File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Задание Империи

 

Олег Измеров Задание Империи



15. Не думай о секундах свысока.



Вечернее купание вызвало у Виктора какой-то расслабон. Вернувшись в номер, хотелось валяться в кресле, тянуть "Миллер" из запотевшей кружки и пожирать поп-корн из бумажного пакета.


"Начинаю терять бдительность и форму", печально подумал он. "Месяц такой жизни, и превращусь в жирного барбоса в больших подтяжках, потому что ремень короткий будет."


— Давайте включим телеустановку! — предложила Джейн. — Вечерняя программа уже идет. Сейчас позвоню горничной. Я слышала по радио, что наш новый стандарт изображения четыреста сорок одна строка, самый высокий в мире. Правда вещание по нему начнется только со следующего года. Зато в этом RCA презентовала тридцатидюймовую трубку. Прямо кинотеатр.


"Она слышала по радио. Значит, несмотря на здоровые кинескопы, янки недалеко ушли от нас по массовости. Хотя, почему от нас? От Российской империи. Стоп. Почему это я нынешнюю Россию отнес не к "нам"? Не дать себя запутать…"


— А самим его… ее… нельзя включать?


— Ну, это сервис, и потом, телеустановку еще как-то настраивают, это же не радио. Тут шесть ручек.


"Ладно", подумал Виктор, "не будем соваться. А то еще разрегулируем эту бандуру".


Бандура загадочно поблескивала непривычно выпуклым экраном, чем-то напоминающим днище пятилитровой банки из-под болгарских помидоров. Надписей возле ручек управления не было. Джейн быстро и приглушенно говорила по телефону, модулируя голос, так что до Виктора донеслось только "But Why?". Затем она (Джейн) бросила трубку.


— Представьте себе, это у них первая телеустановка, горничная, которая знает, как ее настраивать, взяла двухдневный отпуск и уехала. Но они вызвали консультанта из магазина, он сейчас подъедет.


И действительно, вскоре в дверях появился молодой худощавый афроамериканец, чем-то похожий на Барака Обаму, но явно не привыкший держаться прямо. На его белой рубашке красовалась эмблема магазина, а в руках он держал белую нетолстую книжку.


— Добрый вечер, сэр, добрый вечер, мэм. Мистеру Ричардсону позвонили о каких-то проблемах с новой телеустановкой. Чем я могу помочь вам?


— Покажи нам, как оно работает и исчезни, — проворчал Дик.


— С удовольствием, сэр. Один момент, сэр. Не извольте беспокоиться, сэр — замельтешил консультант и замельтешил вокруг телевизора поминутно раскрывая книгу, которая оказалась руководством по агрегату.


Через пару минут Виктор заподозрил, что пацан телевизора никогда не включал, и решил взять инициативу в свои руки. "Три из ручек — это наверняка громкость, контраст и яркость…"


— Могу ли я взять эту книгу?


— Да, сэр. Если пожелаете, сэр. Как вам будет угодно, сэр.


Три остальных ручки оказались переключателем каналов, настройкой и фокусом — оказывается, тогда надо было время от времени еще и изображение наводить на резкость.


— О! Вы это сделали? — удивился Дик, когда на экране в светло-голубом сиянии появилось изображение Белоснежки.


— Как a piece of cake об асфальт! — развел руками Виктор, и со словами "Read the following manual before you play video games" вернул книгу консультанту.


— Не знаю, как мне вас благодарить, сэр, — залепетал тот, — я не умею читать, сэр. Я начал учиться в вечерней школе по программе нашего Босса, да хранит его провидение, но учитель еще не показал нам весь алфавит. В книге очень много букв, сэр, и многие незнакомы. Не могли бы вы расписаться на карточке в выполнении сервисных работ, сэр.


— Не желаете ли и чаевых, сэр?


— О нет, сэр, я не знаю, сколько чаевых положено за работу, сэр, если ее не делают, сэр. Но если господа не распишутся в карточке, меня спалит хозяин, и тогда я не смогу выучить весь алфавит, потому что на такую чудесную работу меня взяли по квоте по программе обучения, а программа действует, пока есть работа. Я в отчаянии, сэр.


В комнате повисла пауза.


"Зря я его подкалывал", подумал Виктор. "А может, он просто на жалость давит?"


На экране веселые белки под звуки "Работай припеваючи" лихо заметали хвостами мусор в мышиную нору.


— Кто мне скажет, почему я сегодня такой добрый? — задумчиво промолвил Дик. — И что мне поможет стать еще добрее? Эй, малый, а как насчет желания выполнять некоторые мелкие поручения Ю-Эс-Эс?


— Конечно, сэр. С удовольствием, сэр. Меня зовут Джим, Джим Янг. Запишите, пожалуйста, сэр.


— У меня хорошая память. Давай сюда свою долбаную карточку.


— Спасибо, сэр. Вы так добры, сэр. Если господа пожелают оставить свои адреса, я могу устроить продажи с очень выгодной скидкой…


— Разве я уже не сказал "пока-пока"? — с искренним удивлением произнес Сэлинджер.


— … Можно сэкономить до тридцати процентов! — донеслось из-за закрывающейся двери.


— Не стоит придавать этому значения, — вздохнула Джейн, — этот случай нетипичен для нашей страны. Американский сервис сейчас считается лучшим в мире, это высокоразвитая индустрия…


— А с чего вы взяли, что я придаю значение? — удивился Виктор. — Я всегда знал, что в США тридцатых был… и есть образцовый сервис. И будет в сороковых и пятидесятых. Я верю в это. Вы решаете очень трудную социальную проблему, меняете социальную структуру страны, и вряд ли даже с нашим историческим опытом… эээ… тысячелетней Руси… вряд ли что-то можно подсказать. В мире нет единых шаблонов развития, вот.


— Как хорошо, что вы это понимаете! — воскликнула Джейн. (Как они тут любыт говорить восклицаниями). — Социальные проекты Босса благородны, но иногда имеют, как говорят фармацевты, побочный эффект. Это не все правильно себе представляют. Недавно здесь вышел скандальный роман Сэмюэла Корна "Трэнсфигюрейшен", или по-русски, "Преображение". Безумный профессор, которого окружающие называют Трэнсфигюрейшен, пересаживает подопытной собаки мозг негра, выкраденный служащим морга. Собака превращается в человека, которого называют Глобьюлмен, и вот этот Глобьюлмен проявляет себя хищником и прибирает к рукам клинику профессора, пользуясь его рассеянностью. В отчаянии профессор нападает на Глобьюлмена и совершает изощренное убийство — пересаживает ему мозг собаки, который хранился все время в холодильнике. Таким образом ему удается скрыть от полиции следы преступления. Но это же расизм! Это же ясный намек — дайте неграм права и они отберут все, это призывы к линчу! Неудивительно, что Босс добился запрета этой книги.


— Ээээ… а разве это не Булгакова сюжет?


— Не знаю. У нас здесь можно достать не все, что издается в России.


"Боже! Боже! Бред какой-то… Хотя… Как ни крути, а этот миляга профессор Преображенский второй раз уже не лабораторное животное, а человека резал. Нет человека — нет проблемы. Чем же тогда этот идол перестройки от Шарикова отличается?"


— Да, обязательно посмотрите "Белоснежку" в кинотеатре. Она на самом деле цветная! У нас уже научились делать цветное кино, а скоро изобретут цветное телевидение.


Телик был действительно еще далек от совершенства — на большом экране были видны строки, изображение было не совсем резким, особенно бросалось в глаза то, что по краям картинка немного искривлялась, словно зритель смотрел через дверной глазок. Однако спутники Виктора на это внимания не обращали, хотя глядели на экран довольно спокойно, без бурных проявлений чувств; Виктор же чувствовал, что его переполняет какой-то детский восторг, словно ему показывают прямой репортаж о встрече с инопланетной цивилизацией. Спустя пару секунд Виктор понял, в чем дело: четырнадцать дюймов были тем самым рубежом, когда человек перестает видеть в движущейся картинке новую игрушку, вроде фильмоскопа, и делает первый шаг от реальности в мир телевизионного, а затем и компьютерного зазеркалья. Перед Виктором был первый портал, уводящий человечество в виртуальную реальность.


Мультик закончился и из динамика послышался звон колокола; через мгновение на экране появился мужчина на вид около сорока, в черной сутане и очках в модной металлической оправе. В его облике было что-то аристократическое, но в месте с тем внешне он располагал к себе; так в советском кино про шпионов было принято изображать европейских дипломатов и парламентариев. И еще с очками он немного напомнил Виктору артиста Тихонова из "Доживем до понедельника".


— Это отец Кофлин, — пояснила Джейн, — он будет читать из телевизионного офиса речь об образе деловой жизни. Вам это возможно, неинтересно? В отеле кабельное телевидение и несколько программ, то есть две. Можно настроить на другой канал, а потом вернуться на этот. После речи отца Кофлина в расписании передач стоит вестерн.


— Нет, почему же? Мне очень интересно, о чем он говорит. По российскому тиви я его никогда не смотрел.


— А как вы его могли там смотреть? Через спутник?


— Хотя бы и через спутник…


"О чем я? Какой спутник? Какой здесь спутник? А если она про будушее, то когда появились спутниковое ТВ, этого пастора наверняка уже не было."


— Передачу телесигнала в Европу через поверхность Луны еще не осуществили, это еще только идея. А на континенте для передачи из одного штата в другой будут использовать кабель, воздушные релейные линии и ретрансляторы на стратосферных дирижаблях. Говорят, что линии связи в будущем очень выгодный бизнес, почти как железные дороги и производство электричества.


Манере выступать отец Кофлин явно учился у Адольфа Алоизыча: срывался на крик с надрывом и размахивал кулаками. С интеллигентным имиджем все это как-то мало вязалось. Менталитет разный, подумал Виктор, в Германии массовое среднее образование, им вождя недоставало, а тут авторитет учитель, потому пастор, не в пример фюреру, и не боится в очках ходить, а, может, даже и нарочно одевает.


В речи пастора Виктор уловил знакомое по угару перестройки выражение "So-called democrats" — "так называемые демократы". "Так это что, от него пошло? Или заново придумали?"


— Вы не возражаете, если я просто перескажу, о чем он говорит? — предложила Джейн. — Или вам надо слово в слово?


— Не возражаю. Если отражает смысл.


— Именно смысл. Вы читали Зомбарта?


— Нет, как-то руки не дошли.


Сочинения Зомбарта Виктор действительно видел в магазинах в нашей реальности. Но бумажные книги сейчас стоят слишком дорого, чтобы брать все, что заинтересует, а в Инете почему-то не попалось.


— Ну, а какие-нибудь учебники по экономике вы читали?


— Разумеется.


— Где написано, что при капитализме главное — свобода максимального обогащения личности?


— Ну, в общем так.


— Короче, суть в том, что эти учебники описывают принципы бизнеса, принципы дела, принятые у евреев. Одни евреи, например, Ротшильд, считают их идеалом, другие, вроде Маркса и Троцкого, считают, что из-за них капитализм надо разрушить. Отец Кофлин говорит, что для Америки еврейский принцип бизнеса неправильный. И что нужен свой, правильный принцип ведения дел, базируемый на американских традициях и свете христианской веры.


— Что-то подобное я вроде слышал…


"Ну да, от штандартенфюрера Альтеншлоссера из второй реальности. Ганзейские традиции. Интересно, все попытки спасти капитализм основывались на внеэкономическом принуждении? Приказном или моральном?"


— В истории Америки мы видим, что корпоративная мораль часто дает лучшие результаты в экономике, чем личное обогащение. Негры на плантациях Юга, умея коллективно организовать свой труд, работали лучше нанятых белых. Артельная организация на стройках и заводах России, соревнование дало фантастические рекорды выработки. Рабочий, когда у него появляется чувство хозяина совместного бизнеса, творит чудеса. Этот опыт сейчас у нас изучается. Это на уровне предприятия. На уровне страны ответственность бизнеса позволяет вывести огромные активы из сферы спекуляции акциями, недвижимостью и землей в сферу производства и дать рабочие места. Перераспределение богатства от кучки населения широкому слою народов резко повышает внутренний спрос на товары и оживляет их предложение. Для этого не требуется отказываться от основных понятий экономики — денег, товара, рабочей силы, стоимости и так далеее. Нэп, или новая экономическая политика у нас называется — разделение доходов.


"Короче, никакого священного смысла в слове "нэп" нет. В каждой стране в него вложили свое содержание. Лозунг политиков."


— Хорошо, но почему вы связываете этот самый неправильный капитализм с одной национальностью? Разве не могут быть эгоистами немцы, русские, англичане и наоборот? Это какой-то расовый предрассудок получается.


— Но это не ко мне вопрос. Да, это похоже на то, как когда-то на Юге считалось, что у негров не может быть бессмертной души, поэтому их можно делать рабами. Политики всегда говорят так, чтобы их было проще понять народу, а народ часто понимает лишь то, что хочет понять. Для народа важно, что есть какой-то виновник.


— Козел отпущения?


— Да. Народ, как и судью, нельзя убедить в том, что он неправ. Поэтому некоторые говорят, что минорити, или меньшинства, должны иметь особые права, которые защищают их интересы, отличающиеся от интересов большинства. Но тогда каждому будет выгодно быть минорити, чтобы иметь больше прав, чем остальные. Где же тогда свободная нация?


Виктор было хотел возразить, но тут в замочной скважине входной двери номера заворочался ключ; дремавший Сэлинджер подскочил, как чертик из коробочки, выхватил короткоствольный "Кольт детектив спешл", и занял позицию за углом коридорчика. Джейн, тоже вскочив, ухватила Виктора за правую руку и потащила в сторону, к простенку. Виктор услышал, как щелкнул замок ее сумочки, а в руке блеснул хромированный "Байярд". Судя по хватке левой, она тренировалась не только в танцах.


— Эй, руку! — успел сказать Виктор, но Джейн не поняла, и, продолжая держать Виктора, вскинула правую вверх для изготовки к стрельбе.


"Блин, надо было предупредить, чтобы так не хваталась", мелькнуло в голове у Виктора. Он мог освободиться от захвата, как когда-то учили в оперотряде, но это отвлекло бы Джейн, а она все-таки его охраняет. "Сама отпустит" — в конце концов решил он.


Из коридорчика в холл шагнула дама, явно немолодая, полная и некрасивая, в довольно безвкусном зеленом платье — балахоне, прикрывавшем кривые ноги, грубыми чертами лица, ярко накрашенными губами и черной неряшливой копной завитых волос. Венчало это существо зеленая шляпка, похожая на макет бронеколпака.


— Боже!!! — дико взвизгнула дама, увидев наведенное на нее оружие. Глаза у нее закатились на лоб и она начала падать на Сэлинджера. Тот невольно отпрянул и дама неловко плюхнулась в кресло.


— О, Мэгги! — воскликнул шедший следом господин с итальянскими усиками, налысо обритой головой и цветком в петлице. — О, не убивайте нас! Возьмите мой бумажник! Драгоценностей у нас нет, только обручальные кольца, мое и Мэгги!


— Это не ограбление, мы агенты Ю-Эс-Эс, — ответил Дик, — кто вы такие и почему здесь появились?


— Это все этот негодяй! — и бритый вытолкнул из коридорчика баскетбольного роста беллбоя с чемоданом, — он понес наши вещи в этот номер!


— Но я не виноват! — завопил беллбой. — Здесь написано, что номер свободен, смотрите сами!


Он вытащил правую руку из кармана униформы и внезапно бросил что-то в лицо Сэлинджеру, а ребром левой ударил его по шее; тут же Виктор увидел три наставленных на них дула: в руках бритого был вальтер с глушителем плюс два куцых полицейских смит-вессона тридцать восьмого калибра у дамы в кресле. Виктор уже понял, что в реальности, даже в другой, идя на дело, берут то, из чего стреляют, а не то, что откопает писатель в справочнике по стрелковому оружию.


— Три-один, леди, — заявил бритый. — Бросайте вашу игрушку.


— Или пристрелим обоих! — хрипло рявкнула "дама".


"Черт, да это мужик переодетый. Как глупо, как глупо…"


Беллбой перевернул ничком упавшего Сэлинджера и защелкнул ему наручниками руки за спиной, заклеил рот бэнд-эйдом, затем подобрал упавший револьвер и, отвернув брючину, вынул плоский дерринджер у него из носка.


— Ну что, устроим перестрелку, как в кино? — спросил он, выпрямившись и держа в руках оба ствола Дика. По телевизору уже шел вестерн и главный герой уже кого-то укладывал из "Писмейкера".


— Будьте вы прокляты, — прошипела Джейн, бросила "Байярд" и опустила руку Виктора.


"Трое. Даже для ковбоев глухой номер".


— Поднимите руки и отойдите в сторону — обратился бритый к Виктору по-русски, — а мадам пусть станет лицом к стене.


Беллбой подошел к Джейн, также сковал ее руки за спиной и, залепив рот бэнд-эйдом, тут же полез к ней под платье.


— Спокойно, крошка, мне нужно кое-что другое — сказал он, вынимая из-за ее чулка еще один плоский дерринджер-самовзвод (в фильмах туда обычно засовывают то, что будет выпирать из-под одежды или обязательно зацепится за чулок). — Агенты всегда ходят с двумя пушками, не так ли? — Он толкнул ее так, чтобы она упала на колени.


Бритый тем временем профессионально ошмонал Виктора.


— Замечательно, — заявил он, ничего не найдя, — если вы будете вести себя разумно, обеспечите себе долгую жизнь. Как видите, вас никто не заковывает. Сейчас вы пройдете со мной через отель к автомобилю. Если что-то пойдет не так, вы будете мертвы. К сожалению, у нас нет других вариантов. У вас тоже. Ваш отказ — смерть, поэтому я не спрашиваю согласия. Зачистите здесь все, — добавил он по-английски "даме".


"Это что же? Это они сейчас их убьют??? И я ничего, ничего не смог сделать???"


Его взгляд уперся в расширенные от ужаса глаза Джейн.


— Шеф, этого пункта нет в контракте, — внезапно возразила "дама".


— Ты что-то сказал? — бритый повернулся к креслу.


— Не надо горячиться, — вкрадчиво пропел беллбой, стоя за спиной у бритого, — но, шеф, он прав. За тела двух агентов нас не потащат к судье и не дадут адвоката. Нас зацементируют в фундамент школы, что строят по приказу Босса. Они достанут даже в Канаде или Австралии. Чистильщики такие люди, шеф. Послушайте, мы отвезем вам этих агентов, куда вам надо живыми и дальше мы ничего о них не знаем.


— Фуры вы банановые4. Как их собираетесь отсюда тащить?


— В тележке для белья. Мы уже делали такое.


— Тащите тележку. Если будут проблемы, перед смертью вы у меня сожрете свои собственные яйца.


— Сожалею, но не хотите ли вы пойти с одним из нас? Нам нужны гарантии.


— Фердаммтэ шайзе! Веди! Быстро! — рявкнул бритый беллбою. — А ты стережешь! — добавил он "даме".


Как только они вышли, "дама" встала, или, точнее, встал и положил второй смит-вессон из левой руки в широкий карман своего бесформенного балахона. Видимо, левая не была так накачана.


— Хотите пива? — спросил Виктор.


— Что?


— Мы пили пиво. Вы хотите пива тоже?


— Хочешь, чтобы я сказал "принеси пиво"? Не пытайся меня обмануть. — И он покачал перед носом Виктора стволом револьвера. — Я сам возьму пиво.


Он направился к холодильнику, держа Виктора в поле зрения. В это время Сэлинджер пошевелился и застонал. "Дама" остановился.


— Что, долбаный сыщик, не узнал меня? А я тебя помню, очень долго помню… Вот ты скоро меня забудешь.


"Дама" крадучись, подошел к лежащему на полу Дику и внезапно, с разворотом, ударил его носком ботинка под ребра, на мгновение повернувшись боком к Виктору.


— Don't move! (Ни с места!)


На этот раз "дама" вылупил глаза так, как будто перед ним действительно возник взвод марсиан в зеленых скафандрах. Он тупо смотрел на внезапно возникший в руке Виктора дерринджер (третий по счету в этой комнате) и по его губам блуждала глупая улыбка. И от этой улыбки Виктора вдруг накрыла волна бешенства.


— Че ты лыбишься, как параша?! — заорал он по-русски. — Ствол кинул, падла, убью!


"Из двух патронов точно попаду в этого урода, а там… "


— Не убивай! — ввизгнул "дама" тоже по-русски. — Я… я сдаюсь.


Револьвер глухо стукнул о ковер.


— Освободил его, живо! — Виктор кивнул в сторону лежащего на полу Дика.


"Надо было его обезведить. А черт, времени нет."


— Ща, блин, мозга вышибу, за пестиком полезешь! Ты понял? Ты понял, чмо?!


— Понял… понял… — "дама" трясущимися руками доставал ключ от наручников, и никак не мог попасть в скважину, — сейчас, сейчас…


Дик застонал, приподнялся, размял освобожденные руки и внезапно коротко двинул "даме" левой снизу в челюсть. "Дама" без звука опрокинулся навзничь. Дик отодрал от лица пластырь.


— Мой страховой полис, — сказал он Виктору, показав кулак. Он пошарил вокруг и наощупь подобрал револьвер "дамы".


— Мне надо промыть глаза. Перец. Ничего не вижу. Возьми вторую пушку. — Он встал и, покачиваясь, направился в сторону ванной.


Виктор вытащил из кармана зеленого платья второй револьвер и стал искать ключ от наручиков, чтобы освободить Джейн, но в этот момент щелкнула ручка входной двери. Виктор бросился к стене у двери, взводя на ходу тугой, неподатливый курок второго револьвера. Джейн бросилась ничком на пол, чтобы уйти с возможной линии выстрела.


"Буду бить с двух рук в упор".


— Где этот… А-а!..


Послышался приглушенный удар, и из двери в коридор перед Виктором ничком вывалился бритый. Что-то еще упало там, в коридоре.


— Виктор, не стреляйте! Это агент Сэлинджер! Эй!


Виктор осторожно заглянул в коридор. Там действительно стоял Дик с мокрым лицом и красными глазами, а в углу сидел беллбой с головой, откинутой набок.


— Освободите миссис Крамер, а я пока соберу игрушки и перетащу моих птенчиков. Эй, Виктор, а вы не ученик Харри Худини? Как вы это делаете?


— Я расскажу позже… Телефон полиции 911 или другой?


— Никакой полиции! Джейн вызовет подкрепление Ю-Эс-Эс, рация в спальне под кроватью. Эй, ключ от наручников есть в дамской сумочке.




Опубликовано: 28 июля 2010, 07:09     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор