File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Задание Империи

 

Олег Измеров Задание Империи



14. Абырвалг оф Америка.



— Понимаете, — начала свой рассказ Джейн, — здесь в каждом месте, общине, коммуне — как это точнее перевести — есть человек, которого зовут "босс". Это местный авторитет.


— В смысле? — переспросил Виктор, привыкший к нашему, российскому пониманию слов "местный авторитет".


— Ну, это дословный перевод слов local authority, "местная власть", лидер общины, что-то вроде старосты, хотя официальный статус может быть иным. Вокруг него все вертится. Прием Лонга — стереть местного босса и убеждать остальных. Понятно?


— Не совсем.


— Когда в России или в Европе пишут об Америке, то обычно рисуют Манхеттен или Бродуэй (слово "Бродуэй" она произнесла с ударением на "о"). Но это не совсем Америка. Америка — огромная индустриальная деревня. В ней множество городов, похожих на наши села, с одноэтажными избами из тонких досок, реек и картона, для экономии. Как декорации. В отличие от русского села, там далеко не все выходят в поле. Там есть газолиновые станции, магазины, разные мастерские, филиалы фабрик, аптеки, почты, банки, и прочие заведения. Вообще филиалы заводов в маленьких городах — это свежая идея. Когда нет заказов, рабочие могут прокормить себя, возделывая свой огородик.


"Боже мой", подумал Виктор, "как это похоже на гайдаровские реформы".


— В такой деревне, где все друг друга знают, демократия сводится к тому, что каждый хочет снять с себя заботы об общих проблемах. Чтобы был человек, на которого эти проблемы можно было взвалить. И община находит такого человека и делает боссом. Даже когда босс злоупотребляет властью, его терпят, потому что никто не хочет брать на себя ношу ответственности. И большинству все равно, кто будет этим боссом, этим старостой, лишь бы не он сам. Поэтому большинство можно уговорить.


"Короче, типа председателя. Вроде и колхозов нет, а отношения те же."


— Чтобы стереть босса, Лонг искал в его прошлом аморальные поступки или коррупцию. Такие всегда находились, и тогда Лонг раскидывал тонны листовок, выступал по радио, объезжал всех на машине, выступая на митингах и ставил на место босса своего человека. Уговаривать Лонг умел. В семнадцать лет он был коммивояжером и однажды, на спор с приятелями, уговорил старого негра купить себе подержанный гроб. Лонг стал читать цитаты из библии, у негра полились слезы и он потребовал гроб немедленно!


— Зачем же тогда он с таким талантом подался в политику?


— Политик — это тоже торговец, его цель — продать свой товар. Что заставило Лонга заняться товаром, именуемым властью? Слабость конкурентов на этой части рынка, а проще говоря — гнилость власти предыдущей. Когда оппозиция говорит о произволе Лонга, она лукавит. Лонг никогда и нигде не зажимал демократию. Он пользовался лишь тем, что уже произошло до него и захватывал штат за штатом.


— Оранжевая революция…


— Как вы сказали?


— Да это научный сленг. Я слушаю, очень интересно.


— Противники говорили, что Лонг покупает избирателей. Но разве это так? Наоборот, избирателей покупали до него. Ездили по домам, говорили, что если не проголосуют за правильного кандидата, кто-то в семье может лишиться работы, или банк опишет имущество за долги, а если проголосуют за того, кого надо — наоборот, кто-то получит место или что-то в этом роде. Твердо ничего не обещали, и, чаще всего, обманывали. Босс же делал что-то для народа и ничего не требовал взамен. Например, раздавал детям бесплатные учебники. Вашим детям дают учебники, но у вас свободный выбор, вы можете взять и голосовать за кого хотите. Разве это — подкуп?


— Если сравнивать с шантажом и вымогательством… Нельзя не признать, что это значительный прогресс, — ответил Виктор и вспомнил, что самолет с одноразовыми шприцами, что Е.Б.Н. пригнал из Америки, тоже подкупом избирателей не назвали. Кстати, а что такое самолет? Сейчас одноразовые шприцы в каждой аптеке, рай для нариков. И трудно сказать, благо это или зло, раз они везде валяются и каждый может наступить.


— Конечно! — воскликнула Джейн. — Но я, наверное, слишком вас заговорила. Вы почти не пьете пиво. Может, оно несвежее? Тогда я позвоню, чтобы заменили.


— Пиво как пиво. Нормальное, хотя ничего необычного. У нас в России сейчас тоже варить научились.


— А у нас это просто национальный напиток…


— Да, кстати о пиве. Как Лонгу удалось втиснуться между двумя мощными партиями? У него же вроде своя?


— Уф-ф…


Джейн привстала и покрутила ручку приемника, где диктор начал слишком долго трепаться. Янтарный ящик посвистел и поймал фокстрот "Without That Gal", мелодия которого подозрительно напоминала "Шумел камыш".


Как здесь любят жить в ритме фокстрота, подумал Виктор. Какой-то обязательный ежедневный стимулятор, как кофе и пиво. И еще он невольно подумал, что Джейн все-таки приятная дама, и не из каких-то капризных и стервозных богачей.


— Как вам объяснить… Наверное, надо начать с того, что нашу политическую систему не совсем правильно называют демократией. В Америке никогда не было демократии.


— Да? — совершенно искренне удивился Виктор, которому в 90-х внушали совсем иное. — А что же было?


— Это можно назвать плюрализмом.


— Вы изучали не только инъяз.


— Виктор, мы русские. Наверное, мы единственный народ, в котором еще живет дух Возрождения и тяга к энциклопедическим знаниям. Остальных просто натаскивают, как узких специалистов. Так вот, политическая система Соединенных Североамериканских Штатов — это плюрализм. Свободная конкуренция разных групп элиты. При этом отношения элиты с чиновничеством, или, скажем, рабочих с хозяевами или менеджерами — это диктатура. Такая вот двойственность. Двойственность есть и в политике — например, правящая элита проявляет себя диктатором по отношению к тем, кто пытается с нею конкурировать, но вместе с тем пытается создать у населения видимость, иллюзию демократии. Правящие круги всегда говорят от имени большинства народа, хотя представляют мньшинство. Это понятно?


— Не совсем, но суть ясна. Жирные коты поделили власть.


— Можно сказать и так. В этих условиях слон и осел — ну, республиканцы и демократы, — не могли быть партиями, стоящими на каких-то твердых, приципиальных позициях. Там нет твердой партийной дисциплины, как хотел большевик Ленин. Это конфедерации разных групп со своими интересами. А раз партия — не совсем партия, если она не отстаивает интересы определенного социального слоя, то нет и демократии, как договора разных слоев. Есть видимость демократии, за которой стоят внутрение игры одной и той же олигархии. Говоря словами Босса, обе партии хотят содрать шкуру с простого человека, но расходятся в вопросе, как лучше его для этого подвесить на крюк — верх или вниз головой.


— Вот как? А я, честно говоря, думал, что это со… большевистская пропаганда.


"К чему же, интересно, она клонит?"


— Надеюсь, вы не считаете Даллеса коммунистом? Так вот, Лонг впервые создал настоящую партию, с жесткой внутренней дисциплиной. Однажды он приказал выкрасть своего соратника, который саботировал его линию, и посадил его на неделю на необитаемый остров.


— И как на это посмотрел закон?


— А как надо смотреть на предателей, готовых продать интересы страны и народа? Что с ними делать, когда они, получив власть, торгуют страной направо и налево? По крайней мере, так Босс сам объяснял это поступок. В России не пробовали так делать?


— В России это невозможно.


— Но почему?


— Тогда все острова скоро будут обитаемы.


— Поэтому в России в таких случаях обвиняют в заговоре и отправляют на каторгу или на виселицу?


— Вам хорошо рассуждать — на вашей территории не было мировой войны. А то может быть, тоже островов не хватило.


— Может быть. Не спорю. Америке повезло. В любом случае мы только тогда можем выбирать из партий, когда партии представляют собой нечто определенное. Поэтому народ отверг слона и осла и проголосовал за быка. Бык — это эмблема партии Босса.


— Партия, которая быкует? — усмехнулся Виктор.


— Ну, эмблему посоветовали из ассоциации с биржей. Знаете, "быки" и "медведи"?


— Что-то представляю.


— Вначале хотели сделать эмблемой медведя.


Виктор чуть не поперхнулся пивом. Вот это был бы превед!


— Что это с вами?


— Ну это… бык он как-то американистее. Типа родео и прочее.


— Босс тоже так сказал. Поэтому его и зовут Главрыбой.


— Кем?


С Главрыбой у Виктора твердо ассоциировалось нечто булгаковское.


— Ну, как это точнее перевести… Кингфиш, король-рыба, царь-рыба… В общем, есть мелкая рыбешка, есть крупная и есть главная, главрыба, если следовать новой русской привычке сокращать слова. Сев в президентское кресло, Главрыба уволил из госаппарата почти всех служащих и набрал новых… А вы еще не передумали идти на пляж? Жара уже спадает.


— Ничуть. Обновим новые плавки.


— Кстати, купальные костюмы можно не покупать, а брать напрокат прямо на пляже.


— Белье напрокат? Знаете, это как-то…


— Оно выстирано и выглажено. Вы же пользуетесь в гостинице постельным бельем? Его тоже стирают и гладят.


— Ну, все-таки… Не знаю, как-то это не совсем.


— Слушайте, я наверное, начинаю хмелеть… У меня такое впечатление, что вы, Виктор, родились и выросли в богатой семье. В которой можно не думать о том, что завтра можно остаться без службы, без крыши над головой, без гроша в кармане, без теплой одежды, без всего. Тогда привыкают к таким мелочам, например, покупают себе купальное белье, не думая, что будет завтра, снимая апартаменты, обставляют своей мебелью… Это не критика, просто разница ментальности. Или, может, ваши детство и юность прошли в очень богатой стране. Может быть, когда каждый из нас здесь получит по четыре тысячи долларов, здесь все будут думать точно так же.


"Блин, наш СССР, оказывается, был богатой страной, а мы этого не знали и не ценили."


…Обсыхая в полотняном шезлонге и слушая, как океанские волны разбиваются об американский континет, Виктор пытался представить себя где-нибудь в Евпатории, но получалось плохо. Во-первых, прибой был повыше, грохотал, как в шторм, и воздух сильнее насыщен океанскими брызгами и соленой пылью, а во-вторых, пахло здесь немного не так. Купаться, как оказалось, можно было только в присутствии рядом мистера Сэлинджера, а Джейн бегала окунуться лишь тогда, когда они выходили из воды; вещи, в итоге, все время находились под присмотром. Спасателей, кстати, и на деревянных вышках, и на катерах на этом пляже хватало. Короче, появилась возможность спокойно подумать под транслируемый местной радиосетью фокстрот "Когда я готовлю завтрак для моего любимого".


Картина получалась, как говорили во времена Горбачева, пестрая. В голове Виктора сложились сразу два образа Хью Лонга, которого он должен был склонить, как помнит читатель, к созданию атомной бомбы. Первый Хью Лонг выглядел провинциальным бунтарем, бросившим вызов богатой элите, чтобы создать в Америке средний слой, среднего зажиточного американца. Второй Хью Лонг смотрелся циничным демагогом, спекулировавшим на мечтах американцев, беспринципным политическим карьеристом и полуграмотным самодуром. Как это все сочеталось в одном человеке, можно было только догадываться. А может, эта двойственность есть всенепременное качество каждого здешнего политика?


Плюс к тому было непонятно, кто же за Лонгом стоит. Кто стоит за этим гигантским переделом накопленных в стране денег, сосредоточенных в руках кучки семей. Население — это, конечно, опора, это, конечно, активисты и голоса, но листовки, эфирное время, те же поездки по стране — на это нужно конкретное бабло. Средний класс тут пока хилый. Значит, в Лонга вложились богатые. Кто и зачем, вернее, подо что?


— Сейчас везде негры, — раздался громкий голос где-то позади и справа. Здесь на пляже говорят громко, видимо, из-за океанского прибоя. — Этот южанин привел с Юга целые полчища негров и женщин, и они выживают нас! Зачем наши предки освободили Юг?


— Разумеется! — донесся ответ. — Эти квоты! Эти феминистки, которым место на кухне! Феминизм — это от машин. Когда женщина готовила у очага, он не думала о политике. Мясокомбинаты, автоматические кафетерии, рефрижераторы — все это портит америанское общество.


— И негры — от машин. Машина чистит обувь за монету, лифт ходит без лифтера, а на Юге машина собирает сама хлопок! Неграм стало нечего делать!


"Ну вот и расизм тут вполне открыто, а заодно и сексизм", подумал Виктор, "вот почему они теперь за политкорректность-то взялись! Это у них не достижение, политкореектность, а результат пороков общества."


Он повернул голову и увидел то, что можно было бы назвать кучкой местных пикейных жилетов — пятеро дедуль с бронзовым загаром. "Интересно, а тут они могут свободно звездеть на весь пляж то, что не совпадает с политикой Главрыбы?"


— А что, в США можно открыто призывать к расовой дискриминации? — спросил Виктор у Дика — белая купальная шапочка Джейн выскакивала на мгновения между волн.


— Это ест димокраси, — ответил Сэлинджер. — Димокраси в Америка ест традиций. Шеф может спалит любой служащий, это значат уволит, за чего-нибуд или за ничего. Но ест традиций. Шеф должен поздоровается с маленкий служащий, кто делает ничтожный работа, шеф должен говорил "Хелло, Билл", "Хелло, Мери". И служащий отвечал просто "Хелло, Джеймс", не говорил "сэр", просто "Джеймс". Служащий думает, он и шеф одинаковый рыба. Для говорит есть традиций тоже. Каждый думал, он ест то же как сенатор или президент. Конечно, он не ест сенатор, он должен только думает, он как раз это самое. Европа иметь традиций дворянство и поклонство. Америка иметь традиций все равны. Слово ест свобода.


"Интересная мысль. Значит, дело не в самой демократии, а в том, чтобы все внешне было по традициям общения? Типа ты можешь меня не уважать, но выпить со мной обязан, так что ли? Чтобы было панибратство, как у первых переселенцев, типа свои парни, просто чтобы не замечать, что жизнь не совсем такая, как кажется? В СССР рабочие тоже не были полными хозяевами заводов, но эту веру надо было поддерживать, потому что они, то-есть мы, лучше работали, и, в конечном счете для себя же и лучше делали? Потому что такие же, как мы, строили нам дома, мы им давали технику или возили щебенку на самосвалах, создавали лекарства… ну, номенклатура что-то прихватывала, но кто видел общество без имущего класса? И здесь демократия — это просто во что-то надо верить? Подождите, а как же наши перестройка, гласность, демократия? Это что, янки тоже просто свои обычаи нам подарили? Это для нас все равно что дать американцам бригады комтруда, праздник Первомая и комсомольские ударные стройки? Или переходящее Красное Знамя?


— Скажите, Дик, а что бы вы делали, если бы за хорошие успехи государство вас премировало звездно-полосатым знаменем? Ну, премию дали и еще знамя? Стар эд страйпс флэг?


— Этот идея есть интересный. Я буду повесил флэг на дом и его будут видал соседи. Все кругом говори "О, это наш Дик, он брал флэг от федерал власт". Может быть, даже я попадай газета. Я люблю этот идея.


— То-есть стать знаменитостью?


— Конечно. Газета рассказывайт о миллионер, великий артист, политик и большой бандит. Газета не рассказывайт о рабочие руки, это не есть интерес, нет продажа.


"Думал ли я год назад, что услышу от американца в Вашингтоне советский агитпроп? Впрочем, наши газеты сейчас тоже не о людях труда пишут."


— Я говорил и скажу еще: я не против негров, — продолжало доноситься со стороны местных пикейных жилетов. — Но кто-нибудь скажет, что мне делать? Негры будут иметь хорошую работу, значит, они будут снимать апартаменты в приличных домах. А если в моем доме появится негритянская семья, от меня уйдут другие жильцы. Что мне делать? Как я должен объяснить, почему не сдаю свободных квартир неграм? Они могут натравить на меня LL!


— Негры разведут в доме грязь. Они будут иметь большой заработок, но они живут в грязи. Негры, мексиканцы, поляки, чехи — они любят жить, как нищие.


— Я говорю, молодежь хочет войны. Я это часто слышал. Когда начнут войну, появятся заказы и рабочие места. Уже сейчас на верфях есть заказы. Авианосцы, подводные лодки и дешевые транспортные суда. Говорят, такие транспортные суда часто тонут, но на войне их топят просто так, так что никто ничего не заметит.


— Войну начнут с Мексикой или Японией.


— Я понимаю — с Мексикой, но почему Япония? Оттуда далеко возить бананы и перец.


— Может, они хотят научить японцев делать автомобили и электронные трубки?


— Это невозможно. У японцев другая культура. У них хорошие ремесленники, но они не имеют никакого понятия о современной индустрии. Я читал об этом в книге. Кроме того, японцы и немцы союзники, а нам лучше, чтобы Германия была на нашей стороне.


"Интернет-форум экстремистов, блин" — подумал Виктор. "Да знают ли они, что такое война? Да у них несколько небоскребов упадут, и вся страна полысеет от ужаса. А туда же, войны захотелось. Ну да, война для них — это кинохроника, фотки в газетах, восторженный голос диктора о сражениях и красивое кино о паре крупных операций где-то за океаном. Война… Черт, вот оно что. За Главрыбой-Лонгом стоит ВПК. Американские военные компании. Власть и деньги переходят от банков к военным и военным промышленникам, потому что грянет Вторая Мировая. Дело не в обывателях, даже не в этих пикейных жилетах, тупых, как у Задорнова и возомнивших себя пупом земли. Дело в способе выживания нации. В выборе одного из двух способов. Хитрый, лавирующий Рузвельт, который до последнего не влезал в европейскую драку и Лонг, который разом получил средства для накачки военных мускулов. Союз Германии и имперской России, пусть даже шаткий, сократил возможность лавировать. И если бы даже Лонга ликвидировали, все равно нашли бы такого же. А что значит "лучше, чтобы Германия была на нашей стороне"? Треп о геополитике в духе Швейка? Или у них тут на самом деле вопрос, быть ли с Германией или против? Может, Сталин и послал меня сюда сталкивать Гитлера с Лонгом? А кто даст гарантии, что они не захотят создать бомбу вместе? Ну да, я же и должен убедить начать работы отдельно. Гитлер подумает, что Лонг готовит нож за пазухой, и нападать на Россию ему, стало быть, не время… А если это лишь мои догадки? И почему этого мне не разъяснили в деталях? Или Сталин решил, что в гонке ядерных вооружений я разберусь лучше него?"


— Ну, как вам наше солнце? — вернувшаяся Джейн, вся в каплях морской воды, содрала с головы белую шапочку и встряхнула волосами.


— Экселент, мэм. Меня беспокоит только одно: мы вот тут сидим, а вдруг президент внезапно захочет нас видеть? Будут объявлять по всему пляжу?


— Не захочет. Знаете поговорку "Время-деньги"? Это не про спешку, это про пунктуальность. Девиз американских дельцов — "точно вовремя". Если вам что-то обещали, то обязательно сделают. Если Босс назначил встречу в десять, вы придете в десять, и не будете ждать в приемной, вас тут же примут. Если вам не назначали встречи, вас не вызовут — если, конечно, не случится извержения вулкана или торнадо.




Опубликовано: 28 июля 2010, 07:09     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор