File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Дети Империи

 

Олег Измеров Дети Империи



3. Будни санаторного режима.



Следующие три дня прошли примерно одинаково. Питание приносили по расписанию, до обеда приезжали одни специалисты, по четыре человека, и беседовали три "пары", к обеду уезжали, а после обеда приезжали другие и проводили две "пары". Расспросы или действительно не несли в себе никакой системы, или система была понятна только тем, кто их проводил. Виктор прежде всего хотел рассказывать о том, чем обогатило человечество свои познания за последние полувека, например, что температура на Венере свыше четырехсот градусов и там не обнаружено жизни, что обнаружен вирус имуннодефицита человека (в надежде, что медицина начнет раньше борьбу с ним или хотя бы организует борьбу с передачей его половым путем или через инструменты парикмахеров), или что в ближайшие дсятилетия нет смысла работать над сверхзвуковым атомным реактивным самолетом, равно как и дозвуковым. Его внимательно выслушивали, не перебивая, затем задавали вопрос из какой-нибудь другой области, о том, что, казалось, для всего человечества или даже отдельно взятой шестой (или уже пятой?) части суши значения не имело. Стремясь полнее реализовать свой инновационный потенциал, Виктор по вечерам не стал смотреть телевизор, а садился за пишущую машинку и составлял докладные записки с различными предложениями, а по утрам передавал их очередным спецам. Записки с рисунками тут же множились в нескольких экземплярах на эракопии и раскладывались по папкам с передачей одного экземпляра Виктору, но за три дня к изложенному им ни разу не возвращались.


Из всего этого Виктор сделал два предположения.


Либо его на самом деле никуда не собирались отправлять, и просто хотели как можно скорее снять всю информацию. В этом случае главное, чтобы дали паспорт и какую-то ихнюю корочку, хоть эксперта, хоть кого, чтобы потом попросить помочь устроиться под видом ушедшего на пенсию или по состоянию здоровья сотрудника компетентных органов. И тогда на месте работы и вообще не будет никаких вопросов о прошлом.


Либо его все же собирались каким-то оборазом забросить обратно в свое время, и старались скрыть, что же их в первую очередь интересует. Хотя непонятно, как из будущего на них кто-то потом сможет повлиять. С другой стороны, если непонятно, то на всякий случай как раз и надо скрыть, что интересует.


При виде каждого нового человека у Виктора теперь невольно возникала мысль: а что произошло с этим человеком в его реальности в Великую Отечественную? Погиб на фронте? Под обломками здания при бомбежке? Умер от голода? Был прострелен в чреве матери пулей "мессера", резвившегося над колонной беженцев? Сожжен заживо вместе с односельчанами? Просто не родился, потому что родители погибли? Сколько перед ним уже прошло таких людей, от которых в нашей реальности осталась лишь надпись в книге или на могиле? Или вообще ничего, ибо тело было захоронено неизвестным или разорвано снарядом в кровавые клочья? Вот шли ему давеча навстречу прохожие по улице — а сколько бы от них осталось в нашей реальности в этот год? Масштабы потерь поймешь лишь тогда, когда мертвые станут рядом с живыми.


Опрашивающие же его специалисты цифры потерь в Великой Отечественной, да и вообще известные о ней Виктору жуткие факты воспринимали очень спокойно. Вероятно, были психологически подготовлены, как Фай Родис из ефремовского романа к истории планеты Торманс. Впрочем, для них это все-таки другой мир. Да и меняют их постоянно к тому же, а то от нашей безальтернативной истории свихнуться можно.


Что интересно, по дому ему разрешали ходить свободно — очевидно, основным предметом тайны в этом странном месте был он сам. Во второй же день он побывал на кухне, где повар в тельняшке под белым халатом чем-то напомнил ему Стивена Сигала из "Захвата", хотя лицом и не был похож, в караульном помещении, где в смежной с ним оружейке хранился целый арсенал, вплоть до противотанковых гранатометов и даже "Тюльпана" — ручной зенитной неуправляемой ракеты с семью боеголовками, а также в комнате связи, где, кроме местного коммутатора, радиостанции, нескольких телефонов и пары телетайпов, был фототелеграф с устройством, оказавшимся полнейшим аналогом лазерного принтера, только вместо лазера была ксеноновая лампа, а остальное представляло собой симбиоз фотонаборной и электрокопировальной машины. Был и небольшой кабинет врача, точнее, он напоминал школьный медпункт с белым шкафом, стрерилизаторами, какими-то приборами в коробках и даже зубоврачебным креслом, к чему Виктор отнесся с некоторым подозрением. Несколько помещений в одном крыле дома было отдано под проживание персонала; их Виктор не осматривал, но мельком заметил, что они похожи на общежитские: площадь три на пять метров была разгорожена пополам, и за перегородкой стояли кровати; в перегородке была дверь во входной коридорчик, где также виднелись двери в туалет и умывальник, и широкий проем в малую комнату, где был стол и шкаф для одежды.


На втором, мансардном этаже неожиданно оказались наблюдательные посты с приборами ночного видения и тщательно замаскированные снаружи позиции для снайперов; половина мансарды от лесницы была вообще завешена плотной шторой, за которой что-то негромко гудело и мерцало. Околачиваться здесь Виктору не захотелось, и он спустился вниз, сделав вывод, что ночью здесь по окрестностям лучше не бродить. Внизу у входа ему бросился в глаза шкаф с надписью "Для галош" и он подумал, что, когда растает, галоши, видимо, будут здесь очень к месту. У входа же был небольшой кабинет коменданта, который ведал хозяйственными вопросами, но тоже таскал под одеждой автомат и, как выяснилось позднее, почему-то подчинялся начальнику караула; Виктор так и не понял, как здесь все ухитряются совмещать функции хозяйственных служб и безопасности. Кстати, в каждой из комнат этого дома и даже в коридорах висел белый фанерный ящик аптечки с красным крестом, и, кроме молчащего трансляционного динамика, небольшая металлическая коробка с динамиком внутренней громкой связи, а на полу обязательно лежал ковер.


Персонал объекта составляли исключительно мужчины, причем все, как узнал Виктор у человека, представленного ему капитаном Ковальчуком в качестве начальника караула, были бойцами одной из частей особого назначения МГБ, а что касается выполнения функций персонала и соответствующей одежды — "согласно приказу". Почему так — спрашивать было бессмысленно. К ним можно было обращаться по имени и отчеству, которые назвал начальник караула, причем Виктор подозревал, что имена условные, как и обращение "начальник караула"; все это было более похоже на одно подразделение, выполняющее не до конца понятную Виктору задачу. Самого начальника караула звали Николай Савельевич.


Охрана не охрана, телохранители не телохранители; гранатометы, а особливо "Тюльпан", понятное дело, не от бродячих собак. Что же и от чего тут так охраняют? Из увиденного надо полагать, что охраняют все-таки его, а вот от чего… На всякий случай Виктор решил до уяснения ситуации воздержаться от каких-то выходов за пределы объекта. В голову полезло сравнение с резиденциями кибернетов из книги программиста Солженицына; правда, территория роскошный парк не напоминала, а сам Виктор чувствовал себя здесь не как великий кормчий, а, скорее, как сканируемый жесткий диск.


У Николая Савельевича Виктор узнал, что куцые автоматы в рыжем пластмассовом корпусе, которыми был вооружен персонал, тоже системы Коробова, но выпускаются только для осназа. Николай Савельевич с удовольствием показал, как обращаться с этим оружием, собирать и разбирать его и даже позволил немного пострелять на окраине объекта, где, как оказалось, оборудовано небольшое стрельбище. Автомат был довольно легким, хотя на первый взгляд показался Виктору не совсем удобным, как АК, в основном из-за того, что левой рукой его приходилось держать за ложе между пистолетной рукояткой и плечом, а переводчик огня он по привычке искал слева. Однако, неожиданно для самого себя, первую же очередь он выпустил точно в мишень.


— Машинка что надо, только привыкнуть к ней. — разъяснил Савельевич. — По весу и длине как пистолет-пулемет, зато патрон какой! Забор кирпичный для него что фанерка. С ним и с правой руки огонь ведешь, и с левой — гильзы вперед выбрасывает. Под одеждой спрятать, в чемоданчике — запросто. Мечта чикагских гангстеров, банки с ним грабить, инкассаторов, из конкурентов кого укоцать — это там бы запросто развернулись. Все эти американские "Галы", рейховские "Беретты", "Скорпион" хваленый, чудо-оружие это, против нашего, что квелая морковка против дрына. Одно только — двери и окна им вышибать плохо, пластмасса колется.


В ответ Виктор научил Савельевича песням "Ваше благородие, госпожа удача" и "Я тебе напишу после схватки", пояснив, что обе песни из советских фильмов и одну из них исполняет герой, помогающий красноармейцу Сухову, а другую — агент ЧК в стане белогвардейцев. Песни и сюжеты обоих фильмов Савельевичу понравились, хотя "Таинственного монаха" он счел красивой байкой. Ему виднее.



Проснувшись в среду, Виктор уже чувствовал себя на новом месте уверенно. Как будто в командировке в гостинице или вообще в доме отдыха или санатории. Зарядку, что ли сделать, потом в душ… Он щелкнул ручкой "Нокии" с русской надписью "Вкл. — тембр".


— …На репетиции их услышал молодой руководитель синергического джаз-бэнда "Первый шаг" Юрий Саульский, приезжавший в этот древний лесной город на смотр самодеятельных свинговых групп, и сразу же оценил стильность новой композиции. По приезде в Москву он сделал аранжировку и записал для радио эту песню, к сожалению, неизвестных авторов, вместе с вокальным квартетом "Айсберг", в исполнении которого вы ее сейчас и услышите.


Весело рванули зажигательный темп тромбоны и ударник вместе с фортепьяно, и пара чистых и звонких, как весенняя капель, женских голосов затянула "Жил да был черный кот за углом…"


"Да это же квартет "Аккорд"!" — осенило Виктора. "Они еще одну из любимых песен нашей группы из фильма пели — "Я был рожден в трущобах городских…" Ну да, они. Черт, ну и быстро хит раскрутили."


Виктора не особенно поразило, что "Черный кот" попался именно Саульскому. Ну кто же, как не он, который в его реальности напишет эту песню лет через пять, сейчас ее сможет оценить? А, кстати, надо как-то хит из "Генералов" протолкнуть. Только кому? Может, Утесову? Или Глебу Романову? На испанском? Не, на испанском не надо, это же понадобится на нем слова вспомнить. А может, вообще подвигнуть Одесскую киностудию на постановку идеологически правильных "Капитанов песка"?


Тем временем "Черного кота" сменила "Моя родная сторона", кстати, тоже в веселенькой джазовой обработке. Виктор помахал руками и ногами и побежал в душ.


Дальше день шел по накатанной дороге. Специалисты расспрашивали, записывали и эрили. Ковальчук приезжал с утра и уезжал вечером. В обеденный перерыв Виктор пригласил его отобедать в его комнате, на что тот согласился. Для затравки Виктор спросил, какие нужны для приема на работу экспертом оформлять бумаги — ну, заявление, анкету и прочее.


— А ничего не надо. — сказал Ковальчук. — Документы вам завтра принесут.


— Однако у вас просто волком выгрызли бюрократизм.


— А для чего в вашем случае, к примеру, писать анкету? Кто и как ее проверит?


Виктор не нашел, что ответить. Логика была железная.


— Как вы тут, нормально устроились? Ничего не нужно? Например, холодильный шкаф?


— Нет, спасибо. Сейчас не жарко, да и на кухне холодильник есть, если что, стюард принесет. Кстати, а почему здесь в персонале ни одной женщины?


Ковальчук призадумался.


— А для чего? Впрочем, если вам нужна сексуальная разрядка, мы можем доставить женщин, готовых к близости с вами в требуемое вам время, имеющих необходимую привлекательность, здоровье и опыт.


— Странно… У меня сложилось впечатление, что в вашей реальности очень моральный строй, и очень много уделяется созданию и укреплению семьи. Если не секрет, это что, штатная агентура такая, или добровольцы, или для номенклатуры есть закрытые публичные дома?


— Нет, это несколько другое. Как вы понимаете, в обществе в обозримое время не могут быть полностью искоренены преступность, проституция и прочее. Их пока только можно уменьшить. Поэтому есть пока и определенное число женщин, склонных к проституции и не желающих менять образ жизни. Таких большей частью приходится или изолировать от общества или находить более мягкие способы препятствовать им в этом занятии. Из этого контингента отбирают ограниченное количество кандидаток с наиболее подходящими данными, им предлагают амнистию за сотрудничество, специально подготавливают в плане способностей физического и психологического контакта, учат знанию языков и прочим необходимым навыкам, и используют для получения информации у иностранцев двумя способами. Во-первых, среди иностранцев поддерживается слух, будто в СССР пока есть тайные валютные бордели, и можно через какие-то связи, через сутенеров найти каких необыкновенных женщин легкого поведения. Второй путь — это маскировка под обычных советских женщин, прислугу, случайных знакомых, которых пытаются соблазнить иностранцы. В обоих случаях эти дамы хорошо подготовлены и очень эффективны.


— Случайно, не от этого пошла вражеская пропаганда про похищения женщин на улицах для руководства страны?


— Именно. Это пущенная нами же дезинформация, чтобы скрыть встречи наших сотрудников с подобными агентами. Ведомство Геббельса за нее ухватилось и тиражирует, выполняя за нас нашу же задачу. Но вам таких женщин сюда не предлагали, потому что был сделан вывод, что вы не пользуетесь подобными услугами.


— И правильно. Я действительно не признаю продажной любви. Кстати, вы так подробно все рассказываете, словно уверены, что дальше этого дома это не уйдет.


— Хм… Вы зря так подумали. Наоборот, вас заинтересованы вернуть в ваше время при первой возможности, поэтому от вас и не делают тайны. Так что приятного вам аппетита!


Обеденный разговор навел Виктора на три мысли.


Первая: почему бы не устроить оргию на халяву? Или хотя бы, не теряя морального облика, посмотреть на этих загадочных агентесс: действительно ли они так сногсшибательны по части женской привлекательности, что с ними можно выдать все, что угодно? Просто попить кофе и расспросить. Подумав, Виктор все же счел это плохой идеей. Как-никак, а он представляет здесь один в своем лице Российскую Федерацию перед всем человечеством, а равно и будущее этого человечества, пусть даже вероятное и не слишком светлое.


Вторая: это еще раз подтверждает, что ни Вэлла, ни Зина не завязывали с ним отношений ради государственных интересов. Он тут, конечно, вроде как иностранец (хотя это еще как посмотреть), но не имел изначальной цели соблазнять ни ту, ни другую. И это радовало.


Третья: ему вроде как бы пообещали возвращение в свою реальность, хотя и нетвердо. Или же, наоборот, пудрят мозги. Что пока совершенно нельзя проверить, а когда станет возможно, то, может быть, будет поздно.


Вообще Виктор сделал вывод, что капитан Ковальчук — мужик довольно хитрый и сумел поставить так, что он, Виктор, каждый раз совершенно сознательно делал то, что было надо Ковальчуку, без принуждения, угроз или обмана. Сумел сделать так, чтобы он, Виктор, сам сел к нему в машину, сам поехал в этот странный санаторий, сам признался, что он, Виктор, из будущего, сам согласился рассказывать об этом будущем все, что надо, и, наконец, сам захотел в этом санатории запереться. Каждый раз Ковальчук как бы давал Виктору ряд исходных данных, из которых естественно вытекал только один верный, с точки зрения рассудка простого обывателя, путь — как раз тот, который и был нужен капитану. При этом играла роль как та информация, которую он давал Виктору, так и та, о которой он умалчивал. Вот, например, гранатометы в оружейке; действительно ли им угрожает такая опасность, что они понадобятся? Неизвестно. А раз неизвестно, то с точки зрения рассудительного обывателя, лучше не дергаться, ибо неизвестность таит в себе большую опасность, чем угроза. С другой стороны, Ковальчук тщательно и педантично устранял с желаемого пути Виктора то, чтобы составило для него нравственное препятствие и противоречило его убеждениям и взглядам на жизнь и порядочность.


Может, они так теперь всем обществом и управляют? Большинство обывателей не надо сажать и отправлять на лесоповал, не надо пугать арестами по ночам, они сами себя запугают, домысливая ситуацию. Ну, кто-то дурак или упертый, того те же обыватели, объединившись в Осодмил под прикрытием всей мощи государственной машины, заломают, или профи на "Старте" приедут.


А, может, и нашим обществом теперь так управляют? Хотя бы иногда? Ну каким надо было быть дураком, чтобы в конце 1991-го всерьез считать, что надвигается голод, когда у каждого квартира до потолка была забита крупой, консервами, мешками с сухарями, банками с постным маслом, пачками соли, а сверху на все это еще и складывали пакеты, набитые трусами, майками, носками и кальсонами с начесом. А ведь сколько поверили. Домыслили. Накрутили мозги друг другу.




Опубликовано: 27 июля 2010, 14:26     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор