File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Задание Империи

 

Олег Измеров Задание Империи



2. Серый автомобиль.


"Ну, вот и компетентные органы появились. Доторчался. Сейчас скажет "Следуйте за мной"…"


— Еремин, Виктор Сергеевич…. Инженер-механик.


— А меня — Александр Семенович. Я ездил в этот малость забытый прогрессом уголок по делам, и у меня в автомобиле есть свободное место. Могу подвезти. Все равно тут долго добираться.


— Большое спасибо. Право, не знаю даже, как вас благодарить. Я только что думал, когда удастся отсюда попасть в Бежицу.


— Пустое, сударь. Я как-то подсчитал, что современный автомобиль возит не столько пассажиров, сколько самое себя. Возможно, когда-нибудь в будущем их научатся делать легче, я слышал о таких проектах. Шофер сейчас должен подъехать.


— Спасибо… А вы просто Шерлок Холмс. Как вы догадались, что мне надо в Брянск?


— Нет ничего проще. Судя по обуви, вы из тех мест, где улицы мощены брусчаткой и гудроном, хотя и любите путешествовать — об этом говорит то, что вы выбираете обувь на толстой подошве и чистите ее сами… Ну и потом я угостил леденцами девушку, с которой вы только что беседовали и расспросил.


— Гениально. Кто владеет информацией, тот владеет всем.


"Попробовать увести разговор в сторону".


— Хороший афоризм. Не слышал…


— А здесь какое-нибудь громкое дело? А тот так ходишь по улицам и не подозреваешь, что рядом могут оказаться какие-нибудь заговорщики или даже хуже. Знаете, у меня есть один недостаток: я по старой привычке весь живу в мире техники, а вот насчет политики, особенностей момента — недостаточно уделяю внимания. Признаю, конечно, и стараюсь по мере исправить.


— Да я заметил, что вы немножко замыкаетесь в своем мире… Даже сказал бы, что живете в мире ином.


— Мире фантазий. Вы наблюдательны.


— Но, может это и к лучшему. А моя командировка… Уверяю, ничего интересного. Хотя предмет оной в духе авантюрного романа: убийство офицера в некоей военной части. Взводного, поручика Гастолина, танкиста. Но по сути — ничего особенного: бедняге надо было вовремя разобраться в своих личных связях.


— В мирное время… Печально.


— Знаете, на войне тоже нет умной смерти. Вы были на войне?


Виктор посчитал в уме, что если сейчас тридцать восьмой — а предположим худшее, и сейчас тридцать восьмой — то в 1914 году ему здесь должно быть двадцать шесть. Если, конечно, не имеется в виду японская или какая другая. Какие же года тогда брали?


— Впрочем, не утруждайтесь. Вы не были на германском фронте, но вас это стесняло. Верно?


— Просто поражаюсь вашей проницательности. В это время я действительно, как вы говорите, был в другом мире.


— Не казните себя за это. Я помню малым ребенком, как это все начиналось, весь патриотический порыв, как ушел мой отец добровольцем… Но согласитесь, война между Россией и Германией, между странами, обреченными богом быть в союзе против колониального владычества Алиен Форсиз… нас столкнули и мы совершили трагическую ошибку.


Где-то я это уже слышал, подумал Виктор. И тут он вспомнил Альтеншлоссера из рейха пятьдесят восьмого года. Чем-то господин штабс-капитан его незаметно напоминает, хотя и не похож вроде как. "Варьируются они, что ли…"


Тут раздалось фыркание, и на площадь, подымая клубы пыли над иссохшей дорогой, неспешно вьехал угловатый серый автомобиль с открытым верхом.


— Вот и наша "Испано-Сюиза". Шучу, а то вы подумаете, что в жандармерии не разбираются в автотехнике. Конечно, старый добрый "Форд-МАЗ". Когда эту машину создавали, в Америке тоже было плохо с дорогами, и она проста, как колумбово яйцо. Когда-нибудь сюда проложат асфальтовое шоссе, а наше авто поставят на кладбище, как старый корабль или паровоз.


— Виноват, господин штабс-капитан! — скороговоркой отрапортовал шофер, открывая им заднюю дверцу. — Ездил воды заливать, сами видите, жара какая, закипает, а тут коров гонят, я и сигналил, и пинал, а что им — тупая животная корова!


— Это верно. А если бы ты во время войны задержался, а? Ладно, Иваськин. Вон, пока ждал тебя, попутчик свежий в дорогу подвернулся, все в дороге веселее.


"Форд-МАЗ" по жесткости подвески действительно напомнил Виктору нечто среднее между "уазиком" и трактором "Беларусь". Однако в его положении выбирать особо не приходилось. В лицо дул теплый ветерок, было даже немного душновато — возможно, ночью намечалась гроза. Петухи, вольно разгуливавшие вместе с курами у палисадников и прямо на дороге, тоже часто горланили — к перемене погоды. Черные кожаные подушки нагрелись под солнцем, как в сауне — впрочем, в сауне таких как раз не бывает.


— А в Бежице вас куда подвезти? — громко спросил Ступин, перекрывая громкое, как у грузовика, бормотание низкофорсированного мотора.


"Сейчас расколет. Надо что-то придумать. Хотя — этот догадается. Думай, думай… А зачем вообще придумывать? Преступник будет скрывать, что он без паспорта и денег. А какой-нибудь честный лох?"


— Да вот… Александр Семенович, как раз хотел у вас спросить, не знаете ли вы, где в Бежице сейчас можно быстро хотя бы немного заработать? Так, чтобы хватило на еду и ночлег?


— Вы внезапно остались без денег и документов? И родственников у вас нет ни в Брянске, ни дальних?


— Телепатия? Вы умеете читать мысли?


— Иногда. Нет, здесь все проще: вы бы спросили, у кого занять на телеграмму родственникам, чтобы прислали денег.


Виктор развел руками.


— Потрясен.


— Профессия, сударь, обязывает. И в этом положении вы впервые, поскольку не сочли возможным для себя рассчитывать на городской ночлежный дом и бесплатный суп. То-есть вы бережливы и потому никогда не опускались до нужды, всегда жили трудовой копейкой и иного не мыслите, и всегда планируете будущие траты, как обычно приучены делать степенные семейные люди. Что же с вами вдруг такого случилось?.. Нет! Нет, не говорите, я попробую определить сам. Вас ограбили… нет, не то; вы проигрались в карты? Нет, нет, опять не то; а, вот: здесь не обошлось без женщины. Угадал?


Виктор подумал, что он уже слышал подобную фразу где-то или читал. Впрочем, это могло быть и дежа вю.


— Почти точно. Только женщину я так и не встретил, а документов и денег лишился случайно и никого в том не виню.


— Не переживайте ни из-за того, ни из-за другого. Такие истории случаются часто в самом различном возрасте. Что же можно вам посоветовать? А, вот что: вы когда-нибудь пробовали писать? Я имею в виду — газетные статьи, заметки?


— Да, доводилось.


— Тогда могу подвезти прямо к местной редакции на бывшей Елецкой. Там за мануфактуру пера платят наличными людям с улицы — в смысле, не спрашивая документов. Если внушите доверие редактору, то сможете договориться и об авансе. Это утренняя ежедневка, редакция без выходных работает, причем допоздна. А на ночлег — в вашем положении лучше не в гостиницу, а дам я вам адресочек, где одна знакомая сдает койку недорого.


Штабс-капитан послюнявил химический карандаш и черкнул в отрывном блокноте, отдав листок Виктору.


— Это на Мценской, знаете, за Красной дорожкой, то-бишь, Церковной, к Литейному. Нарисовать, как добираться?


— Спасибо, я представляю.


"Мценская — это бывшая Джугашвили… тьфу, 22 Съезда. А Красная дорожка — III Интернационала"


— Там чисто, тихо, полиция не нагрянет.


— А это как — не нагрянет? Вдруг грабители залезут и что, не вызовут полицию, что ли?


Штабс-капитан вдруг как-то по-детски непринужденно рассмеялся.


— Право, вы точно жили немного в другом мире. В столице или за рубежом. Я имею в виду, что по подозрительным квартирам полиция иногда устраивает обыски — искать подрывную литературу, или тех, кто в розыске и тому подобное. У этой хозяйки вас среди ночи не подымут. А полезут грабители — зовите соседей.


"А он, случайно, не проверял? Черт, черт, стереотипная фраза — "полиция не нагрянет". Смотрел, как прореагирую. Прореагировал я глупо… Но это даже хорошо. И еще — "зовите соседей". Верно. В старые времена точно по 02 не позвонишь."


— Да, вы правы… Совсем из головы вон.


— Да отвлекитесь вы от своих мыслей! Что бы там у вас не случилось, прошлого не вернуть. Постарайтесь сосредоточиться на будущей жизни. Знаю по себе, это всегда помогает. А то ведь некоторые, знаете, до того закопаются в собственном прошлом, что и руки на себя накладывают. А нам опять ездить и разбираться, не было ли это замаскированным актом террора. Загрузите себя работой, бывайте на людях, легкую интрижку даже заведите. Да, да, не всерьез конечно, а так, на обоюдный легкий интерес.


— Понимаю. "Новая встреча — лучшее средство от одиночества"


— Стихи?


— Так, слышал по радио.


— Прогресс… Раньше обычно отвечали — прочел в альбоме.


"Ага. В Интернет-блоге."


— Да, все хочу спросить, где можно купить такой мужской ридикюль? — Ступин кивнул на барсетку Виктора, в которой лежали документы гражданина РФ 21 столетия и мобильник. — Наверное, очень удобно в дороге. Как увидел, признаюсь, охватила белая зависть. Хотел бы себе такой завести: часто приходится быть в разъездах по губернии.


— Да, право, я бы с удовольствием… но я не сам его брал, мне подарили. Говорят, такие в Китае делают, но я не знаю, верить или нет.


— Супруга подарила?


— В точку. У вас ум, как луч лазера, — сказал Виктор, и понял, что сморозил жуткую глупость.


— Про Лазера не слышал, только про Рентгена. Что-то вроде того?


— Да. Технические тонкости.


— Цветы из оранжереи?


Виктор вспомнил, что он до сих пор держит в руках букет. Впрочем, судя по разговору, букет оказывался к месту, многое объяснял и частично избавлял от расспросов.


— Я не спрашивал. Понравилось, вот и взял.


— Вы хотели произвести впечатление. Лето, цветов сколько угодно, а такие — только в оранжерее. Даже целлофан особенный, ровный.


— Вы правы. Как увидел, сразу понравилось. А по целлофану — лучше спросить у какого-нибудь химика. Целлофан, как конструкционный материал, в тяжелой машиностроительной промышленности не применяется. Вот высокоуглеродистая сталь, хромоникелевая, ванадиевая, алюминиевые сплавы — тут я бы мог больше рассказать…


Странно, думал Виктор. Штабс-капитан фактически сам и подсказал ему легенду, и похоже, вполне удовлетворен ею. А что, случай довольно заурядный. Значит он, Виктор — степенный человек, в летах, бросает семью ради любовницы, мчится ради нее в какую-то глушь, остается с носом, да вдобавок и без денег и документов. А теперь стыдится и не решается не вернуться домой, ни телеграфировать родственникам и ищет случайных заработков, стараясь остаться инкогнито. Легенда, в общем, ничего, могло быть и хуже. Искать пропавших мужей — это не по профилю жандармерии, с этой точки зрения он штабс-капитану мало интересен, что тот и демонстрирует.


— Курите?


Штабс-капитан вытащил серебряный портсигар и раскрыл перед Виктором.


— Нет, спасибо. Я некурящий.


— Это хорошо. Я вот тоже все собираюсь бросить, но — работа нервная, нет-нет, да и потянет.


…Хотя, конечно, уж какой-то он слишком безразличный. Ну, например, он, Виктор мог оказаться неплательщиком алиментов. Или ради любовницы растрату совершил. А он, штабс-капитан, этим не интересуется и даже старается пособничать. Он что, по жизни такой радушный, или тут у него какой-то свой интерес есть?


"А не собирается ли он меня использовать? Кто я для него? Человек, которому есть что скрывать, у которого проблемы, на которого, значит, есть чем давить. А я, в общем, начинаю уже потихоньку быть ему обязанным. По мелочам, конечно, но знакомству еще часу не прошло… И что же ему надо? Сделать осведомителем? Или филером? Или дать какое другое поручение? Ладно, посмотрим. Может, ему просто после всей этой неприятной казенной работы со жмуриками хочется чувствовать себя благородным

3. Россия, которую мы потеряли.


Машина перестала плавать по извивам пыльной грунтовой дороги и выехала на то, что во времена Виктора было оживленной бетонной автотрассой в несколько полос, а здесь — аккуратным, но нешироким булыжным шоссе, аккуратно обсаженным с обеих сторон молодыми липами и березками. Автомобиль перестал прыгать, но зато его мелко затрясло. Первое транспортное средство, которое они обогнали, был воз с сеном.


— Как вы думаете, — продолжал разговор штабс-капитан, — в этом году дожди сено убрать не помешают?


— Я уповаю на лучшее. Хотя, похоже, небольшая гроза все же пройдет, но, надеюсь, это не затяжные дожди. Вообще надо развивать и механизировать производство кормов, да и вообще производство зерновых. Труд землепашца должны облегчить трактора и комбайны, внесение органики надо дополнить производством минеральных удобрений и средств защиты растений.


— После Великого Голода, я смотрю, вы всерьез стали интересоваться не только механикой.


— Так голод не тетка, и опять-таки это механизация.


— Многие сейчас интересуются, многие. Город вспомнил о деревне. Но вот, на мой взгляд, механизация даст результат только при одном маленьком условии: дороги. Дороги в каждую деревню, к каждому полю. Иначе на этих разбитых проселках мы будем тратить столько топлива, что дешевле будет купить зерно в Канаде, где им из-за кризиса даже топят паровозы вместо угля. Или даже будем покупать горох в консервных банках откуда-нибудь из Трансильвании.


"А до чего же он прав, хоть и жандарм…"


Вместе с тем развертывающийся по обе стороны дороги мало свидетельствовал о том, что в этих краях был упомянутый штабс-капитаном Великий Голод. Поля были распаханы, на покосах работали конные жнейки, картошка дружно взошла, и периодически им попутно и навстречу, помимо возов и телег, попадались грузовики и трактора. В поле виднелись столбы линий электропередач, а села, через которые они проезжали, не были отмечены печатью запустения. Ветхих и разваливающихся изб Виктор не заметил, а, напротив, попадались новые, и крытые не только тесом и дранкой, но и железом, красной глиняной черепицей или серыми ромбиками террофазерита. Встречались и новые дома, в основном красного кирпича; в паре сел Виктор заметил местные кирпичные заводики, поднимавшие к небу высокую красную трубу.


— Дороги обязательно надо, — заметил он, — вон как местная промышленность тут развивается, глины используют.


— Вы заметили? Да, и десяти лет не прошло — никаких следов бедствия, цветущий край. Мы живем в эпоху экономического чуда. Производство растет как на дрожжах, и крупное и мелкое. Концерн Опеля купил акции бывшего завода Форда в Нижнем и расширяет дело, Порше купил другой завод Форда — вот этот самый МАЗ, Московский автосборочный, и будет собирать народомобили… Вы же знаете, американцы, пока начали выбираться из Великого Упадка, распродали по дешевке кучу европейских филиалов. Концерн МАН расширяет бывший завод Струве, БМВ начал выпускать мотоциклы, знаете где? На Урале! Этак скоро и Сибирь-матушку распашут и застроят, уже есть проекты просто фантастических электростанций на сибирских реках. Транссиба уже мало, нужна Байкало — Амурская…


"Какая примерно была пятилетка? Третья… Ну да, планов громадье соответствует. Однако же народ, насколько можно заметить, накормлен и не бедствует."


— А все почему? Все благодаря новой экономической политике…


"Хм, нэпу? И у белых нэп? Хотя кто сказал, что у белых будет такой же нэп, как и у красных? Это же просто словосокращение"


— …И не только экономической. На западе все это называют фачизм.


"А это еще куда? Фачизм, фачизм… Может, мачизм, от слова "мачо"? Нет, это каким боком-то? Или от чьего-то имени. Фачизм. А, черт!!! Только не это!!!"


Виктор вдруг вспомнил, что словом "фачизм" в двадцатые в Советской России называли не что иное, как фашизм. Он уже тогда в Италии был. То-есть, он, Виктор, попал в фашистскую Россию. И от одного сочетания этих двух терминов становилось не по себе. Это даже не прошлая командировка в рейх, тут группы прикрытия и ожидающей у берега подлодки никто не обещал.



— Я заметил, вас несколько смутило слово "фачизм", — сказал Ступин.


"Трандец. Надо как-то выкручиваться."


— У меня есть такой недостаток — я человек старого образца, а если помните, то при императоре Николае слова со всякими "измами" обычно со всякой крамолой ассоциировались. Умом, конечно, понятно, а так как-то привычно, чтобы со словом "Россия" рядом родное, русское слово стояло.


— Совершенно правы. Соборность! Есть исконно русское слово — соборность. Фачизм — это от слова "фашина", связка, то, что связывает людей в одно целое, собирает. Фачизм это и есть соборность.


"Ну вот, еще одно хорошее слово опошлили"


— Соборность — да, вот это родное, это понятно…


Обычно в случае таких потрясений пишут, что яркий солнечный день как бы померк для героя и прочее. Тем не менее Виктор, после осознания того печального факта, что "Россия, которая мы потеряли", оказалась даже очень иной, чем та, о которой мечтали в начале 90-х, особенных изменений в природе не отметил. Солнце все также светило, иногда чуть закрываясь рваными облачками, словно красавица рукавом, все так же дул навстречу теплый ветерок. По обочинам шоссе цвел сиреневый люпин, розовый иван-чай и желтые лютики и качала свои метелками кашка. Прозрачные кудри берез, с которыми баловался июньский ветер и синеватые полосы леса, окаймлявшие дальние холмы, создавали картину благолепия и первозданной чистоты мира.


"Только не надо паниковать", подумал Виктор, "надо еще разобраться, что тут к чему. В политике вещи редко своими именами называют. Вон, прибалты говорили, что демократию строят, а народ в Таллине отметелили. Не то они называют демократией, что мы думаем. Может и тут фашизмом назвали не совсем то, что я подумал, не германский нацизм. Вон, например, в Испании каудильо евреев так не уничтожал, как Гитлер. А где-то фашисты православных уничтожали, хоть этот факт сам по себе мало утешает…"


Автомобиль аккуратно переехал деревянный мостик через небольшую речку — новый, аккуратный, он просто казался декорацией из какого-то исторического фильма. Штабс-капитан похлопал шофера по плечу, чтобы тот притормозил.


— Думаю, самая пора отлить. Пока шоссе пустынно.


Виктор присоединился, воспользовавшись случаем. Мало ли, сколько еще ехать. Шоссе действительно было пустынно, так что не пришлось даже спускаться с насыпи.


"А еще Германия тут стратегический инвестор", — продолжал рассуждать Виктор, когда они вернулись в машину и продолжили путешествие. "Может, это специально так, как некоторые страны третьего мира делали? Объявляли, что идут по социалистическому пути, чтобы помощь у СССР попросить. А как помощь кончилась, сразу о социализме говорить перестали. Вон, вроде даже одно время Индия называлась Социалистическая Светская Республика Индия, а на самом деле как была, так и есть. Может и здесь — политический маневр такой? Да, главное — пока не паниковать."


— Вы не замечали, Виктор Сергеевич, — снова заговорил Ступин, — в такие дни в нашей скромной провинции царит какая-то особая аура? Светлая, умиротворяющая душу и проясняющая мозг? Никогда такого ощущения не было?


— Отчего же, — обрадовался повороту темы Виктор, — даже довольно часто было. Не зря же эти места поэты воспевали. Например, сочинения господина Тютчева…


— Тютчев! — с нажимом повторил Ступин, — вот кто, пожалуй, приблизился больше всех к разгадке этой тайны. Не просто поэт, а философ, политик, человек, соединивший тонкость чувств и глубокую аналитическую логику. Не понимаете, к чему я клоню?


— Нет, — ответил Виктор, на всякий случай готовясь к какому-то подвоху или провокации.


— Возьмем хотя бы одну строку — "И ропщет мыслящий тростник". Загадка, шифр, а ответ — гениальная догадка о связи человека с высшим знанием, которым проникнута природа, растения. И таких намеков, шифров у него по многим стихам. Легенды об Ойкумене, о Шамбале… Убежден, что нашу Шамбалу надо искать здесь, на Брянщине. А легенды о богатырях? Как на них смотреть? Как на вымысел, преувеличение, или на дошедшие нас языческие предания о расе сверхлюдей?


"Прямо код Да Винчи, однако. Штабс-капитан, оказывается, с фантазиями. Ну, хорошо хоть, что он тратит время на расшифровку Тютчева, а не на то, чтобы раскопать в каждом собеседнике врага империи… будем надеяться, что так."


— Да это просто открытие! А мне знаете, что сейчас вспомнилось из Тютчева:


"Удрученный ношей крестной,


Всю тебя, земля родная,


В рабском виде царь небесный


Исходил, благословляя."


"Интересно, что он в этом откопает?"


— Тоже одно из моих любимых. Характерно, что вы процитировали именно третью строфу. У нас ведь несколько поколений выдергивали первую — "Эти бедные селенья, эта скудная природа…" Дескать, какие мы низшая, забитая раса без западных революционных идей…


"Осторожно, осторожно, скользкую тему начинает…"


— …А вы сразу вспомнили о боге. Как точно этим обозначен водораздел между истинным критическим мыслящим патриотом и бунтарем-нигилистом!


"Не плоть, а дух растлился в наши дни,


И человек отчаянно тоскует.


Он к свету рвется из ночной тени


И, свет обретши, ропщет и бунтует."


Четыре строки — и вся суть бунтов, волнений пятого года, революции семнадцатого…


"А, в семнадцатом все-таки была. Терпение, терпение. Может, еще чего расскажет."


— Кстати, а какого вы вероисповедания? По крайней мере к ортодоксальным иудеям вас отнести нельзя.


"Черт, даже отправление естественных надобностей использует для получения информации. Пугаться этого не надо. У него профессия требует людей изучать."


— А сейчас карается, если человек вообще вне вероисповедания?


— Нет, конечно. Я так понимаю, для вас это достаточно личный вопрос, и оно, собственно, так и есть, если, конечно, вы не в масонской ложе.


— Шутите. Я просто вне лона церкви, а вот что касается символов веры, есть такая песня, она очень хорошо их передает.


— Песня? Я заинтригован. Это религиозный гимн или молитва?


— Это романс.


— Романс?


— Да, но можно считать и молитвой. Давайте, я лучше напою. Правда, прошу извинить, пою я, наверное, ужасно.


— Да ничего, у меня тоже голоса нет. Слух, правда, есть, на гитаре умею… В общем, очень интересно, особенно если романс.


Виктор прокашлялся и начал "Русское поле" — он помнил, что в "Новых приключениях неуловимых" ее пел в биллиардной белый офицер. Ступин внимательно слушал, а после второго куплета начал подпевать — "Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря…". Голос у него, кстати, был бы для попсовой эстрады вполне достаточный.


— Недурно… черт возьми, очень даже недурно! Чье сочинение, почему я этого раньше не слышал?


— Музыка Яна Френкеля, а слова Инны Гофф.


— А-а… Я всегда говорил — надо смотреть не на фамилию… Ничего, можно подкинуть нашим местным певцам, как старинный романс неизвестного автора.


— Спасибо.


— Пустяки… Ну вот, а вы смущались — по символу веры вы настоящий фачист.





Опубликовано: 28 июля 2010, 06:45     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор