наверное, какой-нибудь радикал, – промолвила маман. – Скорее всего, именно он и забивал тебе голову всякими глупостями вроде суфражизма. Наверное, носит сандалии и ест картошку в мундире.



Тут она уж совсем вышла из себя.



– Вероятно верит в свободную любовь! Если только ты...



– Нет, об этом не волнуйся, – оборвала ее Шарлотта. – Я же сказала тебе, здесь нет никакого романа. Я вообще не из тех, кто склонен к романам.



По щеке ее скатилась слеза.



– Не верю ни одному твоему слову, – с отвращением проговорил отец. – И никто не поверит. Не знаю, понимаешь ты или нет, но этот случай для всех нас означает катастрофу в глазах света.



– Лучше запереть ее в монастырь! – истерически закричала мама и расплакалась.



– Я уверен, это не понадобится, – промолвил папа. Маман затрясла головой.



– Я не то хотела сказать. Прости мою резкость, но я ужасно волнуюсь...



– Тем не менее, после того, что произошло, ей нельзя оставаться в Лондоне.



– Безусловно.



Машина въехала во двор их дома. Мама вытерла глаза, чтобы слуги не заметили неладного.



«Теперь они не дадут мне возможности видеться с Феликсом, ушлют из города и запрут. Напрасно я сразу же не сказала ему, что постараюсь помочь, а вместо этого мямлила, что еще подумаю. По крайней мере, тогда бы он точно знал, что я на его стороне. Все равно им не одолеть меня. Я не стану жить той жизнью, которую они расписали для меня – не выйду замуж за Фредди, не превращусь в леди Шалфонт и не буду растить толстых, покорных детишек. Они не смогут вечно держать меня взаперти. Как только мне исполнится двадцать один, я пойду работать к миссис Пэнкхерст, буду читать книжки об анархизме и организую приют для незамужних матерей. А если у меня самой когда-нибудь будут дети, я никогда, ни за что не стану лгать им», – размышляла Шарлотта. Они вошли в дом.



– Пройдемте в гостиную, – сказал папа. Причард последовал за ними.



– Приготовить вам сэндвичи, милорд? – спросил он.



– Не сейчас. Пожалуйста, оставьте нас одних, Причард.



Причард вышел.



Папа налил себе бренди с содовой и отпил.



– Подумай хорошенько, Шарлотта. Может быть, ты всё-таки скажешь, кто этот человек? – спросил он.



Ей хотелось прокричать:



– Он анархист, который пытается предотвратить задуманную вами войну!



Но она лишь отрицательно покачала головой.



– В таком случае ты должна понять, – почти мягко произнес отец, – что мы никак не можем доверять тебе.



«Раньше вы могли бы, – с горечью подумала она, – но теперь уже поздно».



Отец заговорил с маман.



– На месяц ей придется уехать в деревню, только так можно удержать ее от неприятностей. А потом после королевской регаты она сможет отправиться в Шотландию на время охотничьего сезона.



Он вздохнул.



– Может быть, на следующий год она будет вести себя более соответствующе.



– Значит отправим ее в поместье Уолденов, – сказала маман.



«Они говорят обо мне, как о чем-то неодушевленном», – пронеслось в голове у Шарлотты.



– Завтра утром я еду в Норфолк повидаться с Алексом. Она поедет со мной, – объявил отец.



Шарлотта не поверила своим ушам.



АЛЕКС НАХОДИЛСЯ В ПОМЕСТЬЕ УОЛДЕНОВ.



Мне это и в голову не приходило!



Теперь я все знаю!



– Ей следует пойти собрать вещи, – проговорила маман.



Шарлотта поднялась и вышла из гостиной с низко опущенной головой. Она не хотела, чтобы родители заметили радостный блеск ее глаз.





Опубликовано: 15 августа 2010, 12:35     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор