File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Дети Империи

 

Олег Измеров Дети Империи


27. Террористы.



— Даже слишком в порядке, — ответил Виктор.


Он сидел на заднем диване роскошного винтажного авто, между двумя приятными дамами, с каждой из которых он успел познакомиться достаточно близко, и думал о том, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как все они вообще смогли сюда попасть, в этот аппарат тотальной слежки и доносительства и их до сих пор не вычислили? Да тут скоро на мышей номера навесят. Единственный ответ, который напрашивался — по той же причине, по которой их сейчас не трогает полиция. Что тоже было из области фантастики. Если бы он прочитал подобный сюжет в Интернет, то не удержался бы и написал в комментах: "Аффтар, выпей йаду!". Но здесь это было реальностью. Кстати, о ядах…


— Третьего перстня там случайно, не припасено? А то Дитриха на понт брать пришлось.


— Перстень — это версия на случай провала, — пояснил Ковальчук. — Независимо от того, поверит Альтеншлоссер в нее до конца или нет, он должен был сперва попытаться использовать ее для давления на вас, а, значит, какое-то время поддерживать и гарантировать жизнь Наташе. Главный объект для него — вы, поэтому выгодная ложь для него была важнее. Потом ему подкинули дезинформацию о нападении, чтобы он попытался вас вывезти, а зная его характер, можно было ждать, что он будет действовать дерзко, авантюрно, а от нас будет ждать расчетливости. Основная задача Наташи — сохранить ваши часы.


— Часы? Это китайская сборка повлияла на фюрера?


— В часах на вашей руке ничего китайского нет.


— Ты же сам подсказал тогда, — улыбнулась Зина, — забыл уже? "Никогда не снимайте эти часы…"


— Вам же было обидно за державу из-за наших "жучков". Вот мы и постарались исправиться и сделали копию вашего "Ориента" с передатчиком. Там внутри одна из первых советских микросхем. Уникальная, нигде в мире пока такой нет. Благодаря часам мы и узнали, когда вас повезут. Дитрих, разумеется, предусматривал, что на вас могут быть радиомикрофоны, тем более, что вы отказались оставлять свою одежду нигде, кроме у себя на виду. Службам имперской безопасности потребовалось найти женщину, с приличной репутацией, которая нашла бы возможность сблизиться с вами, чтобы просканировать одежду и личные вещи электронным устройством, замаскированным под карманный приемник. Вы его видели.


"Видите, он даже на ваш браслет от часов реагирует…"


— Миром будут править не физики, а психологи.


— Я не могла сделать так, чтобы прибор не среагировал, — пояснила Наташа, — но сумела объяснить ее так, чтобы ее приняли за ошибку. В приборе встроен микрофон, он передавал мои комментарии. Но вы не волнуйтесь, он включается только на момент сканирования.


— А почему бы им просто не усыпить и не обыскать меня?


— Они боялись это делать до встречи. Предполагали, что, заподозрив неладное, вы поведете себя по-другому, и это сорвет все планы.



Дорога в этом месте сделала резкий зигзаг, и Виктор сначала чуть не свалился в объятия Наташи, а потом Зины.


"Ну ладно. Главное, чтобы они не ссорились, и друг к другу меня не ревновали… Черт, самое время сейчас думать о всяких глупостях"


— Все-таки знаете, у меня такое впечатление, что я сплю.


— Почему?


— А как вы так легко здесь очутились и почему за вами не гонятся? И зачем надо было брать сюда Зину, она же не профессиональный агент?


— В группе нужен был человек, которого бы вы лично знали и доверяли. Мало ли как вам прополощут мозги в имперской безопасности.


— А имперской безопасности кто мозги прополоскал, что нас не ловят?


— Ну, это фокус, который второй раз повторить уже не удастся. В рейхе сделали ставку на оснащение силовых структур техникой информации и связи. Благодаря мощной сети видеотелефонов полиция легко может связаться с центральным банком данных и проверить личность, отпечатки пальцев и так далее любого человека, любой машины. Но, строя свою систему, они слишком передоверились технике, тому, что в нее закладывают, тому, что она ее передает, они сделали из нее культ, приписали безошибочность. У них человек на местах, тот же полицейский, стал подчиняться тому, что получает от машины, верить электронной бумажке, а не своим глазам. Их к этому приучили.


"…Если в пропуске написано, что вы — тибетец, то для всех вы тибетец…"


Виктор вспомнил, как отдавали им честь незнакомые полицейские, когда они ехали с Альтеншлоссером от границы к бывшему Ржешуву, как меняли сигнал светофоры. Да, в пятидесятых многие были убеждены, что машина может многое делать точнее человека, быстрее человека, она не обманет и не обманется, не ошибется, ее не подкупят… Какая наивность.


— Вы взломали центральный банк данных?


— Здесь это еще в новинку.


— Но наверняка же здесь есть какие-то администраторы, то-есть особые программисты, которые наблюдают за работой системы, ее безопасностью…


— Сейчас пятьдесят восьмой год. Работа со счетной машиной считается уделом узкого круга высоких интеллектуалов, которые хорошо знают друг друга и каждый прыщик которых изучила под лупой имперская безопасность. Никому и в голову не приходит, что это можно сделать, как у вас — не умея работать с машиной, просто запомнить и выполнить последовательность команд и действий, разработанных группой талантов где-то совсем в другой стране. Это же вы нам писали в своей докладной, что систему может взломать любая уборщица, если ей дать физический доступ к серверам?


— Ну… Образно. Но все равно же кто-то заметит, что что-то не так, что абсурд творится?


— Здесь слишком привыкли считать свой порядок идеальным. Человек четко выполняет свои обязанности, если от него не требуют что-то замечать и докладывать, то даже если он что-то и считает глупостью, то это не его дело. В рейхе незапланированная инициатива наказуема.


— Альтеншлоссер сказал, что сейчас они пытаются работать по-другому, гибко, — упавшим голосом произнес Виктор.


— Я уже в курсе. Будем надеяться, что они далеко не зашли…


Минут через двадцать стало ясно, что надежды не оправдались. Рация в машине, настроенная на полицейскую волну, взорвалась кучей указаний неведомым постам и группам. Виктор понял, что развлекалово в духе "Бей первым, Фредди!" кончилось. Ему и Наташе выдали оружие; по иронии судьбы, Виктору досталась новая модель полицейского "Вальтера" c глушителем, любимое оружие Джеймса Бонда, а Наташе — удобный, хоть и несколько тяжеловатый "Зауэр" образца тридцать восьмого года.


— Тупо блокируют все дороги, начиная с ведущих на восток, пояснил Ковальчук, — поднимают вертолеты, части СС выдвигаются для развертывания оцеплений и прочесывания местности. Мы идем на северо-запад, в сторону побережья, значит, какое-то время еще у нас есть. Попробуем успеть добраться до штолен, там спрячем машины и будем действовать по другому варианту.


…Им пришлось остановиться, не доезжая до небольшого городка. Впереди выстроилась аккуратная колонна машин, ожидающих проверки. Где-то вдали доносились сирены.


Дождь перестал, и о нем напоминала только намокшая у ворота одежда. Тучи расходились, в просветах появилось голубое небо. Легкий ветерок качал ветви деревьев у шоссе.


— Открутим коляску, я возьму его и попытаюсь прорваться до штолен, — предложила Зина.


— Подстрелят.


— Не успеют.


— Здесь Германия. Здесь в оцеплении сначала стреляют, потом думают.


Они замолчали.


— Долго стоять здесь нельзя. Прилетят вертолеты.


Над головой что-то оглушительно зашумело и прямо над ними, казалось, чуть не задевая верхушки деревьев мелькнуло серебристое дюралевое брюхо с крыльями, судя по размеру — что-то из флота гражданской авиации региональных линий. Шасси было выпущено.


— А давайте угоним самолет, — предложил Виктор.


— Ковальчук удивленно посмотрел на него.


— Он шел на посадку, здесь рядом аэродром. Захватим самолет с пассажирами, потребуем лететь в Англию. Как в наше время.


— Собьют.


— С пассажирами?


— Могут и с пассажирами. Хотя… Назад, до поворота и налево!


БМВ взревел двигателем.


"Все лучше, чем так ждать…"


Усилить охрану гражданских аэродромов имперская безопасность явно не догадалась. "БМВ-полицай" легко снес аккурантенькие красные деревянные воротца возле служебной будки на вьезде, пожилой охранник в круглых очках схватился не за оружие, а за телефон. Мотоцикл тоже спокойно проехал по поваленным воротцам. Отныне этот мир узнает не только компьютерную преступность, но и угоны воздушных судов.


Аэродром был небольшой, но, тем не менее, на нем была аккуратно выложена шестиугольными плитами бетонная взлетная полоса; надо полагать, оборудовали на случай войны. Подходящих самолетов на летном поле Виктор заметил три; всякую мелочь, вроде сельскохозяйственных "шторхов" и сине-белых короткокрылых бипланов с раздвоенным оперением для местных полетов он не считал. Возле серого двухэтажного здания аэропорта, казавшегося на открытом поле приземистым, стоял четырехмоторный тупоносый поршневой высокоплан незнакомой Виктору марки, по виду смахивающий на "Ан-24", только размерами поменьше; примерно этак с "Ил-14" как раз будет. По трапу не спеша подымались пассажиры, посадка заканчивалась. "БМВ-полицай" врубил сирену и рванул туда.


— Внимание! Экипажу остановить посадку! Не закрывать дверь в самолет! Повторяю…


В рейхе как прикажут, так и сделают.


Когда их "БМВ" подкатывал к самолету, трап послушно стоял, дверь была открыта, и из него удивленно выглядывала флюгбегляйтерина в темно-синей форме с белой блузкой и с золотым орлом на пилотке. Виктор даже сначала подумал, что это самолет "Бритиш эйруэйз", но вовремя вспомнил, что в иной реальности у "Люфтганзы" и форма может быть другая.


Мотоцикл рванул на обгон и подскочил к трапу раньше; двое из их группы с автоматами бросились внутрь, и коротенький трап загрохотал под каблуками их тяжелых ботинок; третий сорвал путемет с крепления и держал его наперевес, прикрывая подход. "БМВ" вывернулся рядом; хлопнули дверцы и Виктор выскочил влево вслед за Зиной. Зина подскочила к трапу, махая своим "Скорпионом" и подзывая его и Наташу; Виктор пропустил Наташу вперед, поднялся сам, держа свой джеймсбондовский "Вальтер" стволом вверх в опасении не в того пальнуть, за ним простучала каблучками Зина и, наконец, протопал спиной вперед чувак с пулеметом. Впереди слышались крики "Стоять!" "Не двигаться!" "Оставаться на местах!". Трап откинули и захлопнули люк. Флюгбегляйтерина стояла побледневшая, возле прохода в салон, с опущенными руками, и, видимо, все еще воспринимала происходящее за полицейскую операцию.


Из прохода салона вернулся шофер и стал рядом с пулеметчиком.


— Остаетесь здесь, — сказал он Зине, — если что, будете оказывать врачебную помощь. А вам — подойти к кабине. — Последние слове его были обращены к Виктору и Наташе.


— Ваше имя? — обратилась Зина к флюгбегляйтерине.


— Грета… Грета Фельдбауэр.


— Я врач. Если появятся раненые, вы должны мне помогать. Вас учили оказывать первую помощь?


— Да… да, фрау…


— Зовите меня "фрау доктор". Где на самолете аптечка и лекарства?..


…Виктор и Наташа пробирались вдоль прохода в кабину. Виктор продолжал держать свой "Вальтер" по-киношному стволом вверх, рассчитывая на чисто психологический эффект; со стороны это действительно, выглядело внушительно. Наташа, наоборот, держала "Зауэр" обеими руками стволом вниз; видимо, на СССР-то она работала, но профессиональной подготовки не имела. Виктор вертел головой на тот случай, если кто из пассажиров дернется. К счастью, все сидели на удивление спокойно, как будто их каждый рейс угоняют. Он чуть было не начал подозревать, что этот самолет специально подставлен Альтеншлоссером, но сообразил, что обыватель здесь просто привыкли к шмонам, устраиваемым силовиками по всякому поводу, что перестал удивляться людям с автоматами, лишь бы только они его самого не трогали. Снаружи затарахтели двигатели, и Виктор счел это хорошим знаком; должно быть им разрешили взлет.


Перед его глазами мелькали лица пассажиров. Вот какой-то коммивояжер средних лет, начинающий полнеть, спокойно жует орешки из бумажного пакетика. Вот пожилая чета: он устало откинулся на спинку кресла, она скучающе смотрит в окно, ожидая, что будет дальше. Молодой человек, худощавый, набриолиненый, в дорогом пальто и костюме, может быть, артист. Две дамы рядом сидят, не первой молодости, одна сухощавая, другая, наоборот, явно мечтает о похудании, может быть, даже ищет рецепт в том самом женском журнале из тонкой бумаги, что сейчас держит в руках. Понятно, почему в Европе раньше изобрели пипифакс: у таких журналов прочности маловато.


— Извините, когда мне вернут табельное оружие?


Ого! Эсесовец в форме с расстегнутой кобурой. Тут что, еще и с пестиками в самолет можно было? Или только СС?


— Вам вернут его после приземления, сейчас оно нужно…


Еще какой-то недовольный чиновник народных учреждений, почему-то потеет и все время вытирает лысину. Пастор в черном. Две подружки, наверное, студентки, одна что-то рассказывает другой…


Прямо у кабины пилота, на первом ряду, к переборке между салоном и кабиной была подвешена прямоугольная люлька, похожая на корзину, и в ней лежал полугодовалый ребенок. Ребенок посмотрел на Виктора: не испугался, не заплакал, не улыбнулся, а просто посмотрел.


"Есть детская коляска на самолете ТУ…"


Кажется, это было самое начало шестьдесят третьего. Новый табель-календарь с синеватыми спутниками, запах новогодней елки и серый томик Маршака, где, на картинке на одной из страниц, в такой же кроватке мирно дремал такой же младенец.


Ребенок продолжал с любопытством глядеть на него и этот взгляд, казалось, выворачивал ему душу наизнанку.


"Господи! Что же это?! Зачем я только ляпнул про самолет, зачем?! Что, что я теперь наделал?!"


Виктора вдруг охватил ужас, какой-то неосознанный, стихийный, он заливал его теплой, липкой, душной волной с ног до головы, и Виктор не мог с этим ничего поделать. Ужас не за себя — он внезапно осознал, что только что натворил нечто катастрофическое, чего уже нельзя исправить, что полностью разрушило его жизнь еще до того момента, как ее может оборвать пуля, удар этой крылатой машины о землю, или пламя горящего бензина из баков. Он понял, что совершил страшное преступление, когда, загнанный в угол имперской безопасностью, перешел от борьбы с сыскной машиной рейха к войне с населением, с такими же людьми, ни в чем перед ним не виноватыми. С этим полнеющим дельцом, со студентками, с парой безобидных старичков, со священником и с этим ребенком, который еще только-только увидел мир, именуемый жизнью. Он зашел слишком далеко и из спасителя мира превратился в преступника, по уголовному кодексу — одного из самых опасных. Его не оправдывало то, что в этом деле он был всего лишь участником, а остальные, не колеблясь, перешли к действию. Они не могли себе представить, что такое угон самолетов, в их мире этого еще не было, а он — мог, он читал и видел кучу фильмов.


Почему он на миг допустил, что есть нечто, есть какая-то цель, которая может оправдать хоть одну слезу вот этого ребенка? Идеология рейха сделала свое дело? Или наша российская реальность, где можно найти сотни людей, которые на эту слезу откровенно плевали, и которые совершенно спокойно и равнодушно захватили бы десятки таких самолетов?


Самое паршивое, что теперь даже застрелиться не имело смысла. Ситуацию это совершенно бы не изменило.


Пол под ногами мелко и противно дрожал и подпрыгивал. Крылатая машина выруливала на взлетную полосу. Виктор, на вдруг ставших нетвердыми ногах шагнул в кабину.


— Что случилось? — с тревогой спросил Ковальчук, глядя на него.


— Там… ребенок… Видели?


Ковальчук вынул из кармана блокнот и написал: "В случае провала сажаем самолет и отпускаем всех пассажиров", затем показал Виктору. Тот кивнул.


— В вашем радиотелефоне есть видеокамера?


— Да. Хотя и не очень.


— Неважно. Я заявил, что в случае, если имперская безопасность попытается освободить заложников, то у нас есть аппаратура из будущего, которой можно вести репортаж с борта и вклиниться в передачи имперского телевидения, и что от увиденного весь рейх от ужаса охватит хаос и беспорядки. Если они видели камеру на вашем радиотелефоне, они поверят. Как и в силу воздействия своих ящиков. В терроризме будущего ведь главное — шокировать массы, так?


— Так.


— Будьте с ней здесь, вы можете понадобиться. Подумайте лучше о том, сколько настоящих захватов и настоящих жертв вы здесь предотвратили. Сейчас у них это может сделать любой дурак, — и он показал "вальтер", отобранный у эсесовца.


— Мало утешает.


Ковальчук пожал плечами. В кабину вошла Наташа и подозвала Виктора к себе.


— Видели? Там? — И она кивнула в том направлении, где на переборке висела колыбель.


— Вы когда-нибудь писали рассказы… или там статьи?


— Да… Для себя, по-русски тут не публикуют, а по-немецки не хотелось. К чему вы это?


— Доберемся до Союза… напишите, пожалуйста, повесть или даже роман… ну, как у Достоевского. О человеке, который от безвыходности задумал угнать самолет, и что он при этом чувствовал. Напишите так, чтобы никто, никогда, нигде на нашей планете больше не решился этого сделать…




Опубликовано: 27 июля 2010, 14:50     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор