File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Лев Безыменский Человек за спиной Гитлера

 

Лев Безыменский Человек за спиной Гитлера


Очерк тринадцатый:

Политическое завещание Гитлера — Бормана


Итак, мы с вами снова в полумистической, полуфарсовой обстановке бункера. Подробнее чем Борман ее рисует уже знакомый нам личный адъютант Гитлера от войск СС штурмбаннфюрер Отто Гюнше. Эта запись имеет ряд преимуществ: первое из них — свежесть воспоминаний. Гюнше провел в советском плену долгое время (до 1955 года). Но эту запись он сделал 17 мая 1945 года. Второе преимущество — он диктовал ее не изощренным следователям НКВД на Лубянке, а военным разведчикам в Главном разведуправлении Красной Армии (ГРУ). Им нужна была не политика, а факты. Факты и были доложены начальником ГРУ Ф.Ф. Кузнецовым непосредственно И.В. Сталину. На документе есть пометки: Сталин его читал. Теперь это можем сделать и мы.


«В 10.00 22.4.1945 года, находясь в Берлине в своей квартире по Герман Герингштрассе, дом 17а, я был разбужен сильным грохотом. Сначала я подумал о том, что недалеко разорвалась бомба, но затем убедился в том, что это были разрывы артиллерийских снарядов. Одевшись, я самым коротким путем отправился в бетонированное убежище фюрера Адольфа Гитлера. Там уже находились многие из личного состава эсэсовской команды сопровождения, команды имперской службы безопасности, персонала, обслуживающего кухню фюрера, и т. д.


Они громко обсуждали тот факт, что первые артиллерийские снаряды разорвались уже в самом городе Берлине. Я быстро прошел в переднюю, находящуюся перед жилой комнатой фюрера; там я встретил генерала Бургдорфа, личного адъютанта фюрера группенфюрера Шауба, полковника фон Белова, майора Иоганнмейера и личного адъютанта фюрера группенфюрера Альберта Бормана.


Эти лица также вели разговор об артиллерийском обстреле самого города Берлина. В 12.30 фюрер вышел из своего помещения и осведомился о калибре снарядов, которыми обстреливается Берлин. Затем он выслушал доклад майора Иоганнмейера об обстановке на Восточном фронте. В 14.30 фюрер пообедал со своей женой (урожденной Евой Браун). В 16.30 было сделано несколько больших докладов об обстановке. В обсуждении докладов принимали участие: гроссадмирал ДЕНИЦ, генерал-фельдмаршал КЕЙТЕЛЬ, генерал-полковник ИОДЛЬ, генерал артиллерии КРЕБС, генерал БУРГДОРФ и генерал авиации КОЛЬБЕ. При обсуждении особое внимание уделялось обстановке в районе Берлина и группы армий «Висла». Фюрер имел в виду осуществить наступление 9-й армии в северо-западном направлении и наступление армейской группы генерала войск «СС» ШТЕЙН ЕР в южном направлении; этими наступлениями он рассчитывал отбросить прорвавшиеся, по его мнению слабые, русские силы, достигнуть нашими главными силами Берлина и этим самым создать новый фронт. Тогда фронт проходил бы примерно по следующей линии: Штеттин, вверх по течению Одера до Франкфурта на Одере, далее в западном направлении через Фюрстенвальде, Цоссен, Троенбрицен до Эльбы.


Предпосылками к этому должно было быть следующее:



Непременное удержание фронта на нижнем течении Одера.


Американцы остаются на западном берегу Эльбы.


Удержание левого фланга 9-й армии, стоящей на Одере.



После того как начальник генерального штаба сухопутной армии генерал артиллерии КРЕБС доложил о прорыве больших русских сил на фронте южнее Штеттина, для фюрера должно было быть ясным, что более невозможно создать вышеназванный фронт, и он высказал мнение о том, что в связи с этим Мекленбург будет также через несколько дней обложен русскими силами. Однако, несмотря на это, было приказано 9, 12 армиям и армейской группе Штейнера перейти в наступление в направлении на Берлин. В этот период ряд руководящих лиц ставки советовали фюреру выехать из Берлина. В ответ на это фюрер заявил, что он вообще о выезде не думает и при любых условиях останется в городе. При этом он сказал: «Если Берлину суждено пасть, то, прежде чем это произойдет, я застрелюсь».


Выслушав доклады об обстановке, фюрер приказал позвать к себе доктора Геббельса, и, когда последний явился к нему, он имел с ним длительную беседу. Немного погодя в комнату фюрера явилась также жена Геббельса.


В последующие дни усилился артиллерийский огонь противника. Гроссадмирал ДЕНИЦ со своим штабом, начальник штаба верховного командования вооруженных сил генерал-фельдмаршал КЕЙТЕЛЬ, начальник управления по оперативному руководству генералполковник ИОДЛЬ со своим аппаратом, а также начальник генерального штаба главного командования военно-воздушных сил генерал авиации КОЛЛЕР со своим штабом выбыли из Берлина и должны были направиться в какую-либо неоккупированную часть Германии. Районы, куда они направились, мне неизвестны. Информаторами по вопросам обстановки были:


генерал артиллерии КРЕБС — начальник генерального штаба сухопутной армии,


генерал от инфантерии БУРГДОРФ, главный адъютант фюрера от вооруженных сил,


рейхсминистр доктор ГЕББЕЛЬС,


рейхслейтер БОРМАН, начальник канцелярии нацистской партии,


бывший комендант Берлина, его фамилию я забыл, полковник фон Белов — адъютант от военновоздушных сил,


майор Иоганнмейер — первый адъютант от сухопутной армии,


штурмбаннфюрер Гюнше — адъютант от войск СС.


26.4.45 г. перестали действовать последние линии телефонной связи, соединявшие город с внешним миром. Связь поддерживалась только при помощи радио. Однако в результате беспрерывного артиллерийского обстрела антенны были повреждены, точнее полностью вышли из строя. Донесения о продвижении или о ходе наступления вышеназванных трех армий поступали в ограниченном количестве; чаще всего они доставлялись в Берлин кружным путем. 28.4.45 г. генерал-фельдмаршал КЕЙТЕЛЬ по радио донес следующее:


Наступление 9 и 12-й армий, вследствие сильного контрнаступления русских сил, захлебнулось, дальнейшее проведение наступления более невозможно.


Армейская группа генерала войск СС Штейнера до сих пор не прибыла.


После этого всем в ставке стало ясно, что этим судьба Берлина была решена. Офицер связи рейхсфюрера СС при фюрере генерал-лейтенант войск СС ФЕГЕЛЯЙН 27.4.45 г. выбыл без разрешения из ставки фюрера, т. е. из бетонированного убежища фюрера. Он был пойман, будучи переодетым в гражданскую одежду, в своей квартире и арестован. Было доказано, что он хотел вылететь из Берлина на самолете как гражданское лицо. Вечером 28.4.1945 г. по решению военно-полевого суда он был приговорен к смертной казни и расстрелян.


22.4.1945 г. фюрер дал мне задание создать боевую группу из караульных батальонов и личного состава расформированных служб войск СС. Командовать этой группой в правительственном квартале должен был генерал-майор войск СС МОНКЕ.


Командный пункт боевой группы был создан в бетонированном убежище имперской канцелярии.


В задачу боевой группы входила охрана и оборона правительственного квартала.


Генерал-майор войск СС МОНКЕ вступил в свои обязанности вечером 22.4.45 г. и с этого дня стал принимать участие в совещаниях.


Ночью 28.4.1945 г. фюрер продиктовал своим секретарям Христиан и Юнге свое завещание. Это завещание было отпечатано в 3-х или 4-х экземплярах. Его содержание, если не считать тех, кто его писал, известно только рейхслейтеру БОРМАН. С этими завещаниями утром 29.4.1945 г. был отправлен майор ИОГАННМЕЙЕР к командующему центральной группы армий генерал-фельдмаршалу ШЕРНЕР, к оберберейхслейтеру нацистской партии ЛОРЕНЦ и ЦАНДЕР, к гроссадмиралу ДЕНИЦ, генерал-фельдмаршалу КЕССЕЛЬРИНГУ или же гаулейтеру ГИЗЕЛЕР, находящемуся в Мюнхене. Рейхслейтер БОРМАН поставил курьерам задачу — переодеться в гражданскую одежду и пробраться сквозь русские позиции. Полковник фон БЕЛОВ получил задание таким же образом пробраться через позиции русских и явиться к командующему 12-й армии генералу танковых войск ВЕНКУ. Какой приказ при этом он должен был выполнить, мне неизвестно».


В этих записках Гюнше упоминаются некоторые документы, в которых запечатлены события рассматриваемой недели: брак Гитлера, его политическое и личное завещания. Коли мы взяли на себя труд познакомить читателя с «событиями в оригинале», то придется выдерживать этот принцип. Скажу — придется, но без всякого удовольствия. Более полувека спустя читать напыщенные, экстрадемагогические фразы Гитлера или Геббельса, да еще наполненные грубейшими фальсификациями, передержками и искажениями реальных фактов, — испытание немалое. Единственный документ без этих передержек — это брачное свидетельство Гитлера и Евы Браун:



«Обербургомистр столицы Империи


Перед штатратом Вальтером Вагнер, являющимся чиновником столицы по актам гражданского состояния, уполномоченным обербургомистром — с целью немедленного заключения брака предстали:


1. Адольф Гитлер род. 20 апреля 1889 г. (неразборчиво) проживает: Берлин, имперская канцелярия


Отец:


Мать: (неразборчиво)


Личность удостоверяется: известен по занимаемой должности.


Девица Ева Браун род. 6.2.1912 г. в Мюнхене, Вассербургерштрассе… проживает:


Отец: Фридрих Браун


Мать: Франциска Браун, урожденная Кронбургер


Личность удостоверяется: особым удостоверением, выданным 4.4.39 г. начальником германской полиции.


В качестве свидетеля: рейхсминистр д-р Геб-бельс Иозеф род. 29 октября 1887 в г. Рейдт проживает: Берлин Герман Герингштр. 20. Личность удостоверяется: известен по занимаемой должности.


В качестве свидетеля: рейхслейтер Мартин Борман род. 17.6.00 в Хальберштадт проживает: Оберзальцберг


Личность удостоверяется: известен по занимаемой должности.


Явившиеся 1 и 2 заявляют, что они чисто арийского происхождения и не страдают никакими наследственными болезнями, препятствующими браку. Они просят, учитывая военные события, ввиду чрезвычайных обстоятельств о венчании соответственно военному времени, далее они просят принять оглашение в устном виде и отказаться от всех положенных сроков.


Просьба удовлетворяется. Данное в устном виде оглашение проверено и найдено соответствующим установленному порядку.


Перехожу к торжественному акту бракосочетания. В присутствии вышеназванных свидетелей 3 и 4 я спрашиваю Вас


Мой фюрер Адольф Гитлер хотите ли Вы заключить брак с девицей Евой Браун В таком случае прошу Вас ответить «да».


Теперь я спрашиваю Вас, девица Ева Браун хотите ли Вы вступить в брак с фюрером Адольфом Гитлером В таком случае прошу Вас также ответить «да».


После того, как оба обрученные заявили о согласии вступить в брак, я объявляю брак заключенным по закону.


Берлин, 29 апреля 1945 г. Прочитано и подписано:


Супруг: А. Гитлер


Супруга: Ева Гитлер, урожд. Браун


Свидетель от 1: Д-р Иозеф Геббельс


Свидетель от 2: М. Борман


В. Вагнер в качестве чиновника по записи актов гражданского состояния».

Комментировать этот акт, конечно, можно — но не хочется. Здесь и подавно нет основы для сенсационного рассказа о «сексуальной жизни» Гитлера, поскольку она была вполне нормальной, благопристойной и мещанской. В принципе фюрер заслуживает лишь похвалы за то, что после стольких лет совместной жизни решил поставить в ее истории матримониальную точку. Но, признаемся, поздно.


Теперь — к более существенным в историческом отношении документам. Их четыре: политическое завещание Гитлера дополнение к нему личное завещание Гитлера дополнение Иозефа Геббельса.


Кстати, это не новая архивная находка. Документ, озаглавленный «Мое политическое завещание» и подписанный Адольфом Гитлером 29 апреля 1945 года, был еще в конце 1945 года найден западными разведчиками и предан гласности. Но одного мы не знали. Оказывается, представители американских и английских оккупационных властей — полковник Т.Дж. Кениг и капитан Волис — направили в адрес советских властей в Берлине специальные письма, к которым прилагали тексты, подписанные Гитлером (личное и политическое завещания, его брачное свидетельство). Эти письма, датированные 31 декабря 1945 года и 8 января 1946 года, были посланы начальнику штаба берлинской комендатуры генералу А. Сидневу. Но путь документа на этом не закончился: 31 января 1946 года за подписью народного комиссара внутренних дел Союза ССР С. Круглова он был направлен по трем адресам: И.В. Сталину, В.М. Молотову и Г.М. Маленкову — оригиналы и переводы на русский язык за № 329/к (буква «к» свидетельствовала, что посылал лично сам Круглов).


Одно необходимое примечание: если исключить третий документ, автором всех «прощальных документов» нельзя считать Гитлера. Как видно из записок Гюнше, для их сочинения Гитлер уединился с Геббельсом и Борманом. Когда же с завещанием познакомился Герман Геринг, он сразу сказал американским следователям:



«Это не стиль фюрера. Это документ Бормана…»



Мое политическое завещание

С тех пор, как я в 1914 году применил мои скромные силы в качестве добровольца в первой, навязанной империи мировой войне, прошло свыше 30 лет.


За это 30-летие всеми моими мыслями, действиями и жизнью руководила лишь любовь и верность моему народу. Они давали мне силу принимать труднейшие решения, какие не стояли еще до сих пор ни перед одним смертным. Я израсходовал за это 30-летие свое время, свою энергию, свое здоровье. Неправда, что я или кто-либо другой в Германии хотели войны в 1939 году. Ее хотели и поджигали те международные государственные деятели, которые были или еврейского происхождения, или работали в интересах евреев. Я внес слишком много предложений по ограничению вооружения, — это будущее поколение никогда не сможет отрицать, — чтобы ответственность за начало этой войны могла тяготеть на мне. Далее, я никогда не хотел, чтобы после первой злосчастной мировой войны возникла вторая война против Англии или даже против Америки. Пройдут века, но из руин наших городов и памятников искусства снова возродится ненависть к народу, несущему в конечном счете ответственность, к народу, которому мы всем этим обязаны — к международному еврейству и его пособникам!


Еще за 3 дня до германо-польской войны я предлагал британскому посланнику в Берлине решение немецко-польской проблемы, подобное решению вопроса о Саарской области под международным контролем. Это предложение также нельзя отрицать. Оно было отклонено, потому что руководящие круги английской политики хотели войны, отчасти в надежде на выгодные дела, отчасти под влиянием пропаганды, проводившейся международным еврейством.


Я не оставлял сомнений в том, что если народы Европы снова рассматриваются как пакеты акций этих международных финансовых заговорщиков, то будет привлечен к ответственности и тот народ, который и является виновником этой убийственной борьбы, — еврейство! Далее, я не оставлял сомнений в том, что на этот раз не только миллионы европейских детей арийских народов будут умирать с голоду, не только миллионы взрослых людей погибнут, не только сотни тысяч женщин и детей будут сожжены в городах и погибнут под бомбами, но и сам виновник, хотя и путем более гуманных средств, должен будет искупить свою вину.


После шестилетней борьбы, которая, несмотря на все превратности судьбы, войдет когда-нибудь в историю как самое славное и мужественное проявление жизненной воли народа, я не могу расстаться с городом — столицей этой империи. Так как сил слишком мало, чтобы именно здесь продолжать сдерживать натиск противника, а поведение столь же ослепленных, сколь и бесхарактерных субъектов обесценивает личное сопротивление, я хочу, оставаясь в этом городе, разделить судьбу, которую избрали себе миллионы других. Кроме того, я не хочу попасть в руки врагов, которые для увеселения своих затравленных масс нуждаются в организуемых евреями зрелищах.


Поэтому я решился остаться в Берлине и здесь по своей воле избрать смерть в тот момент, когда, по моему мнению, резиденцию фюрера и канцлера нельзя будет больше удерживать. Я умираю с радостным сердцем перед лицом известных мне неизмеримых подвигов и достижений наших солдат на фронте, наших женщин дома, достижений наших крестьян и рабочих и единственных в истории достижений нашей молодежи, которая носит мое имя.


То, что я всем им выражаю благодарность из глубины сердца, так же само собой разумеется, как и мое желание, чтобы они ни при каких обстоятельствах не прекращали борьбы, а совершенно безразлично где продолжали вести ее против врагов отечества, согласно завещания великого Клаузевица. Жертвы, принесенные нашими солдатами, и моя тесная связь с ними до гроба, найдут отклик в германской истории и приведут к сияющему возрождению национал-социалис-тического движения, а тем самым к осуществлению истинного единства германского народа.


Многие храбрейшие мужчины и женщины решили до конца связать свою жизнь с моей. Я просил их и, наконец, приказал им не делать этого, а принимать участие в дальнейшей борьбе народа. Командующих армий, морским и воздушным флотом я прошу всячески укреплять волю к сопротивлению наших солдат, воспитывая их в национал-социалистическом духе, особенно указывая на то, что я сам как основатель исоздатель этого движения также предпочел смерть трусливому удалению с поста или даже капитуляции.


Пусть со временем в понятие о чести немецкого офицера, как это уже имеет место в нашем морском флоте, войдет то, что сдать какую-либо местность или город невозможно и что прежде всего командир должен подавать блестящий пример верного выполнения долга до самой смерти.


2-я часть политического завещания

Перед смертью я исключаю из партии рейхсмаршала Германа ГЕРИНГА и лишаю его всех прав, которые могли вытекать из Указа от, 29 июня 1941 года и моего заявления на заседании рейхстага 1 сентября 1939 года. Вместо него я назначаю рейхспрезидентом и верховным главнокомандующим вооруженными силами гроссадмирала ДЕНИЦА.


Перед смертью я исключаю из партии бывшего рейхсфюрера СС и министра внутренних дел Генриха ГИММЛЕРА, а также смещаю его со всех государственных должностей. Я назначаю вместо него гаулейтера Карла ХАНКЕ рейхсфюрером СС и начальником германской полиции, а гаулейтера Пауля ГИЗЛЕР — министром внутренних дел.


ГЕРИНГ и ГИММЛЕР тайными переговорами с врагом, которые они проводили без моего ведома и против моей воли, а также своей противозаконной попыткой забрать в свои руки государственную власть, нанесли стране и всему народу безграничный вред, не говоря уже о вероломстве по отношению ко мне.


Чтобы дать немецкому народу правительство, состоящее из честных людей, которое выполнит обязательство всеми средствами продолжать войну, я как вождь нации назначаю следующих членов нового кабинета:


рейхсканцлер — доктор ГЕББЕЛЬС;


министр по делам партии— БОРМАН;


министр иностранных дел — ЗЕЙСС-ИН КВАРТ;


министр внутренних дел — гаулейтер ГИЗЛЕР;


военный министр — ДЕНИЦ;


главнокомандующий сухопутными силами— ШЕРНЕР;


главнокомандующий морским флотом — ДЕНИЦ;


главнокомандующий военно-воздушным флотом — ГРЕЙМ;


рейхсфюрер СС и начальник германской полиции — гаулейтер ХАНКЕ;


министр хозяйства — ФУНК;


министр сельского хозяйства — БАККЕ;


министр юстиции — ТИРАК;


министр культов — доктор ЩЕЛЬ;


министр пропаганды — доктор НАУМАН;


министр финансов — ШВЕРИН-КРОЗИГ;


министр труда — доктор ХУПФАУЭР;


министр вооружения — ЗАУР;


руководитель немецкого рабочего фронта и член кабинета, рейхсминистр — доктор ЛЕЙ.


— Хотя некоторые из этих людей, как Мартин БОРМАН, доктор ГЕББЕЛЬС и другие, вместе со cвоими женами, по доброй воле присоединились ко мне и ни при каких обстоятельствах не захотели покинуть столицу империи, а были готовы погибнуть со мной здесь,


я должен все же просить их повиноваться моему требованию и в этом случае поставить интересы нации выше своих собственных чувств. Когда я умру, они будут близки ко мне, благодаря своей работе и своей верности, как соратники; я надеюсь, что мой дух будет среди них и всюду будет их сопровождать. Пусть они будут суровы, но всегда справедливы, пусть прежде всего они никогда в своих действиях не будут руководствоваться чувством страха, а честь нации будут ставить выше всего на земле. Пусть, наконец, они осознают, что наша задача развития национал-социалис-тического государства представляет собой дело грядущих столетий; она обязывает каждого всегда служить общим интересам, отодвигая на задний план свои собственные выгоды. От всех немцев, всех национал-со-циалистов, мужчин и женщин и от всех солдат немецкой армии я требую, чтобы они были верны и послушны новому правительству и его президенту до самой смерти.


Составлено в Берлине, 29 апреля 1945 года, в 4.00 Гитлер.


Свидетели: доктор Иозеф ГЕББЕЛЬС


Мартин БОРМАН


Вильгельм БУРГДОРФ


Ганс КРЕБС


Мое личное завещание

Так как я в годы борьбы полагал, что не могу взять на себя ответственности вступления в брак, я решился перед окончанием земного существования взять в жены девушку, которая после долгой верной дружбы, по доброй воле, прибыла в почти уже осажденный город, чтобы разделить свою судьбу с моей. Она по своему желанию умирает со мной как моя супруга. Смерть заменит нам то, чего лишила нас обоих моя работа на службу моему народу.


То, чем я владею, принадлежит, поскольку оно вообще представляет ценность, — партии. Если она не будет больше существовать — государству, если будет уничтожено и государство, то дальнейшее решение с моей стороны не является необходимостью. Приобретенные мной в течение многих лет картины я собирал не для личных целей, а лишь для создания галереи в моем родном городе Линц на Дунае.


Я от всей души желал бы, чтобы это завещание было выполнено.


Исполнителем моего завещания я назначаю моего вернейшего партийного товарища Мартина БОРМАНА. Ему дается право принимать окончательные, имеющие законную силу, решения. Ему разрешается все то, что дорого как память или необходимо для поддержания мелкой, обывательской жизни, уделить моим сестрам, а также, прежде всего, матери моей жены и моим, хорошо ему известным, верным сотрудникам и сотрудницам и, в первую очередь, моим старым секретарям и секретаршам, фрау ВИНТЕР и т. д., которые в течение многих лет поддерживали меня своей работой.


Я сам и моя жена, чтобы избежать позора свержения или капитуляции, избрали смерть. Наше желание — быть тотчас же сожженными на том месте, где я совершил большую часть моей повседневной работы в течение 12-летней службы моему народу.


Составлено в Берлине 29 апреля 1945 года в 4.00 Гитлер.


Свидетели: Мартин БОРМАН


доктор ГЕББЕЛЬС


Николаус фон БЕЛОВ


Рейхсминистр др. ГЕББЕЛЬС


Дополнение к политическому завещанию фюрера

Фюрер дал мне приказ, в случае провала обороны столицы империи, покинуть Берлин и принять участие в назначенном им правительстве в качестве его руководящего члена.


Первый раз в жизни я должен категорически отказаться последовать приказу фюрера. Моя жена и дети присоединяются к этому. В противном случае, не говоря уже о том, что из чувства человечности и личной верности мы никогда не могли бы оставить фюрера одного в труднейший час его жизни, я считал бы себя на всю свою дальнейшую жизнь бесчестным ренегатом и жалким подлецом, который потерял бы уважение к себе самому и потерял бы уважение своего народа, которое должно было быть предпосылкой дальнейшей моей службы будущей организации немецкой нации и германской империи.


В горячке предательства, которой окружен фюрер в эти критические дни войны, должны найтись хотя бы немногие, которые безусловно и до самой смерти останутся с ним, если это даже противоречит формально объективно обоснованному приказу, который он дает в своем политическом завещании.


Я считаю, что сослужу этим для будущего немецкого народа наилучшую службу, ибо для грядущих тяжелых годин примеры важнее, чем люди. Всегда найдутся люди, которые покажут нации путь к свободе, но воссоздание нашей расово-национальной жизни будет невозможным, если она не будет развиваться на основе ясных и каждому понятных примеров. По этой причине я со своей женой и от имени своих детей, которые слишком малы, чтобы выразить свое мнение, но которые, если бы они были старше, безусловно, присоединились бы к этому решению, выражаю свое непоколебимое решение не покидать столицу, даже если она падет, и лучше покончить вместе с фюрером жизнь, которая для меня лично не имеет больше ценности, если я не могу воспользоваться ею служить фюреру и быть рядом с ним.


Составлено в Берлине


29 апреля 1945 г. в 5.30.


Доктор ГЕББЕЛЬС».


Итак, что же мог узнать И.В. Сталин и его ближайшие сотрудники, прочитавшие 8 января 1946 года изъявление последней воли немецкого диктатора? Как видно, не так уж много. В первой части политического завещания Гитлер пространно оправдывался в том, что вовсе не он начал мировую войну. «Неправда, что я или кто-нибудь иной в Германии хотели войны в 1939 году», — писал Гитлер, утверждая, что не хотел «второй войны против Англии или даже против Америки», а его «мирные предложения» были отклонены, потому что руководящие круги английской политики хотели войны. Для Сталина это утверждение не было новостью. Более того: он сам на страницах «Правды» 30 ноября 1939 года объявил, что «не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию». Не думаю, что вождю советских народов было очень приятно вспомнить о том периоде, когда ему казалось, что он перехитрил Гитлера и стал его союзником. Но с 22 июня 1941 года с этой иллюзией пришлось расстаться. Советскому же народу пришлось за нее заплатить страшную цену.


Но вернемся к Гитлеру. Было бы наивным полагать, что в тесном бункере к Гитлеру пришел «час истины». Как видим, он и в эти дни не хотел признавать поражения. Мастер социальной и политической демагогии оставался верным себе, под диктовку Бормана призывая к «сияющему возрождению национал-социалистического движения, а тем самым к осуществлению истинного единства германского народа».


В чем же военный преступник номер один видел секрет этого «сияющего возрождения»? В первую очередь в том, что его последователи должны продолжать борьбу против главного врага — «еврейства», которое, оказывается, и развязало Вторую мировую войну. Нет, не Германия, не нацистская партия и сам Гитлер, а… евреи виновны в гибели «миллионов детей европейцев арийской расы». Поэтому, изъявляя свою последнюю волю, фюрер обязывал «руководство нации и общества строжайшим образом соблюдать расовые законы и оказывать безжалостное сопротивление всемирному отравителю всех народов — интернациональному еврейству».


Что же считал Гитлер главным в деяниях своей диктатуры? Ведь он не завещает сохранить партийные организации НСДАП. Да и воссоздание национал-со-циалистического государства он оставляет «грядущим поколениям». Он не вспоминает о «жизненном пространстве» (скажем, о немецких колониях в Африке), не завещает борьбу с коммунизмом и покорение Востока Европы до Урала. Но вот о чем заботится в первую очередь: о своей расовой доктрине и антисемитизме как ее главной составной части.


Не забудем, что ставка на расовую ненависть и на разжигание ненависти к еврейскому населению всегда — с самого момента создания национал-социали-стического движения в 20-х годах! — была самым действенным оружием в руках лидеров этого движения. На него в Германии и Европе сначала не обращали внимания и даже терпели. Нацизм вполне логично искал «образ врага», против которого смог бы мобилизовать внутренний потенциал нации. И нашел! Этим «внешним» врагом стала версальская политическая система, в которой Германии отводилась роль европейской парии. «Внутренним» же врагом были избраны евреи. Причем в умелой комбинации: к антисемитизму бытовому (особенно сильному в Австрии, где имелась большая компактная масса еврейского населения в Галиции) был добавлен антисемитизм социальный, объявлявший главной причиной народной бедности «господство» еврейских универсальных магазинов. Эта чудовищная взрывчатая смесь возымела свое действие — Гитлеру не пришлось захватывать власть, ее добровольно передали ему немецкие избиратели.


И после прихода к власти Гитлер не забыл о своем мощном расистском оружии. Началось физическое преследование еврейства, причем не только в Германии. Истребление 11 миллионов евреев в Европе (мы знаем «план Ваннзее») стало одной из главных целей нацизма, причем к ее достижению привлекали и не только немцев — привлекали и французских националистов, и украинских полицаев, и прибалтийских националистов-эсэсовцев.


Остается лишь удивляться: почему российские историки и политологи, которым в 1995 году поручили разработать научно-юридическое определение фашизма, позволяющее его пресечение в зачатке, — почему они позабыли об антисемитизме как неотъемлемом его характерном свойстве? Разве завещание Адольфа Гитлера не подсказало ученым мужам, что надо обратить внимание на ту роль, которую придавал Гитлер этому конкретному виду расизма и политического экстремизма? Не дали себе труда или не захотели сознательно?


Печально наблюдать, как посеянные Гитлером зловещие всходы распространяются по Европе и по России; печально наблюдать, как оправдываются надежды, которые Гитлер и перед смертью возлагал на антисемитские лозунги. Но если уж в 1945 году мир ценой миллионных жертв нашел в себе силы преодолеть гитлеровский расистский кошмар, то полвека спустя мировое сообщество может и должно повторить этот подвиг.-


ОДИН ДЕНЬ— 30 апреля


30 апреля


— вписано рукой Бормана, без указания дня недели (это был вторник) Адольф Гитлер — А Ева Г. — А (рунические знаки, обозначающие смерть)



Опубликовано: 28 июля 2010, 13:05     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор