File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Генрих Эрлих Адский штрафбат

 

Генрих Эрлих Адский штрафбат


* * *


Юрген сидел, свесив ноги наружу, на верхнем парапете крепостной стены в западном углу крепости. Прямо перед ним утекал на северо-запад Буг. Чистое, гладкое, мирное пространство реки, впадавшее далеко вдали в море утреннего тумана, успокаивало. Юрген часто приходил сюда в последние дни.


Под ним, изгибаясь коленом вокруг крепости, в Буг впадал один из двух рукавов речушки Мухавец. За спиной была крепость. Собственно, это была лишь центральная часть крепости, цитадель, но после Орловской битвы Юрген избегал этого слова, оно было каким-то ненадежным. С места, где сидел Юрген, крепость представлялась скопищем руин. Немногие отремонтированные части крепостной стены и казарм у западных ворот лишь подчеркивали масштаб разрушений. Это было мертвое место. Юрген не любил смотреть на него. Особенно по утрам. По утрам он смотрел на живую воду.


За Бугом располагалось западное укрепление крепости, открытое со стороны реки. В сорок первом его захватили практически мгновенно, поэтому оно пострадало в наименьшей степени. За три года там пышно разрослись деревья и кустарники, придав укреплению вид заброшенного тенистого парка. Этот парк сливался с лесом вокруг, за которым виднелись проплешины полей. На полях работали люди. Тут же неподалеку были деревни, в которых жили эти люди. Над домами вился дымок из печей. Там готовили еду. Мирный пейзаж.


Но в отличие от воды он не успокаивал. Он будил совсем другие чувства. Почему-то явственно виделось, что станет с этой мирной страной, когда на нее придет война. Представить это было нетрудно. Достаточно было перевести взгляд чуть вправо. Там, за Мухавцом, было северное укрепление крепости, разрушенное не меньше центрального. И город Брест, в котором шли ожесточенные бои. И бурелом лесов, иссеченных артиллерийским огнем. И сожженные деревни у заросших сорной травой полей. Река Буг разделяла мир и войну, жизнь и смерть, созидание и разрушение, добро и зло. А еще она, как и в сорок первом, разделяла Германию и Советский Союз.


Так, поводя взглядом слева направо и обратно, он проникался тем же чувством, которое впервые испытал на вокзале в Орле, перед отражением прорыва русских танков. Он не хочет, чтобы война пришла на эту мирную землю! Он сделает все от него зависящее, чтобы не допустить этого! Любой ценой! Он будет стоять насмерть! Ни шагу назад! Чем дальше, тем сильнее разгорался в нем воинственный дух. Такие чувства пробуждал в нем мирный сельский пейзаж. А ведь он пришел за спокойствием. Юрген перевел взгляд на воду. Спокойствие не возвращалось.


— Вот ты где! Как на посту!


Это был Красавчик С ним Брейтгаупт и еще один солдат, Отто Гартнер. Они несколько недель приглядывались к нему, не принять ли его в свою компанию. Это на фронте товарищеские отношения быстро завязываются, в бою люди раскрываются, сразу видно, кто чего стоит. А в мирное время и вот как сейчас у них, в тылу, надежного товарища трудно распознать. Такого, кто в бою не бросит и на выручку, если потребуется, придет. Это было самым главным.


Отто Гартнер был ловкий парень и опытный солдат. Его призвали в тридцать восьмом. 45-я дивизия, в которой он служил, первой вошла в Варшаву, а потом в Париж. Они предвкушали, что и в Москву вступят первыми. Ведь в июне сорок первого их дивизия входила в состав группы армий «Центр» и стояла на линии прямого удара на Москву. Они стояли здесь, за Бугом, вон в том лесочке. Они не сильно продвинулись.


День двадцать второго июня 1941 года Отто Гартнер считал черным днем своей жизни, после которого все у него пошло наперекосяк. Вместо победоносного шествия по дорогам Белоруссии и России, они угодили в Брестскую мясорубку. «Наши потери убитыми за первую неделю войны составили пять процентов от общих потерь вермахта на всем Восточном фронте за ту же неделю», — говорил он. Если это было так, то ему грех жаловаться на судьбу, он остался жив. Его товарищи из других корпусов входили в Смоленск, когда он, впервые свободно распрямившись, прошелся вот по этому самому двору. И получил пулю в задницу. Стрелявший в него был слишком слаб, чтобы взять прицел выше. Так рассказывал Отто. Это ранение было одной из причин того, что они так долго присматривались к нему.


Он вышел из госпиталя и под Харьковом летом сорок второго заработал еще одно ранение, в грудь навылет. Он даже не понимал, как ему повезло. И то, что навылет, и что обычной винтовочной пулей, и что вывезли сразу. После госпиталя он вернулся домой, в Мюнхен. Его признали негодным к строевой службе, он кашлял, особенно при быстрой ходьбе. Он долечивался и ждал, когда его приткнут в какую-нибудь нестроевую часть. Ведь его призвали в восемнадцать лет и он умел только воевать. Чтобы как-то прожить, он занимался спекуляцией на черном рынке. Он назвал им имена нескольких людей, которые верховодили на мюнхенском черном рынке. Красавчик тогда утвердительно кивнул, он тоже имел с ними дело. За спекуляцию Отто и посадили, дали семь лет. Он был просто создан для штрафбата, и он попал в него.


В штрафбате Отто обрел душевное спокойствие. Он больше не жаловался на судьбу. Неделю назад Юрген передал ему сообщение солдатского радио: 12-й армейский корпус, в состав которого входила 45-я пехотная дивизия, попал в «котел» под Минском и был разгромлен, немногие оставшиеся в живых попали в плен.


Им сильно не повезло, сказал Отто и обвел их умильным взглядом. Вероятно, он хотел сказать, как повезло ему, что он сидит сейчас в кругу товарищей и вообще… Он не находил слов. Они похлопали его по плечу: не надо слов, и так все понятно.


Отто привалился к парапету рядом с Юргеном и тоже обвел взглядом крепость.


— И кому она нужна, эта крепость? — сказал он. — Кого она может задержать? В сорок первом танки Быстрого Гейнца (Sсhnеllег Heinz (нем.) — прозвище генерал-полковника Гейнца Гудериана) просто обошли ее и устремились на восток. Город — да, город нужно было взять, из-за железной дороги. Его и взяли. А крепость надо было обложить со всех сторон и расстреливать из дальнобойной артиллерии, бомбить с самолетов. И не посылать простых солдат на ненужный штурм ненужной крепости! — В его голосе прозвучала застарелая боль. — Они бы сами сдались, поняв бессмысленность сопротивления. Или исчерпав запасы еды, воды и боеприпасов. Так, как сдавались иваны в других котлах.


— Но они не сдались, — протянул Юрген.


— Мы сами виноваты, — сказал Отто, — думали, что спросонок возьмем их голыми руками. А они вывернулись из захвата и как-то отбились. Очухались от неожиданности. Мы поперли напролом, а они по нам из пулеметов. Мы опять откатились. Мы им дали их силу почувствовать. Кураж поймать. Дальше — больше. Командование день за днем нас на штурм гнало. Ему же надо наверх доложить: крепость взята. А высшее начальство уже пальцем грозит: как так, Гудериан все большевистские войска разгромил и Минск взял, а вы с какой-то крепостью справиться не можете. Ну нас и выдергивают. И чем сильнее мы давим, тем иваны упорнее сопротивляются.


Друзья понимающе кивнули. Да, стойкость закаляется в бою.


— Пожалуй, ты прав, — сказал Юрген, обернувшись к Отто, — никакой это не ключ. Крепость в сорок первом не была ключом к Минску, — пояснил он, — а теперь это не ключ к Варшаве. В лучшем случае, это прыщ, прыщ на заднице наступающей армии. Вчера русские Люблин взяли, — без всякого перехода, все тем же спокойным голосом сказал он.


— Люблин — это где? — спросил Красавчик.


— Люблин — это там. — Юрген показал рукой за Буг, за западное укрепление крепости.


— Вот, черт! — воскликнул Красавчик.


Он перевел взгляд на юг, вопрошающе посмотрел на Юргена. Угу, безмолвно сказал тот. Красавчик скользнул взглядом по востоку, ну, с востоком все ясно. Он повел головой на север, скосив глаза на Юргена. Тот покачал в воздухе раскрытой ладонью, потом наклонил ее чуть набок Это следовало понимать так, что русская чаша весов перевешивала.


— Вот, черт! — повторил Красавчик. — Похоже, русские разводят огонь под новым котлом.


— В котором мы и сваримся, — сказал Отто, он все схватывал на лету.


В голосе Отто не было страха или тупой покорности судьбе. Это была простая констатация факта, подкрепленная холодной решимостью. Юрген удовлетворенно хмыкнул.


— Это мы еще посмотрим, — сказал он.


— Это еще бабушка надвое сказала. — Брейтгаупт, как водится, последним вступил в разговор.


«Kräht der Hahn auf dem Mist, ändert sich das Wetter, oder es bleibt wie es ist.»


Это сказал Брейтгаупт.


— Жаль, сил у нас мало, — сказал Юрген, — а то задали бы мы русским перцу! В сорок первом здесь, наверное, пара дивизий стояла? — оборотился он к Отто.


— Какой! — махнул рукой Отто. — Большевики тоже не идиоты, знали истинную цену крепостям. Они держали ее как большой склад и как казарму, зимние квартиры. Зимой, может быть, здесь и было две дивизии, места хватало, но по весне их в полевые лагеря вывели вместе со всей техникой. Тут остался небольшой гарнизон, вспомогательные да хозяйственные части. На круг полка два, да и те с бору по сосенке.


— И что ж вы с этими интендантами так долго колупались? — поддел его Красавчик.


— Так ведь крепость же! — развел руками Отто.


Они невольно рассмеялись. Круг замкнулся. Крепость была все же крепостью. Ее еще взять надо было. Русским надо было взять у них.


— Ну и как вы ее штурмовали? — спросил Юрген.


Собственно, ради этого они здесь и собрались. Не ради пустого трепа, а чтобы понять, что их ждет в будущем бою, лучше подготовиться к нему. Как могут действовать нападавшие, они немного поняли во время последней тренировки. Отто должен был дополнить картину.


— Ворота легко проходимы, — рассказывал он. — Наши танки проезжали по мосту, по тому, по тому или по тому, — показывал он, — влетали в арку, там, как и сейчас, не было никаких преград, и выскакивали на внутренний двор. Били прямой наводкой по казармам или давили гусеницами всё и вся. Но танки здесь как в мышеловке. Ни один обратно не вышел. Пехота тоже прорывалась. Здесь только кажется, что свободно. Когда иваны в штыки ударяли, сразу тесно становилось. А потом опять свободно, ну то есть совсем.


— Снаружи стены толще, — продолжал он, — их наша дивизионная артиллерия не брала, сколько ни долбила. Разве что в бойницу попадут. В бойницу можно гранату закинуть, но к ней поди подберись. Из башен всё с фланга простреливается. Забирались ночью, через крышу. Тут крыша была, ее огнем артиллерии снесло. Растекались по чердаку, пытались пробиться вниз. У иванов солдат на чердаки не хватало, встречали уже на лестницах. Их забрасывали сверху гранатами. Там еще дымоходов много. В дымоходы тоже бросали гранаты и тротиловые шашки.


— Помещения на втором этаже соединяются между собой. Если где-нибудь удавалось зацепиться, то пытались выдавить иванов дальше. Нападать тяжело, обороняться чуть проще. Есть куда отойти, и резервы можно подбросить вкруг всей стены. Кроме двух мест. Вот там, у наблюдательной башни, тупики. Там, отступая, спиной в стенку упрешься и — все. На нижнем этаже, где склады были, помещения между собой не сообщались. Но это вначале. Потом там дыр понаделали, и мы своими снарядами, и иваны.


— Понятно, — сказал Юрген, — пошли вниз посмотрим.


Вниз — это в подвалы. Подвалы могли быть убежищем, ловушкой, могилой или путем к спасению. Юрген жалел, что не изучил их раньше. Эх, кабы заранее знать, что воевать придется здесь, в крепости.


Они спустились вниз, вышли на двор и пошли вдоль стены к своей казарме. Поприветствовали солдат из их третьей роты, направлявшихся на учения. Красавчик подошел к длинному корыту, над которым умывались солдаты третьей роты, нажал на «соску», сполоснул лицо, потом набрал полную горсть воды, с наслаждением выпил. Было жарко.


— Отто, ты что-то говорил о воде, — вспомнил Юрген, — что у русских кончилась вода. Как это могло быть? Тут реки вокруг!


— Зачем реки, если водопровод есть? — рассмеялся Красавчик.


Он был городской житель и считал, что вода берется из водопровода.


— Насосную станцию парни из диверсионной группы вывели из строя за полчаса до нашего наступления. Цистерны с водой сухие были. А колодцев здесь нет вовсе. Так что пришлось иванам по ночам на реку выползать с котелками. А на реке — мы. Такая у нас была ночная охота! — рассмеялся Отто.


«Надо будет воды запасти», — сделал зарубку в памяти Юрген. И помимо воли подошел к умывалке, напился. Впрок.


— Отличные тут подвалы, — сказал Отто, когда они спустились в подвал под их казармой. — Иваны в них от бомбежек хоронились. Не поверите! В северном укреплении был форт, из него иванов ничем выкурить не могли. Сбросили бомбу, тысячу восемьсот килограммов! В городе последние стекла в домах повылетали, а им хоть бы что, в подвале отсиделись. Подходим, воронка с дом, я такой никогда не видал, думаем, всё, и вдруг — шпок-шпок-шпок. Кладут из винтовок как на стрельбище. Все пули в цель. У них туго было с боеприпасами. Так они чего удумали! Это уже здесь было, почти в аккурат над нами. Мы в который раз лезем вперед. Иваны стреляют. Все реже и реже. И вдруг — тишина. Патроны, значит, кончились. Мы к бойницам, гранаты внутрь, взрывы, крики и опять тишина, только тихие стоны доносятся. Тут штурмовая группа через двери врывается и… наталкивается на живых иванов, они в простенках прятались, телами своих товарищей укрываясь от осколков. Иваны бросаются врукопашную, потому что патроны у них взаправду кончились, зубами глотки штурмовой группе рвут. А потом их же оружие против нас обращают.


Солдатских баек Юрген наслушался на фронте предостаточно. Его этот рассказ не интересовал. Его в тот момент подвалы интересовали. Он вернул Отто к теме подвалов.


— У них тут даже женщины с детьми прятались, — рассказывал тот. — Мы не могли взять в толк, как иваны выдерживают такой сумасшедший артиллерийский обстрел и бомбежки. Но, в конце концов, на то мы и солдаты, чтобы выдерживать то, что штатскому не под силу. Через неделю после начала штурма видим: белый флаг из подвала высовывается. Мы тоже в ответ машем. Встаем, освобождаем проход, все честь по чести, мы тогда от иванов никаких подлостей не ждали. Достойному противнику — достойные условия сдачи. Салютуем храбрым воинам. Выходят. Женщины и дети. Целая колонна набралась. Пошатываются от слабости, но идут гордо, без страха в глазах. Мы как стояли с поднятыми к каскам руками, так и остались стоять. Получилось, что мы женщинам с детьми салютовали. Я так думаю, что тот мальчишка из тех самых детей, вырос за три года.


— Какой мальчишка? — спросил Юрген. Он не сразу сообразил, о каком мальчишке идет речь. На фронте все быстро забывалось, детали боев, обстоятельства гибели товарищей и сами товарищи тоже. А тут все обошлось. Вообще вспоминать не о чем. — Спасибо, что напомнил, — сказал он, — меня тогда один вопрос мучил: как он в крепость пробрался да с большим мешком?


— Я потому и говорю, что он точно из крепостных. Мальчишки везде лучше взрослых все входы-выходы знают. Тут подземных ходов тьма-тьмущая. Так говорили, — добавил он.


— Полезли, — коротко сказал Юрген.


В том подвальном отсеке, где они находились, хода в подземелье не было. Они пролезли в следующий, потом еще в один. Юрген прикинул — под конюшней должны быть. Точно, лошадиной мочой пахнет и навозом. Моча, положим, в трещины просочиться могла, а вот откуда запах навоза? Юрген посветил фонарем на сводчатый потолок У самой стены зияла неровная дыра почти в метр. Сверху дыра была накрыта щитом, сквозь щели свисали соломинки. «Положили и забыли», — подумал Юрген. Он — не забудет.


Тем временем Отто нашел спуск в подземелье. Он был завален кирпичными глыбами. Хорошо, что не битым кирпичом, с глыбами за полчаса управились. Последние, вставшие враспор и перекрывшие ход, пропихнули вниз. Перед ними был довольно широкий коридор, по которому можно было идти не нагибаясь. Юрген посветил под ноги. На полу лежал слой пыли. На нем были следы. Не сапоги и не армейские ботинки, скорее гражданские штиблеты и размер маленький. Юрген удовлетворенно кивнул. Мальчишка подошел к лестнице, обнаружил, что она завалена, потоптался и пошел обратно.


Юрген пошел по следам. Вот тут мальчишка выбрался в подвал, а оттуда на двор. Это нам неинтересно. Он пошел дальше. Следы становились все менее заметными и наконец пропали вовсе. Юрген продолжал идти вперед. Коридор резко повернул налево, потом еще раз налево. Юрген прикинул: по всему выходило, что подземелье шло под всей крепостной стеной и сейчас они находились со стороны Буга. Фонарь высветил дыру в правой стене. Юрген посветил внутрь. Это был тесный низкий проход. Даже Юргену пришлось идти по нему, согнувшись почти вдвое. Наконец он уткнулся в проржавевшую металлическую дверцу. Замка на ней не было. Он рванул ручку на себя, заскрипели петли, дверца открылась. За ней был прогнивший деревянный щит в бахроме белесых нитей. Юрген достал штык-нож, всадил его между досками. Нож легко ушел по самую рукоятку. Он вынул его. Отверстие было светлым, в него втекал свежий речной воздух.


— Отлично, — сказал Юрген, — выбираемся отсюда.


Он закрыл дверцу и попятился назад. Они нашли еще несколько таких же узких ходов, но не стали их обследовать. А вот в широкий коридор, плавно уходящий вниз, Юрген свернул. По его прикидкам коридор шел под речкой Мухавец. Шли они довольно долго, пока не наткнулись на ход, уходящий вертикально вверх. Перед ним громоздилась гора металлолома. Вероятно, это были остатки металлической лестницы, которую взорвали, бросив вниз несколько гранат. В стене остались лишь штыри, на которых крепилась лестница. Этого Юргену хватило, чтобы выбраться наверх.


Он попал в какие-то развалины. Сквозь обрушенные перекрытия проглядывало безоблачное небо. Но окон и амбразур не было, это был подвальный этаж. Осторожно переползая с плиты на плиту, Юрген поднялся к окну, подтянулся на подоконнике, выглянул наружу. В глаза ударил солнечный зайчик. Его запустило стекло в недавно отремонтированном доме. Из дома вышел офицер в немецкой форме и направился в сторону Юргена.


Юрген спустился в подвал. Там уже сидели его товарищи, которые тоже поднялись наверх глотнуть свежего воздуха. Они над чем-то посмеивались, разглядывая помятый листок бумаги.


— Ничего интересного, — сказал Юрген, — мы посреди северного укрепления.


— Посмотри, что Отто внизу нашел, — сказал Красавчик, передавая ему бумажку.


Это была обычная листовка на серой бумаге с призывом сдаваться в плен и посулами райской жизни в концентрационном лагере. На фронте Юрген не раз подбирал такие листовки и ради смеха вчитывался в немецкий текст. Но эта листовка была немецкая, а текст, соответственно, русским. Юрген прочитал и ее. Один в один, как будто тот же человек писал.


Но не это, конечно, развеселило его товарищей. Поверх русского текста была очень искусно нарисована тушью козлиная морда. А под ней шла надпись на немецком языке: «Не бывать фашистским козлам в нашем советском огороде!» И подпись: Paul Meyer, Engels, UdSSR.


— Пусти козла в огород! — сказал Брейтгаупт и рассмеялся.


«Man muss den Bock nicht zum Gärtner machen.»


Это сказал Брейтгаупт.


Красавчик с Отто поддержали смех. Только Юрген не смеялся. Он не видел тут ничего смешного. Он видел подпись своего земляка, Пауля Мейера, немца из Республики немцев Поволжья, жившего в нескольких десятках километрах от их деревни, в столичном городе Энгельсе, напротив Саратова. И этот немец сражался в Бресте, в Советской армии. Он был «Иваном». Возможно, и брат Юргена сражался тут же. И еще возможно, напутал что-то другой Павел, русский солдат, который сказал, что всех поволжских немцев сослали в Сибирь. Выходит, что если и сослали, то не всех. Вот оно, свидетельство. Впрочем, это ничего не меняло. Юрген это понимал. Он сделал свой выбор. Или судьба сделала выбор за него. Он — солдат немецкой армии. И — точка.


— Пошли, нечего рассиживаться, — хрипло сказал он.


Они прошли шагов тридцать, уперлись в сплошной каменный завал и повернули обратно.


— Тут должны быть еще ходы, — сказал Отто, — они уходят на несколько километров за границы крепости, в город и в лес. Так рассказывали, — добавил он. — Надо поискать!


Юрген на это никак не отреагировал, он молча шел вперед. Так что Отто принялся вновь травить армейские байки.


— В этих подземельях мало того что черт голову сломит, так тут еще и ведьмы водятся.


— О ведьмах поподробнее! — со смехом сказал Красавчик.


— Смеешься, а я сам видел, и товарищи мои видели, — загорячился Отто. — Мы ее звали «ведьмой с автоматом» или «кудлатой», если дело было к ночи. Волосы у нее были такие длинные, лохматые, вылитая ведьма, чего там говорить. Я вот думаю, что это она меня подстрелила. Она была снайпершей.


— Снайперша бы тебе яйца отстрелила, нужна ей была твоя задница, — вновь подначил его Красавчик.


— Ну, может быть, не снайперша, — согласился Отто, — но точно из женского батальона. Тут у них женский батальон стоял. По тому, как они дрались, все были ведьмами, одна другой лютее.


— Слышал, командир, — Красавчик игриво ткнул Юргена локтем в бок, — а они тут в крепости хорошо устроились, офицеры при женах, а для солдат — женский батальон. Нам бы так! Никакого пуффа не нужно! И все задарма!


Красавчику на женщин было наплевать. Есть — хорошо, нет — еще лучше. Он хотел лишь растормошить внезапно помрачневшего друга. Но Юрген, против своего обыкновения, не подхватил шутку, и Красавчик заткнулся.


— Но эта кудлатая дольше всех лютовала. Уж снег выпал, а она все стреляла. И никто не знает, куда она делась. Может быть, до сих пор где-нибудь здесь в подземелье скрывается. Вот так, — закончил Отто свой рассказ.


О чем думал Юрген? О том, что судил же им черт защищать «чужую» позицию. На «своей», тем более обустроенной собственными руками, каждую кочку знаешь. А на этой, сколько ни изучай, все на какие-то неожиданности напарываешься. На фронте только одна неожиданность бывает приятной — это когда твою часть в разгар боевых действий в тыл отводят. От всех других неожиданностей — одни неприятности. Конечно, для русских солдат, которые будут штурмовать крепость, она еще более неизвестна, чем им, но…


— Дома и стены помогают, — сказал в этот момент Брейтгаупт, вероятно, подводя итог рассказу Отто.


«Eignes Dach gibt Mut.»


Это сказал Брейтгаупт.


«Дом… — протянул про себя Юрген. — Это их дом, он придаст им силу и мужество. А мы здесь чужаки. И судил же черт защищать чужую позицию!» Мысли пошли на второй круг.


— Юрген, посвети! Вот сюда, на стену, — раздался голос Красавчика.


На стене была выцарапана надпись:



«Нас было трое, нам было трудно, но мы не пали духом. Мы идем в последний бой и умрем как герои. 23/VII-41».



Подписей не было.


— Их было трое, — сказал Юрген.


— Три товарища, — сказал Красавчик.


Брейтгаупт просто кивнул, он не тратил лишних слов. Отто Гартнер был среди них четвертым, он ничего не понял.


Юрген доложил капитану Росселю о результатах рекогносцировки. Формально они отправились в подземную экспедицию по его приказу. Им дали на нее восемь часов, освободив от учений. Но доложил Юрген не формально, а подробно и во всех деталях. Командир, какой бы он ни был, должен представлять истинное положение дел, ведь от его будущих приказов будет зависеть их жизнь. О том, какие приказы может отдавать капитан Россель на поле боя, Юрген хорошо знал. Приказы были убийственными и даже самоубийственными. Юргену это не нравилось. Зато нравилось командованию. Недаром недавно Россель получил еще одну звездочку на погоны. А их батальон отправился на переформирование и пополнение.


— Полагаете, русские могут попытаться проникнуть в крепость через подземные коммуникации? — спросил Россель.


— Никак нет, не полагаю, — ответил Юрген, — могут, но не попытаются. Они проникнут в крепость по земле.


Ответ капитану Росселю не понравился. Ему не понравился бы любой ответ. Дело в том, что ему не нравился сам ефрейтор Юрген Вольф. Россель всячески пытался избавиться от него. От него и от рядовых Хюбшмана и Брейтгаупта. Они были единственными свидетелями афронта Росселя, тогда еще лейтенанта, на Орловской дуге. Они были одними из самых опытных и умелых солдат в его роте, но он все равно хотел от них избавиться.


Это оказалось непросто. В штрафном батальоне неугодного солдата можно было только расстрелять или перепоручить эту приятную обязанность противнику, бросив солдата грудью на его пулеметы. Но неразлучная троица не подставлялась под расстрельную статью, ведь они были опытными и умелыми солдатами. По той же причине они возвращались живыми из самых надежных, в смысле безнадежности выполнения, заданий.


Юрген Вольф был у них заводилой. Поэтому больше всего Россель хотел избавиться от него, хотя бы временно. Тут было больше возможностей, ведь Вольф был «вольняшкой».


Он соблазнял его отпуском, но Юрген отказался. И не потому, что по матери не скучал, но подумалось ему, что мать не обрадуется, увидев его в форме немецкого солдата.


Еще Вольфа можно было перевести в другую часть. С повышением. Капитан Россель был готов дать ему самые лучшие рекомендации. Он был готов на все.


— Вы отлично потрудились, ефрейтор Вольф! — сказал он приподнятым голосом. — Вы давно заслуживаете повышения. Вы должны быть унтер-офицером как минимум. Командование направляет вас на курсы фельдфебелей. В известный вам тренировочный лагерь в Скерневице. Там теперь командует подполковник Фрике, ваш старый командир. Вы ведь не забыли Фрике, не так ли? Несмотря на сложившую боевую обстановку, командир батальона разрешает вам убыть немедленно. Сегодня из Бреста отправляется эшелон в Варшаву. Возможно, последний эшелон.


Любой здравомыслящий солдат ответил бы на это предложение согласием.


— Нет, — ответил Юрген и добавил: — Не люблю фельдфебелей.


Он не стал объяснять капитану Росселю истинных причин отказа. Тот бы все равно ничего не понял. У него не было товарищей.


Ночью, когда они лежали на нарах в казарме, Красавчик спросил у Юргена:


— Помнишь ту надпись на стене, в подземелье?


— Там было много надписей, — ответил Юрген, — и все они были похожи одна на другую.


— Я имею в виду последнюю. О трех товарищах.


— Ну…


— Там была дата. Я только сейчас понял, что там было две палочки, не одна. Это был июль, а не июнь. Они продержались тридцать два дня, — сказал Красавчик. В голосе его звучало уважение.






Опубликовано: 24 июля 2010, 12:22     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор