File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Задание Империи

 

Олег Измеров Задание Империи



22. И звезды наши алые сверкают небывалые…



— Вить, вставай! А то побриться не успеешь.


"Как хорошо, что это был сон. Тридцать восьмой, фачисты, жандармерия, немецкие шпионы — все это бред, бред, бред… Как же я сразу не догадался? Вчера я наверное, чем-то траванулся. Вон как ведет туда-сюда. Грибы! Видимо от грибов все. Дорвался до любимого продукта."


— Леночка, ты просто не представляешь, какая ты прелесть…


— Я знаю…


Виктор с трудом разлепил глаза. За письменным столом генеральского купе сидела мадам Серпикова и причесывалась перед овальным дорожным зеркальцем в бронзовой оправе. Вагон мотало и дергало.


— Проснулся? Скоро подъезжаем.


— Боже… Как хочется обратно в объятия ночи…


— Ну, ты их не слишком пропустил. Ожидала, что тебя отпустят только к утру, — она сделала паузу и внезапно рассмеялась, — знаешь, никогда не знала, что в вагоне… Здесь, наверное, на человека что-то действует. Ритм колес, качка, крики встречных паровозов, метание отблесков по стенам, само ощущение, что куда-то мчишься. Я словно летала. "Эх вы сани, сани! Конь ты мой буланый!.."


— Любишь Есенина?


— Поэт времени первой любви. Жалко. Затянуло болото богемной жизни, начал исписываться, сочинять оды республиканским чинушам, лечился у психиатров и кончил петлей… Точно по своему стихотворению, повесился на рукаве на станции Бологое.


— Почему Бологое?


— А что, у вас он…


— В Англетере и не на рукаве. Все равно печально. А Маяковский?


— Наш Д'Аннунцио? Эмигрировал в САСШ, когда поутихло, вернулся, примкнул к правым радикалам, в один прекрасный день был найден в гостинице со снесенным полчерепа. Считают, что застрелился. Знаешь, талантливым людям плохо. Они живут в пустоте — вокруг них злоба и бездарность… Сейчас принесут завтрак.


"Это даже хорошо, что они знали. Ну, допустим, смог бы я здесь пристроиться. В конце концов нашлись бы добрые люди, присоветовали и с редакцией, и с монтерством, может, и на аудиопиратов в конце концов вышел. Но — незнакомый человек в городе, где военный завод. Откуда появился, неизвестно. И очутился бы ты в жандармерии по подозрению в шпионаже. На всякий случай. Человека, не вписывающегося в систему, проще ликвидировать, чем понять и попытаться извлечь пользу. Всегда, во все времена."


Москва лежала в утреннем свежем тумане, сквозь который пробивалась розоватая подсветка утреннего солнца и напоминала большую деревню. Виктор не узнавал застройки возле Кутузовского; вдоль линии тянулись купеческие дома, прерываемые стандартными щитовыми домиками быстрого возведения, кое-где виднелись леса, скрывавшие будущие сооружения. Открытой Филевской линии вдоль пути тоже не было, на горизонте не маячили силуэты высоток. И только дебаркадер Киевского вокзала показался Виктору каким-то незыблемым архитектурным посланием для всех эпох.


Под вагоном заскрипели тормоза. Здесь они пели как-то необычно громко и протяжно, словно струнный квартет настраивал перед концертом свои инструменты. В тамбуре хлопнула дверь. Через окно коридора донесся шум катящихся тележек и протяжные крики: "Чемода-аны кому нести, чемода-аны!" "Таксо недорого в любой конец, кому надо!" "Свежие новости! Все утренние газеты! Покупайте свежие новости!"


В открытую дверь купе заглянул Ступин.


— Ну вот, поздравляем с благополучным прибытием.


— Интересно, а какую машину за нами пришлют? — поинтересовался Виктор.


— "Адлер" из гаража имперской канцелярии. Но мы поедем на метро.


— Почему на метро?


— Потому что этого никто не ждет. Все, начинаем движение.


Их действительно никто не ждал. Они очутились в потоке людей с чемоданами, баулами и корзинами, и Виктор понял, что тут надо держаться рядом и не отставать.


— Крряса-авица! Няр-р-родна-я! — раздался чуть позади голос человека, явно не проспавшегося. На голос навстречу поспешил полицейский в белой форме. Виктор чуть было не обернулся, но тут же подумал:


"А вдруг это провокация? Внимание отвлекают?.. Черт! Откуда здесь советская песня? Может это знак? Из второй реальности? Или даже первой? Альтеншлоссер говорил, что если ФСБ может перебрасывать людей, то этого вряд ли скажут…"


Он скосил глаза вправо, насколько это возможно и тут же остолбенел.


Прямо перед ним на рекламном щите висела огромная афиша с Орловой и Ильинским и красными курсивными буквами по дуге: "Волга-Волга".


Ниже было написано помельче: "Ярчайшая комедийная картина в кинотеатре "Россия". Теперь в цвете!"


"Я брежу. Они ее компьютером раскрасили? Или… или это знак? Как в "Месте встречи изменить нельзя"? Ну да, там же фотка, где киноактрисы висели… А где дверь? Где скрываться? Там одна стена. Может, за холстом, как у Буратино?"


— В чем дело? — подскочил Ступин.


— Оно… оно цветное?


— У вас редкость цветное кино?


— У нас — нет, а…


— Не задерживаемся, объясню по дороге.


Если это был знак, то момент был явно упущен.


"Дурак. Раззява. Кто знает, куда они тебя тащат…"


Вход в метро был прямо с платформы, через тоннель. Виктор двигался в общем потоке.


— Вы разве в газетах не читали? — говорил пристроившийся чуть сзади Ступин, — это же грандиозный эксперимент по системе Максвелла и Прокудина-Горского. На специальную широкую пленку снимают одновременно три кадра через светофильтры. Потом при проекции тоже пропускают через светофильтры. Оборудовано пока только несколько кинотеатров в Москве, Питере и Киеве. Остальные будут смотреть черно-белое на обычном оборудовании. Стоит уйму денег, но Александров убедил наверху, что этот иллюзион окупится. Кинокритики в шоке. Писали, что цвет превратит экран в лубок. Александров говорит, что фильма — эстрадное ревю, и оно должно быть красочным…


Виктор хотел полюбопытствовать, где теперь кинотеатр "Россия", но, подумав, счел это сейчас не важным. На всякий случай он стал чаще вертеть головой на предмет необычных вещей и явлений.


Станция — называлась она "Киевский вокзал" — оказалась неглубокого заложения и без эскалаторов. Перед лестницей, вместо привычных автоматических дверей с турникетами, чем-то напоминавших Виктору роботов из довоенного кино "Гибель сенсации", были контролеры, а билеты брали в кассах вдоль стены. Но их без слова пустили по удостоверениям.


Внутренний вид тоннелей и станции оказался для Виктора ничуть не меньшей неожиданностью, чем цветное кино. Вместо подземных дворцов было что-то похожее скорее на вокзальные переходы: сводчатые тоннели, обложенные кафельной плиткой ромбиками с незатейливыми геометрическими орнаментами. На станции не было колонн; просто огромный сводчатый зал, желтовато-золотистый потолок которого был подсвечен мощными лампами со стоящих на платформах чугунных торшеров. При этом посреди зала были пути, а платформы, наоборот, по краям. На закругленных стенах отделочной плиткой шоколадного цвета были отмечены места для рекламных щитов.


— Ну, как? Строить начинали еще при Республике. Сейчас вышел указ, что на новых линиях надо шире использовать классический стиль, дабы каждый рабочий по пути на завод чувствовал себя живущим во дворце.


В зале было шумно и до прибытия поезда. Бродили одетые в разную форму папиросницы, газетчики и другие мелкие лотошники. Пассажиров, в общем-то, было меньше, чем торговцев.


Вскоре дежурный ударил в колокольчик — насколько знал Виктор, в его реальности этого железнодорожного атрибута в метро никогда не было — из тоннеля завыло и к платформе подкатил поезд, только не привычный сине-голубой, а желто-красный, как трамваи. Вид у вагонов был не обтекаемый, а какой-то угловатый, были они в заклепках и вообще чем-то напоминали длинные металлические гаражи со слегка дугообразной крышей и прямоугольными окнами и дверями. Кстати, дверей на вагон было всего три, а не четыре, но то ли так было уговорено с машинистом, то ли стали они так удачно, только крайние первого вагона оказались точно напротив их группы: Виктор ждал, когда они откроются, но эти двери почему-то оставались закрытыми, хотя в другие уже началась посадка.


— Растерялись? — следовавший за ним Ступин вышел из-за спины и нажал кнопку слева, на которую Виктор поначалу не обратил внимания. Створки зашипели и разъехались в разные стороны.


— Понимаете, — ответил Виктор, когда они уже очутились внутри и сели на лавке, — в нашем метро они сами открываются. Автоматически.


— Возможно. Это вагон фабрики Оренштайна и Коппеля, заказали их где-то лет десять назад. Развивает до шестидесяти километров в час.


Внутренний вид вагончика тоже был под стать трамваю: деревянные лавочки из планок поперек вагона, стены были отделаны фанерой и желтым линкрустом. Двери шумно вздохнули и захлопнулись сами. Вагон чуть дернуло, под полом зарычали зубчатые колеса и поезд, неспешно ускоряясь и покачиваясь, заскользил вперед.


— Не люблю ездить в моторных, — поморщилась Лена, — все обычно стараются сесть в прицепные, там тише.


— Поэтому мы и едем в моторном, — заметил Ступин.


Пока Виктор осматривает вагон фабрики Оренштайна и Коппеля, автор, пользуясь случаем заметит, что читатель, к сожалению, так и не узнает, кто же такой был "Хуммель" и что с ним потом стало. Когда писатель выдумывает историю, то в ней обязательно должны быть законченные сюжетные линии. Линия зарождается, развивается логически и находит свое завершение. А в реальной жизни так не бывает. Вот жил рядом с вами, положим, какой-то человек, а потом уехал, и никто дальше о нем не знает. А додумывать чужую реальность, если в ней не побывали наши историки, как-то согласитесь, странно. Да и после историков реальность часто яснее не становится, даже своя.


— А в цветном кино сняли теплоход "Император Владислав"?


— Читали анонсы?


— Нет. Дедукция.


— И что же еще она подсказывает?


— Что фильм снят в честь открытия канала Москва-Волга.


— Развивайте. У вас получается.


— А я догадалась. У вас там сняли такой же фильм.


— Невероятно — но факт…


Действительно, невероятно, подумал Виктор, покачиваясь на лавке. Вагон метро, построенный по объективным законам науки и техники — другой, а фильм, продукт творчества чисто субъективного — почти тот же. Хотя вагон — продукция текущая, а "Волга-Волга" — отражение всего среза эпохи. Закон больших чисел через духовное видение.


Тем временем вагон подкатил к станции "Кремлевская", которая, впрочем, отличалась от "Киевского вокзала" только бордовой отделкой стен. Поднявшись по гранитным ступеням, они свернули вправо и долго шли по длинному тоннелю, заполненному разношерстными пешеходами, над которым что-то постоянно гудело и катилось. Виктор решил, что над ними проходит другая линия метро, но вскоре, когда они поднялись в мир, заполненный золотистым утренним туманом и солнцем, он понял, что ошибся.


Они вышли к Кремлю возле здания, которое Виктор помнил, как Исторический музей; вся Красная площадь была заполнена несущимися автомобилями и автобусами, за исключением полосы, на которой, непривычно близко к центру, расположились Лобное место и памятник Минину и Пожарскому. На уши тяжелым катком давил непрерывный гул моторов, словно по площади, как во время парада катилась тяжелая бронетехника, и в голове отдавалась какофония клаксонов звучания самого немыслимого и разнообразного — как будто каждый водитель подбирал себе свой, как звонок в мобильнике (впоследствии выяснилось, что оно так и было). Мавзолея и трибун, естественно, не существовало, а на шпилях башен, к совершеннейшему удивлению Виктора, сияли восьмиконечные звезды.


— А где орлы-то? — спросил он Лену.


— Как один от ветра свалился, сняли и вместо них поставили Вифлеемские звезды.


Вход в Кремль, как и в прошлой реальности, был через Спасскую башню; мимо часовые они прошли без всякого пропуска, но, как только оказались за стеной, двери сзади тут же захлопнулись, и дежурный офицер схватился за телефон: "Третий пост докладывает… Объект проследовал…". Ступин взглянул на часы и сверил с кремлевскими курантами.


— Ну вот, у нас еще пропасть времени. Виктор Сергеевич, вам доводилось раньше здесь бывать?


— С детских лет, с экскурсиями. В соборах, в Грановитой, в Оружейной…


— У вас там недурственно. Тогда, если не против, пока посидим в сквере на лавочке. Люблю свежий воздух и природу.


— Вы, пожалуйста, объясните мне протокольную сторону. Как держаться, приветствовать, что там вообще положено, что нет. Ну и о чем вопрос, что подготовить.


— Пустое. Держитесь естественно, просто, все эти церемониалы выкиньте из головы, это мешает делу. Легенды тоже выкиньте, он в курсе. На входе в канцелярию попросят сдать оружие, но с этим, думаю, неясностей не будет. Да, мы на встрече не присутствуем, в кабинет вас проведут, так что не заблудитесь.


— А…


— А о чем — даже жандармерия не знает.


— Понятно.


— Да вы не тушуйтесь. Кстати, в Калуге к нам сели наши светила в области радио, разобраться с вечерними записями, утром их, естественно, будить не стали, пусть отдыхают. Знаете, какой их вывод? Стержневые лампы — гениальный выход из положения. Кстати, почему у вас они не нашли широкого применения?


— Появились слишком поздно. Уже транзисторы были. Их использовали в основном в военной и космической технике, потому что устойчивы к радиации.


— Ага. То-есть, эта ваша бомба…


— Да. Так что здесь — в самый раз, начиная от армейских раций и вычислительных машин ракетных комплексов. По крайней мере лет десять нет смысла применять в ширпотребе, а то еще транзисторы из-за них создадут позже.


— Не позже. У нас, по крайней мере, не позже. И еще понравилась ваша мысль насчет комплексного подхода — сразу со стержневыми лампами осваивать другие миниатюрные радиодетали и печатный монтаж, сразу по освоении транзисторов — модули и начинать работать над интегральными схемами. Ну и не разделять по разным ведомствам производство компонент и изделий. Ваше мнение о том, что ставка только на развитие военной электроники в ущерб гражданской и бытовой затормозит прогресс, также нашло полное понимание. Да, у Елены Васильевны, может, какие вопросы?


— У меня сейчас один вопрос — когда нам в лабораторию поставят компьютер? Так что можете спокойно обсуждать проблемы диффузионной сварки в вакууме.


…Коридор канцелярии был совершенно пустым, если не считать часовых и сопровождающего лейтенанта. Виктор подозревал, что к его приходу дали указание посторонним не маячить. Кое-где у окон стояли кадки с хамеропсами.


— Вам сюда, — офицер услужливо открыл одну из обитых черной кожей створок двери. Виктор решительно шагнул внутрь, полагая, что заминка или иное внешнее проявление робости сыграет здесь против него.


— Здравствуйте. К вам можно?


В кабинете стояла тишина. Сам кабинет был в общем-то ничего особенного — два дубовых стола с зеленым сукном, поставленные в виде буквы "Т", шкафы, набитые истрепанными книгами, шторы, портрет императора. Через открытую форточку с площади долетали гудки машин; сквозняк выветривал запах крепкого табака. В потертом и достаточно просиженном коричневом кожаном кресле никого не было. Виктор не знал, стоять ему здесь, ожидая хозяина, или присесть на стул. Да и кабинетик-то был отнюдь не крутой. "На предварительное собеседование, что ли, или инструктаж?"


— Кхм! Мне… сказали сюда пройти… — не совсем твердо продолжил он.


— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, — сзади раздался голос, показавшийся неожиданно знакомым.


Виктор обернулся.


Прямо перед ним, в двух шагах, стоял живой Сталин.




Опубликовано: 28 июля 2010, 06:54     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор