File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Лев Безыменский Человек за спиной Гитлера

 

Лев Безыменский Человек за спиной Гитлера


Очерк первый:

Владелец — Мартин Борман


Существует логика документа. Раз на его первой странице значится имя, следовательно, надо рассказать о человеке, носившем (или еще носящем) это имя. Кроме того, надо учитывать и такое обстоятельство: наверно, среди читателей будет немало людей, которые не знают о Бормане ничего. Исходя из этого, я и приступаю к изложению, которое хотел бы назвать так: «Как становятся военными преступниками?». Ответ на подобный вопрос немаловажен, ибо — на самом деле — кто были те люди, о которых мы сейчас стализабывать, но которые двенадцать лет определяли судьбы Германии?


Однажды Борман (это было в 1937 году) заполнил краткую анкету.


Фамилия, имя Партийный номер Дата вступления Звание, номер в СС


Нынешнее занятие Протестант, католик, верующий.


Сразу можно задуматься: Борман, это воплощение нацистского духа, — и вступил в нацистскую партию лишь в 1927 году! А где номер в СС? (На этот вопрос ответ можно найти в другом документе — так называемом «ранговом списке СС», где приводятся все эсэсовские номера. У главарей нацистской клики было принято хвастаться «маленькими» номерами — как партийными, так и в СС, поскольку эти номера соответствовали дате вступления. Номер Бормана в СС был 278267. Для нацистского бонзы такой номер был «неприличным», поэтому Гиммлер специальным приказом в декабре 1938 года присвоил Борману номер 555). Вопросов много — тем интереснее нам будет заняться выяснением некоторых обстоятельств его жизни. Для этого перенесемся в 20-е годы.


…Многие историки фашизма пытаются найти географическое «место рождения» национал-социалисти-ческого движения. При этом чаще всего их взоры устремляются к Баварии, к Мюнхену, где была создана НСДАП. Однако «баварская теория» происхождения германского фашизма далеко не охватывает как географические, так и социальные корни нацизма. Было бы ошибочным не заглянуть в другие уголки тогдашней Германии, где в самых различных и подчас уродливых формах вызревали ростки будущего господству-ющего режима. Есть много оснований направиться не только в Баварию, а, скажем, в Рур — в Дюссельдорф, Эссен, в бюро господ Кирдорфа и Тиссена. Это мы сделаем позже. А сейчас мы хотели бы привлечь внимание читателя к одному уголку Германии, который всегда считался самым заброшенным и глухим.


Едва ли найдется историк, который стал бы говорить о решающем воздействии провинции Мекленбург на судьбы Германии 20-х и 30-х годов нашего века. О Мекленбурге всегда писали в последнюю очередь. Это объясняется не только бедностью мекленбургского ландшафта и нищетой мекленбургских крестьян, но и тем, что подлинные хозяева Мекленбурга всегда старались оставаться в тени. Мекленбург был одним из классических районов юнкерско-помещичьего землевладения. Если где-либо в Германии еще оставались пережитки военно-феодального режима, то в Мекленбурге они проявлялись наиболее ярким образом. Юнкерское владычество в Мекленбурге отлично уживалось с буржуазным. Замена кайзера на республиканское правительство была воспринята мекленбургскими землевладельцами как дело вполне закономерное. Однако они принимали все меры для того, чтобы начавшийся процесс не перехлестнул заданные рамки. Здесь им огромную, поистине неоценимую помощь оказала кайзеровская армия.


Кайзеровская армия? Ведь она прекратила свое существование вместе с империей Вильгельма II?


Нет, все было сложнее.


Генералы Гинденбург, Людендорф, Тренер и Сект позаботились о том, чтобы кадры кайзеровской армии были сохранены, и это совпадало с пожеланиями мекленбургских крупных землевладельцев. Стали возникать пресловутые «добровольческие корпуса» — вооруженные отряды, созданные из офицеров и унтер-офицеров бывшей кайзеровской армии.


Сейчас уже стерлись в памяти имена тех ландскнехтов немецкой реакции, которые были негласными хозяевами многих районов Германии в 20-е годы. Скажем, Эрхардт и его бригада были в те времена не менее известны, чем Гитлер в 30-е годы. Зловещей славой пользовался и Герхард Россбах, который создал «добровольческий корпус», действовавший сначала при подавлении Советской власти в Латвии, а потом при подавлении восстания польских патриотов в Силезии. Затем этот «корпус» прекратил легальное существование и перешел в подполье. В 1920 году он стал вооруженной «организацией Россбаха».


Почему Россбах направился в Мекленбург? Потому, что богатые землевладельцы нуждались в сторожевых псах, дабы поддерживать свое господство в бурные и неспокойные дни послереволюционного периода. Престарелый Отто Штрассер (на ранней стадии нацизма он был одним из лидеров НСДАП, но порвал с ней) рассказывал мне в Мюнхене о поездке видного деятеля НСДАП, вербовавшего сторонников партии среди рурских промышленников. Его принял один крупный рурский предприниматель и после долгих разглагольствований своего собеседника спросил напрямую:


— Скажите, а ваши CA защитят меня от толпы забастовщиков?


И, получив утвердительный ответ, выписал крупный чек. Но мы еще не в Руре, а в Мекленбурге, где нуждалась в «защите» помещичья семья фон Трейенфельз — одна из многих в Мекленбурге.


Мы не собираемся излагать историю этого семейства и описывать ее родословное древо вплоть до Генриха Смелого или Карла Лысого. Для нас важно констатировать, что в те годы в жизни Трейенфельзов, как в капле воды, отражались многие свойства буржуазно-помещичьего режима, господствовавшего в Германии. Трейенфельзы хозяйничали в районе Пархим и владели многими имениями:


Вильгельм фон Трейенфельз — Леншоф — 510 гектаров;


Герман фон Трейенфельз — Херцберг — 810 гектаров;


Он же — Мушвиц — 370 гектаров;


Оскар фон Трейенфельз — Мёлленбек — 910 гектаров;


Он же — Карлсхоф — 500 гектаров;


Он же — Хорст — 520 гектаров.


Итак, всего в районе Пархим семье фон Трейенфельзов принадлежало 3620 гектаров. Кроме того у них были владения в районе Висмар. Можно понять, почему Трейенфельзам была нужна наемная гвардия. Свои три с лишним тысячи гектаров им нужно было удержать среди волн социальной революции, которые грозили захлестнуть тогдашнюю Германию. Вдруг безответные и робкие мекленбургские крестьяне перестанут им повиноваться? Вдруг солдаты, которые были на Восточном фронте, окажутся зараженными большевистской инфекцией? Неудивительно, что, когда Россбах со своими бандитами появился в Пархиме, г-н Герман фон Трейенфельз радушно открыл ему объятия.


До последних лет в Херцберге можно было видеть длинный сарай, где было отведено место для россбаховцев. Основной отряд жил здесь. Жили здесь и командиры двух отрядов Георг Пфейфер и Рудольф Хёсс. Лишь один член россбаховской группы проживал отдельно. Это был управляющий поместьем Мартин Борман.


Согласно правилам маскировки, «организация Россбаха» в Мекленбурге приняла замысловатое название — «Союз сельскохозяйственного профессионального обучения», а затем стала «Немецко-народной партией свободы» (о, несчастное слово «свобода»!). В сущности, это был филиал гитлеровской партии, ибо сам Россбах к тому времени стал членом национал-социалистической партии.


И вот летом 1923 года Пархим стал ареной кровавого преступления. Группа россбаховцев убила бывшего учителя Вальтера Кадова. Убийство было жестоким, садистским. Ночью Кадова вывезли из Пархима. Его до смерти забили резиновыми дубинками и палками. По поводу Бормана и других организаторов убийства суд решил: «Ввиду тяжести преступления все подсудимые, обвиняемые в содействии, должны быть сурово наказаны».


Правда, судьи оказались милосердными: убийцы из Пархима отделались небольшими тюремными сроками. Хёсс получил десять лет, но просидел лишь три года. Впоследствии Рудольф Хёсс (не путать с Рудольфом Гессом, заместителем Гитлера) стал одним из самых страшных эсэсовских палачей. В 1943–1944 годах он командовал Освенцимом. Мартин Борман был приговорен к году тюрьмы, большую часть которого ему засчитали по предварительному заключению. Но зато в глазах своих коллег Борман стал патентованным убийцей и, стало быть, человеком крайне полезным.


Убийство Кадова было важной ступенькой в будущей карьере Мартина Бормана. Недаром именно за этот «подвиг» он впоследствии был награжден так называемым «Орденом крови» нацистской партии. Много лет спустя, 31 декабря 1938 года, Борман направил письмо в управление кадров рейхсфюрера СС, в котором сообщал: «На основании новых инструкций фюрер 5 сентября 1938 года наградил меня «Орденом крови», так как я более 12 месяцев провел в тюрьме».


Как же Борман очутился в рядах убийц?


Юношеские годы Мартина Бормана не были богаты событиями. Семья его давно жила в провинции Бранденбург, отец был военным музыкантом, а затем чиновником почты в Гальберштадте. Умер он, когда Мартин Борман был еще ребенком; через некоторое время мать сделала более выгодную партию: вышла за директора банка. Образование пасынок директора, родившийся 1 июня 1900 года, получил весьма скудное: три класса частной школы, несколько классов реальной гимназии. Во всяком случае, школы он не кончил. Служил в армии с июня 1918 года до февраля 1919 года. В отличие от ефрейтора Гитлера и фельдфебеля Гиммлера, Борман остался рядовым канониром. Из армии он и направился в Пархим — в объятия Трейенфельза и Россбаха. Борман получил пост бухгалтера, а затем управляющего. Здесь он провел почти шесть лет. Для будущего секретаря Гитлера Херцберг оказался недурной школой. Жестокость по отношению к подчиненным и безудержная лесть перед начальством — таковы были классические нравы помещичьего Мекленбурга, усвоенные Борманом.


К мекленбургскому периоду относится и начало политической деятельности Бормана. В своих анкетах он указывал, что в 1920 году вступил в ряды так называемого «Союза против подъема еврейства». Это была одна из многих националистических и шовинистических организаций, которые существовали в те годы в Германии. Тогда же Борман связался с «организацией Россбаха», которая привела его на скамью подсудимых. Так закончился начальный этап карьеры Бормана — карьеры рядового убийцы, который в лучшем случае мог, как и Хёсс, получить пост коменданта одного из «лагерей смерти». Но Мартину Борману удалось продвинуться дальше; после выхода из тюрьмы он связал свою судьбу с НСДАП.


Почему нацистская партия удержалась на германской политической арене в начале 20-х годов? Она могла разделить печальную судьбу десятков подобных мелких партий и групп, которыми изобиловала каждая германская земля, не говоря уже о Мюнхене, где в те годы в любом пивном зале можно было основать любую партию. Было бы, разумеется, вульгарным социологизмом полагать, что Густав Крупп или Гуго Стиннес-старший лично посещали какой-либо из кабаков, чтобы вместе с очередной кружкой пива заказать себе новую, притом массовую и влиятельную партию. Все это было не так просто. Но и не так уж сложно.


Продолжим географические поиски истоков нацизма. Для этого с полей Мекленбурга необходимо перенестись в прокопченную и задымленную Рурскую область, не на заводы, а в дирекции рурских концернов. До сих пор в центре Дюссельдорфа стоит мрачный и торжественный «Паркотель». В его зале Адольф Гитлер держал речь перед рурскими промышленниками. Именно там состоялось заключение пакта между рурскими фирмами и нацистскими наемниками, который определил дальнейшее развитие политических событий в Германии. Гитлер встречался с немецкими промышленниками и раньше. Еще в 20-е годы к нему приезжали Стиннес, Тиссен и другие. Не гнушался он и подачками от мелких и средних предпринимателей. Но чем дальше шло развитие, тем больше тузов германского промышленно-финансового мира оказалось в нацистской колоде.


Если рассуждать теоретически, германские промышленники могли остановить свой выбор и не на Гитлере. Недаром внутри самой нацистской партии шла ожесточенная грызня, и один главарь отпихивал в сторону другого. Но все решали не внутренние склоки между нацистскими главарями, а расчет. Понаторевшие в делах подлинного управления государством, промышленные тузы могли наилучшим образом определить, кто из политических деятелей того времени мог стать наиболее удобным инструментом в их руках.


Нацистские политиканы приглянулись в «клубах господ» своими специфическими качествами. Тот факт, что нацисты откровенно и бесстыдно занимались надругательством над здравым смыслом, казался им удачной находкой. Ведь, во-первых, с самого начала своей деятельности лидеры партии давали понять своим «спонсорам», что будут готовы выполнять их волю. Гитлер не раз лично заверял в этом Стиннеса, Борзига, Круппа и всех «капитанов» германской буржуазии.


Во-вторых, в отличие от ряда других партий, нацистская партия умела оказывать влияние на массы. Нацисты обращались со своей пропагандой не только к узкому кругу своих приверженцев, но и к многомиллионной массе мелких буржуа, находившихся тогда в стесненных обстоятельствах. Через обывателя они шли и к рабочему, жившему еще хуже, чем мелкие буржуа.


…Мартин Борман отсидел год в тюрьме без особых происшествий. Как только Борман вышел на свободу, он связал свою судьбу с Гитлером. Хотя в членской книжке Бормана дата вступления в нацистскую партию обозначена 2 мая 1927 года, Борман фактически стал нацистом уже в 1925 году. Известно, что 4 июля 1926 года он принимал участие в работе веймарского съезда НСДАП.


Малоизвестный Мартин Борман начал свое восхождение по нацистской иерархической лестнице. Сначала он стал заведующим отделом печати руководства НСДАП в Тюрингии (1927–1928 гг.), а затем перебрался в главный штаб штурмовых отрядов — в Мюнхен. Это совершилось в конце 1928 года.


Борман продвигался быстро. Он свел близкое знакомство с молодой поклонницей нацистских идеалов по имени Герда Бух. Борман знал, кто такая Герда. Ее отец, отставной майор кайзеровской армии Вальтер Бух, был близким другом Гитлера. Впоследствии он стал председателем Высшего партийного суда НСДАП. Расчет Бормана был точен: Гитлер появился на свадьбе в качестве посаженного отца Герды. С тех пор Борман уже не расставался с Гитлером — вплоть до 30 апреля 1945 года.


Когда Гитлер стал создавать в Мюнхене свой центральный штаб — «Коричневый дом», — Борман занял в нем свое место. Сначала он служил в главном штабе штурмовых отрядов, а 25 августа 1930 года стал начальником так называемой «кассы помощи НСДАП».


Официальное назначение «кассы помощи» состояло в помощи семьям тех штурмовиков и нацистов, которые погибли или пострадали во время политических схваток. Количественно это было не много: так, с 1928 года по 1932 год было зарегистрировано 303 смертных случая, всего же было выдано кассой пособий по 20 234 случаям. Однако значение кассы выходило за пределы «благотворительности». Касса располагала гораздо большими возможностями, благо что сборы в нее были очень удобным путем «даяний» для некоторых фирм, которые нуждались в маскировке своего финансового участия в делах НСДАП. Как свидетельствуют некоторые источники, касса Бормана стала «резервным банком» НСДАП на некоторые тяжелые для партии времена. А такие времена бывали! Например, хранящиеся в Институте современной истории в Мюнхене так называемые «записи Абегг» содержат такое высказывание Грегора Штрассера — сподвижника Гитлера на ранней стадии развития нацизма, — сделанное в июле 1933 года: Гитлер давно бы достиг своей цели, «если бы немецкая сталепромышленность время от времени не сокращала свои субсидии».


Однако в Нюрнберге — не «городе партейтагов», а городе Международного военного трибунала, Вальтеру Функу, имперскому министру экономики, были заданы такие вопросы и получены ответы:


Вопрос: Ваша профессия до 1938 года?


Ответ: С середины 1931 года я руководил выпуском «Бюллетеня по вопросам экономической политики». Он предназначался главным образом для руководящих деятелей. Среди подписчиков было много промышленников.


Вопрос: Сколько же?


Ответ: Я полагаю, около 60. Платили они очень хорошо.


Вопрос: Получали ли вы взносы от промышленников в пользу нацистской партии?


Ответ: Я — нет, но всякий раз, когда Гитлер через меня сносился с ними, устраивалась конференция с участием Гесса или кого-нибудь другого…


Вопрос: Были ли переданы промышленниками в пользу партии еще другие фонды и подарки?


Ответ: Они всегда предназначались для Гитлера и передавались через Гесса.


Действительно, все нити, которые шли из промышленных фирм к Гитлеру и его партии, проходили через так называемый штаб заместителя фюрера (Гесса). Официально в функции штаба Гесса входило: руководство нацистской партией, разработка общеимперского и местного законодательства, подготовка указов фюрера, контроль над назначением высших чинов. Это была важная инстанция партии, но она была и инстанцией ее финансирования. Начальником этого штаба был Мартин Борман. Именно эту функцию гессовского штаба и имел в виду Функ, когда в Нюрнберге говорил о том, что рурские промышленники собирали средства лично для Гитлера и передавали их через Рудольфа Гесса. Точнее — через Мартина Бормана!


Не только это. 29 мая 1933 года президент Имперского объединения немецкой индустрии Густав Крупп направил министру финансов Шахту письмо, в котором сообщал, что представители всех отраслей промышленности создают специальный фонд пожертвований, чтобы передача денег для НСДАП совершалась «централизованно». «Дабы сменить различные единичные сборы отдельных организаций и ведомств НСДАП, учреждается централизованный сбор от всех отраслей экономики» — гласил учредительный документ. Так возник «Фонд немецкой промышленности имени Адольфа Гитлера» — и Мартин Борман был назначен его управляющим. К этому красноречивому документу было приложено личное послание Круппа Шахту, в котором некоронованный король Рура призывал некоронованного короля германских финансов лично принять участие в этом фонде, который «должен представить собой благодарность фюреру нации». Некоторое время спустя — 14 июня 1933 года — это соглашение было оформлено по всем правилам. Крупп от имени Имперского объединения немецкой индустрии и Карл Кеттген от имени Объединения немецких работодателей разработали циркуляр о создании «Фонда немецкой экономики имени Адольфа Гитлера» (ФАГ). Средства, собираемые ФАГ, шли поначалу на финансирование CA (штурмовиков). Однако вскоре было заключено соглашение между кураторием ФАГ и экономическим штабом при фюрере, что деньги будут идти имперскому руководству партии для «финансирования» партийной работы. Львиная доля шла прямо в руки высшего руководства — номинально Гессу, фактически — Борману.


Можно считать, что Борман был неограниченным хозяином этих средств. Его непосредственный начальник Рудольф Гесс был занят совсем другими проблемами. В коричневой верхушке существовало определенное разделение труда. Геббельс произносил речи, Геринг занимался CA и закулисной дипломатией, Гесс надзирал за партийным аппаратом, а Борману на первых порах выпала бухгалтерия и финансы. Иными словами, в период своей деятельности на посту начальника штаба Гесса Мартин Борман приобщился к тому действительному аппарату управления гитлеровской Германии, который был скрыт за пышным фасадом третьего рейха. На первом плане действовали «публичные» фигуры: разодетые в пышные формы различных министерств и ведомств, они устраивали парады, приемы, выступали с речами и заявлениями. А за кулисами решались судьбы Германии.


Положение «Фонда имени Адольфа Гитлера» (ФАГ) было исключительным в своем роде. Дело в том, что различные нацистские инстанции не прочь были собирать финансовые средства по своему собственному разумению, превращая эту процедуру в своего рода «ленные поборы». Мартин Борман навел здесь порядок, выпустив от имени Гесса такую директиву:


«Настоящим категорически запрещаю всем членам и инстанциям партии, всем ее организациям собирать денежные пожертвования у тех предприятий, которые могут документально подтвердить свое участие в ФАГ. Я отдал распоряжение всем затронутым этим фирмам докладывать мне о тех организациях, которые, несмотря на запрет сбора денег у участников ФАГ, продолжают подобные сборы».


Инструкции о практическом применении этой директивы издаст начальник моего штаба.


Рудольф Гесс. Мюнхен 1 июня 1936 года».


«Начальник моего штаба» — сиречь М. Борман — издал в тот же день соответствующую инструкцию, которая делала исключение только для т. н. «фонда зимней помощи» (сбор теплых вещей). Все же остальные сборы должны были уступить место ФАГ. Фирма, внесшая деньги в ФАГ, получала специальное удостоверение и так называемую «красную марку» (в иные годы марка была другого цвета). Из «кассы помощи» Борман сделал базу для своей деятельности в ФАГ, а на базе ФАГ провел много финансовых операций (например, отчисление в пользу ФАГ сборов со всех почтовых марок, на которых был изображен фюрер).


Из ФАГ шли деньги прямо в карманы — например, влиятельнейшему статс-секретарю Ламмерсу (600 000), министрам Функу (около 550 000), Риббентропу (500 000), фельдмаршалу Мильху (500 000), личному врачу Гитлера Мореллю (250 000). Из этих средств были «перекуплены» дома самим Гитлером в Браунау и Леондинге, создан фонд для будущей «личной картинной галереи» фюрера в Линце.


Другой, не менее важной в глазах Гитлера операцией было строительство комплекса сооружений на Оберзальцберге — дома «Бергхоф», чайного домика на Кельштейне (только дорога к нему стоила до 40 миллионов марок), казарм для охраны и домов для «коричневых» бонз. Смысл своих посещений Оберзальцберга сформулировал сам рейхслейтер 1 июля 1937 года: «Каждый день посещать стройку. Подгонять, подгонять!»


Мне удалось совершенно случайно натолкнуться на следы большой финансовой операции, которую провел Мартин Борман во время войны. Листая записную книжку Бормана, я нашел там несколько телефонов: был указан его номер в Берлине (11–74—11), номер в Берхтесгадене (24–43). Это было понятно, так как Борман попеременно находился в одном из этих двух мест. Но было непонятно, почему вслед за берхтесгаденским телефоном следовал телефон в местечке Бланкензее в земле Мекленбург (номер 66). Почему Бланкензее? Ведь там не было ставки Гитлера?


Пришлось начать розыски. Упомянутый номер телефона находился не в самом Бланкензее — железнодорожной станции недалеко от города Ней-Штрелиц. Этот телефон принадлежал соседнему имению Штольпе. Что же находилось в Штольпе? Это выяснилось очень просто. Приехав в Штольпе, я разыскал старожилов этого местечка, которые с охотой рассказали мне: оказывается, здесь часто бывал Мартин Борман. Приезжал сюда и Адольф Гитлер с Евой Браун. В помещичьем доме устраивались пышные празднества, а в лесу по соседству со Штольпе был сооружен лагерь СС, куда из Берлина в конце войны свозили мебель из имперской канцелярии и десятки запечатанных ящиков.


Принадлежало ли Штольпе самому Борману? Я отыскал в местном архиве документацию, касающуюся Штольпе. Оказывается, Борман закупал поместья в те самые годы, когда он призывал немецкий народ бороться за «идеалы нацизма». Он купил близ Ней-Штрелица несколько имений, в том числе Штольпе и соседний Мелленбек. Так, Мелленбек Борман купил 4 июля 1943 года за 1,8 миллиона марок. Постепенно во владение Бормана перешли все поместья в этом районе: Роленхаген, Флатов, Вацкендорф, Кантниц.


Выбор Бормана не случайно пал на Мекленбург. Утверждают, что он решил скупать поместья именно здесь, ибо Гитлеру понравились эти места и после войны он хотел здесь расположиться — разумеется, и Борман рассчитывал иметь фюрера в качестве своего гостя. Дом Бормана в Штольпе не сохранился, не сохранился и лесной лагерь СС, откуда все было вывезено в апреле 1945 года в Баварию, в Берхтесгаден. Кстати, рейхслейтер был не одинок в выборе. Здесь, на мекленбургских озерах, располагались владения многих заправил третьего рейха. Километрах в двадцати отсюда был личный санаторий Генриха Гиммлера; недалеко было и имение обергруппенфюрера Освальда Поля — начальника хозяйственного управления СС, ведавшего концлагерями. А еще в десятке километров отсюда находились «объекты» Освальда Поля: два «лагеря смерти» — Равенсбрюк и Заксенхаузен.


Изыскания в сфере деятельности крупных немецких фирм, в том числе их роли в приходе Гитлера к власти, не означают, что мы должны покорно следовать в фарватере «монополистической теории» происхождения нацизма, созданной в эпоху Коминтерна. Тогда было принято сводить все к инициативе и планам крупнейших немецких монополий, а сам фашизм объявлять неограниченной «диктатурой» этих монополий. Промышленников никто не сбрасывает со счетов, но не только они определили фантастический успех партии Адольфа Гитлера. Успех этот родился в конкретных условиях страны, понесшей поражение и попавшей в тяжелейшие экономические условия. Это и определяло настроение масс, ибо они — а не только деньги Круппа — принесли успех национал-социали-стической партии и обусловили поддержку Гитлера не только в конторах монополий Рура, но и среди тех самых заводских рабочих, которые у правоверных коммунистов считались защищенными от Гитлера своим «классовым чутьем». Да и послевоенный опыт показал, что национал-социализм, экстремизм и расизм могут появляться там, где рурскими монополиями и не пахнет…


Зато в биографии Мартина Бормана годы, проведенные в финансовых фондах и «кассах взаимопомощи», стали годами приобретения ценнейшего опыта и знаний. Эти годы стали трамплином для невероятной карьеры — от захудалого управляющего мекленбургcким имением до положения практически «второго человека» в коричневом рейхе.


Теперь, после знакомства с «экономическим базисом», можно переходить к личной характеристике Бормана, в которой довольно единодушно сходятся почти все авторы. Так, большинство историков считают, что самым главным в карьере Бормана было умение интриговать. Это совпадает и с мнением бывших хозяев третьего рейха. Летом 1945 года мне пришлось очутиться в Бад-Мондорфе (Люксембург), где содержались перед судом главные немецкие военные преступники. Их должны были допрашивать советские офицеры из штаба Жукова. Я был в составе этой группы. Помню, как изрядно похудевший рейхсмаршал Геринг, сидя перед допрашивавшими его советскими офицерами, извергал хулу на своего коллегу и единомышленника Мартина Бормана. Стоило упомянуть это имя, как он буквально закипал от негодования. В протоколе его допроса я записал такие слова:


— Никогда, даже в самые влиятельные годы жизни, я не имел такого веса у Гитлера, как Борман за последние годы. Мы называли Бормана «маленький секретарь, большой интриган и грязная свинья».


Несколько позднее Геринг сказал:


«Бормана называли Мефистофелем фюрера. Стоило Борману при обсуждении военной обстановки положить на стол записку, порочащую того или иного генерала, как генерал впадал в немилость»…


Примерно в таком же духе отзывались о Бормане и другие. В своих воспоминаниях шофер Гитлера Кемпка на многих страницах описывает крупные и мелкие интриги Бормана. Вот несколько примеров:


«Самой ненавистной и диктаторской личностью в ближайшем окружении Адольфа Гитлера был рейхслейтер Мартин Борман. Внешне, и тогда, когда ему это было нужно, он со своими кошачьими манерами казался олицетворением чрезмерного дружелюбия. Однако на самом деле он был предельно жесток. Его беспощадность была безгранична… С расширением своей власти Борман все меньше стеснялся в своих отношениях с подчиненными. Он начал чувствовать себя увереннее. Для своих подчиненных он стал начальником, от которого можно было ожидать чего угодно. Он мог обращаться с человеком очень дружелюбно и предупредительно и даже делать подарки, а минутой позже безжалостно унизить этого человека, оскорбить его и обидеть. Часто он так расходился, что невольно создавалось впечатление, будто перед вами сумасшедший.


Когда под его власть попал весь персонал, он получил право нанимать и увольнять кого хотел. Горе подчиненному, который впал у Мартина Бормана в немилость! Он преследовал его со всей своей ненавистью, и это продолжалось до тех пор, пока тот был в пределах его власти. Совсем иначе он относился к людям, о которых знал, что им симпатизирует шеф, и которые не стояли на его, Мартина Бормана, пути. Его дружелюбие по отношению к таким людям не знало границ, и он был безмерно любезен, стремясь расположить к себе шефа.


…Стремясь во что бы то ни стало добиться влияния на Гитлера, Борман не останавливался ни перед чем, чтобы удалить людей, которые не повиновались ему слепо. Если он не мог изобличить этих людей в каких-либо проступках, а сами они добровольно не покидали места, несмотря на его угрозы, то он инсценировал «дело», в чем ему охотно помогал его «друг» Генрих Гиммлер. Между этими двумя людьми существовали весьма странные отношения. Внешне они казались лучшими друзьями. При встрече они осыпали друг друга любезностями. Так, например, здороваясь, они не ограничивались простым рукопожатием, а демонстративно трясли друг другу обе руки. На самом же деле они ненавидели друг друга и между ними постоянно шла борьба. Каждый завидовал другому из-за его влияния на Гитлера, каждый старался расширить собственную власть…»


Иными словами, Борман усвоил все «категорические императивы» нацистской политики. Его положение стало почти монопольным. Почти все документы шли к Гитлеру через Бормана. Никто не мог попасть на доклад к Гитлеру без санкции Бормана. Борман постепенно приучил Гитлера к тому, что он находился в его кабинете во время любого приема и любой беседы. Даже если его не звали, он находил удобный повод, чтобы появиться в кабинете, а затем уже из него не уходить. Практически Борман ведал всем: от охраны фюрера до составления меню. Постепенно он оттеснил Геринга, затем Геббельса и Розенберга. В дальнейшем Борману удалось подорвать положение даже Гиммлера. Упорно и педантично Борман отталкивал всех. Не случайно на немногих своих фото Борман чаще всего стоит за спиной Гитлера.


В «восхождении» Бормана внутри «Коричневого дома» было несколько этапов. Первым был знаменитый полет его прямого начальника Рудольфа Гесса в Англию 10 мая 1941 года. Исчезновение «заместителя фюрера» никак не отразилось на карьере начальника его штаба. Борман остался на своем посту: точнее, штаб «заместителя фюрера» был преобразован в «партийную канцелярию».


В своем стремлении завоевать ближайшее место рядом с диктатором Борман прошел значительный путь, доставив тем самым нам любопытный материал для анализа структурных особенностей нацистского режима. Тоталитарный режим как таковой, будучи основанным на решении отказаться от парламентской демократии во имя преодоления внутреннего кризиса и сосредоточения всех сил для внешней агрессии, не был «задан» в определенной форме с самого начала. Даже самые архиконсервативные политики понимали, что в Германии 30-х годов нельзя восстановить порядки вильгельмовской монархии (хотя эта идея и бродила в некоторых умах, особенно среди военных). Сама нацистская диктатура прошла в своем становлении ряд стадий, в каждой из которых она искала как оптимальные формы, так и оптимальный камуфляж.


Расправившись с парламентаризмом, направив удар против коммунистической партии как своего главного врага, а вслед за ней против социал-демократии, нацизм сначала нуждался в некоем подобии «массовости», что и выполняли за него штурмовые отряды. Когда же они сделали свое дело, то были изгнаны с арены. Практически с 1934 года нацистская диктатура стала создавать свои «чистые формы» государственных органов «сословного вида». Поэтому было бы одномерным рассматривать третий рейх как «личное государство» Адольфа Гитлера. При всей персонализации рейха в нем существовали определенные центры силы, а с ними — самостоятельные виды деятельности, — скажем СС, вермахт, партия, экономические системы. Более того: эти центры силы вели между собой непрерывную и хитроумную борьбу за влияние, вес и свои интересы.


Штудируя архивы рейха, иногда диву даешься — был ли он тотальной диктатурой или «государством тотальных интриг». Если заняться историей взаимоотношений в коричневой верхушке, то здесь наблюдаешь небывалую по своей остроте борьбу за власть и посты, за влияние и доступ к фюреру. Эта борьба постепенно выбрасывала за борт то одного, то другого, причем те, кто уничтожали одних, сами становились жертвой других.


В этом «государстве тотальных интриг» Борман выбрал свой путь: путь, который должен был привести его к максимально возможной в условиях диктатуры власти, но без конфликта с диктатором. Для этого не надо было быть человеком, надо было быть исполнительным механизмом. Все очевидцы единодушно свидетельствуют, что тут Борман немало преуспел.


Д-р Вернер Кёппен — после войны страховой чиновник в Мюнхене, а некогда референт имперского министра по делам оккупированных территорий Востока и его представитель при ставке — рассказывал мне об этом в следующих выражениях:


Борман никогда не искал света рампы, никогда не желал быть упомянутым. Зато он был всегда на месте. Он не был многоречивым, не искал связей, все свое время отдавая лишь тому, чтобы работать на фюрера. Стоило в начале обеда Гитлеру упомянуть о чем-либо или спросить о чем-то, чего никто не знал, как к концу обеда Борман уже имел ответ (он быстро писал записку на бумажной салфетке и посылал адъютанта за справкой). Особое мастерство он развил в том, чтобы подхватывать мысли, высказываемые фюрером, который использовал знаменитые «обеденные беседы» для своеобразного «словоиспражнения». Стоило Гитлеру бросить какую-либо мысль, и через несколько часов Борман оформлял ее в виде директивы или распоряжения. Разумеется, выбор того, что именно оформить в подобном виде, принадлежал самому Борману. Он знал все, что творится в имперской канцелярии, и лавировал между всеми…


Человек совсем другого толка — один из основателей НСДАП и глава ее оппозиционного крыла «Черный фронт» Отто Штрассер, — знавший Бормана в начале его карьеры, говорил мне примерно о том же:


Сила Бормана была в его любви к перемыванию «грязного белья». Если кто-либо в чем-нибудь провинился, то это доставляло Борману искреннюю радость. «Теперь он у меня в руках!» — говорил он. У него не было честолюбия, он старался не участвовать в публичных спорах и столкновениях и чем-то был похож на Гитлера, в том числе и способностью ко лжи.


Однажды, — вспоминал Штрассер, — я беседовал с Гитлером на тему, кто величайший человек в истории. Я назвал Ришелье, Гитлер же назвал Цезаря Борджиа.


Почему вы избрали его? — спросил я. «Из-за его абсолютной способности ко лжи». Борману было далеко до Борджиа, но по прожженности в интриге он явно достигал борджианских степеней…


В отличие от Геринга или Гиммлера, в распоряжении которых находились такие мощные организации как CA и СС, у Бормана был сравнительно небольшой механизм власти. Сначала это была партийная канцелярия. Затем — в 1943 году — Борман получил другой титул — «личного секретаря», ибо, как писал в директиве от 8 мая 1943 года начальник имперской канцелярии Ламмерс, Борман «получает от фюрера в течение ряда лет различные задания, не входящие в круг его обязанностей, как начальника партийной канцелярии», а главное, «передает указания и мысли фюрера» различным инстанциям». В приложении к этой директиве была разослана еще одна:


Фюрер12.IV.43


Рейхслейтер М.Борман как мой личный помощник получает обозначение «секретарь фюрера».


Впоследствии самим Борманом так был определен круг задач «секретаря»:


Исполнение многочисленных личных дел фюрера;


Участие в совещаниях, проводимых фюрером;


Доклад фюреру входящих бумаг, подпадающих под компетенцию секретаря фюрера;


Передача решений и высказываний фюрера министрам, другим высшим учреждениям или инстанциям рейха;


Урегулирование разногласий и вопрос компетенции между министрами;


Обработка вопросов, связанных с заданиями, касающимися г. Линц;


Надзор над домашним хозяйством фюрера;


Надзор над группой стенографов ставки.


Передавая этот список Кальтенбруннеру, личный референт Бормана заметил, что это — неполный список функций секретаря фюрера; в частности, к ним принадлежит также безопасность фюрера и его свиты. Не упомянута была и хорошо всем известная функция Бормана — решать, кто и когда попадет на доклад к Гитлеру. Этой контрольной инстанции не могли миновать даже министры (исключение делалось для Гиммлера и Геринга). Так кодифицировалась личная практика Бормана, — но не как второго диктатора, а как «alter ego» диктатора, человека «за его спиной».


Теперь мы можем перейти к самому дневнику Мартина Бормана 1945 года.


ПЕРВЫЕ ШЕСТЬ ДНЕЙ: 1–6 января


Понедельник, 1 января


Ставка фюрера «Адлерхорст». Обед фюрера с Герингом, Кейтелем, М.Б., Рундштедтом, Шерфом, Деницем, Иодлем, Риббентропом, Бургдорфом, Гудерианом, Шпеером. Рудель получает бриллианты к золотому рыцарскому кресту.


Вторник, 2 января


Риббентроп у фюрера, затем у М. Б.


Среда, 3 января


13 часов совещание у М.Б. с участием Геббельса, Наумана, Шпеера, Заура и Ганценмюллера по вопросу о призыве в пользу вермахта из военной промышленности и ж.д., после обеда совещание у фюрера.


Четверг, 4 января


Шпеер и Заур у фюрера, затем Ганценмюллер.


Пятница, 5 января.


Фюрер вызывает рейхсмаршала с докладом о ситуации в воздушной войне. М.Б. докладывает фюреру.


Суббота, 6 января (Записей нет.)




Опубликовано: 28 июля 2010, 13:05     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор