File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Генрих Эрлих Последний штрафбат Гитлера. Гибель богов

 

Генрих Эрлих Последний штрафбат Гитлера. Гибель богов


Тяжелый марш


Это был тяжелый марш. Они шли всю ночь. Потом сделали короткий привал. Надо было залить в желудки чего-нибудь горячего и забросить хоть какой-нибудь еды. Без этого в животах все сморщилось, слиплось, смерзлось. Не таясь, разжигали костры, все равно в этой снеговерти ничего не было видно в пяти шагах. Набивали чистым свежим снегом котелки, растапливали на горячем огне, кидали, не скупясь, кофе в кипящую воду. Чего скупиться, если неизвестно, когда будет следующий привал и будет ли он вообще. Поджаривали на веточках куски замерзшей колбасы, хрустели галетами, шуршали обертками шоколадных плиток. Тут тоже не экономили: в животе нести легче, чем в ранце.


Юрген обошел два костра, у которых грелись солдаты его отделения, пересчитал низко опущенные головы. Все были на месте. Поразительно!


* * *

Их вышибли с унижающей легкостью. «Крепость Варшава» продержалась три дня. В том не было их вины. Крепость существовала лишь в приказах фюрера и в речах Геббельса, в городе находились только инженерные части и несколько пехотных батальонов, еще несколько батальонов, и они в том числе, стояли в пригородах на берегу Вислы. Остальные силы располагались напротив плацдармов, захваченных русскими еще во время летнего наступления, севернее и южнее Варшавы.


14 января оттуда донесся грохот артиллерийской канонады. Им не нужны были никакие фронтовые сводки, они все безошибочно понимали по звукам. Они звучали и слева, и справа, постепенно удаляясь на запад и в то же время устремляясь навстречу друг другу. Дело шло к очередному «котлу». Это понимали даже новобранцы.


Несмотря на строгое предупреждение Юргена, Киссель все чаще кидал задумчивые взгляды на восточный берег.


— Даже не думай, — сказал ему Юрген, — там не русские, там поляки. Поляки страшнее русских.


— Так уж и страшнее, — пренебрежительно передернул плечами Киссель.


— Русские тебя просто расстреляют, честь по чести, а поляки еще и помучают, — пояснил Целлер.


Киссель по-прежнему не желал проникаться серьезностью положения. Тогда «старики» рассказали ему, а заодно и другим новобранцам кое-что о том, что происходило в Варшаве во время восстания, о русской дивизии СС Каминского, о штрафниках бригады Дирлевангера. Рассказали далеко не все, но этого вполне хватило, чтобы взгляд Кисселя обратился на запад.


У них в тот день было много времени для разговоров. Они сидели в блиндаже, ожидая приказа выходить для отражения атаки противника. Без такого приказа никто и не думал высовываться наружу. Обстреливали их не то чтобы сильно, Юрген переживал куда более интенсивные артобстрелы, но осколки летели необычайно густо — за три недели холодов земля превратилась в камень и снаряды разрывались сразу же, едва коснувшись ее.


Приказ все же поступил, по телефону. Да, они доросли до телефонов, невиданная роскошь. Это позволяло сильно сократить потери — связисты гибли в два раза реже, чем вестовые. Юрген первым покинул блиндаж, замыкающим был, как обычно, Брейтгаупт; он, не тратя слов, прикладом подгонял замешкавшихся.


На выходе Эббингхауз получил первое боевое ранение. Эльза была тут как тут со своей санитарной сумкой.


— Царапина! — крикнула она Юргену.


Эльза уже усвоила их терминологию. Царапинами их незабвенный боевой товарищ, бывший подполковник Вильгельм фон Клеффель, называл любое ранение конечностей, не требовавшее немедленной ампутации.


Похоже, что быстрая дань богу войны умилостивила его, дальше он обходил их своей яростью. В дыму артиллерийских разрывов и начавшихся пожаров они добежали до дамбы и невольно зажмурили глаза: лед на реке искрился хрусталем в лучах яркого январского солнца. Когда они открыли глаза, то увидели редкие цепи солдат в непривычной форме, бегущих по льду с винтовками наперевес. Цепи были редкие, но бесконечные, они тянулись вдоль реки, насколько хватало взгляда, и их было много, — пять или шесть.


Запоздало ударили немецкие пушки, круша лед на реке. Но огонь был слабым, артиллеристам досталось больше всех при обстреле. Минометчики еще только разворачивали свои минометы. Да поторапливайтесь же, черт побери!


Первую атаку они отбили. Помогло то, что поляки перли напролом, бежали во весь рост, не залегая. Собственно, на льду и не заляжешь, не окопаешься, весь ты на виду с высоты дамбы, лежишь как на блюдечке и ждешь, пока до тебя очередь дойдет. Уж лучше бежать вперед. Там хоть какой-то шанс есть.


Они полякам этот шанс не предоставили. Последних добивали гранатами у самого основания дамбы. Потом в атаку пошла польская кавалерия. На льду сразу стало тесно. «Еще Польска не згинела», («Еще Польша не погибла» — начало польского гимна) — надрывались громкоговорители, установленные на противоположном берегу.


Непонятно, на что надеялись поляки: кавалерия хороша в чистом поле, она не могла взять дамбу. Если они рассчитывали на то, что штрафники побегут, то они сильно просчитались. Не дрогнули даже Киссель с Цойфером. Толку от их винтовок было мало, стреляли они редко и абы куда, но все же как-то дополняли убойный стрекот пулемета Целлера и автоматов «стариков».


Поляков спасли темнота и тучи, неожиданно затянувшие небо. Их они тоже спасли. Батальон расстрелял весь боезапас, на складе не осталось ни одного ящика с патронами.


Ночью пришел приказ об отступлении. Впоследствии Вортенберг рассказал Юргену, что еще утром в Генеральном штабе Сухопутных войск поняли, что удержать Варшаву не удастся. Генерал-полковник Гудериан, тогдашний начальник Генштаба, подписал распоряжение, предоставляющее группе армий «А» свободу рук. Тут Вортенберг нарочно сделал паузу, чтобы Юрген вдоволь насладился изящностью оборота.


От свободы рук до свободы ног — один шаг, вернее, два, потому что приказ об отступлении поступил из штаба 9-й армии. По слухам, фюрер рвал и метал, требовал остановить действие распоряжения Гудериана и продолжать оборону Варшавы. «Крепости Варшава», ха-ха. Но ничего поделать было уже нельзя — радиосвязь с варшавским гарнизоном внезапно прервалась после передачи приказа об отступлении. Весьма вовремя прервалась, заметил тогда Юрген, и они с Вортенбергом понимающе переглянулись.


Ничего этого они тогда не знали. Это было не их ума дело. Об отступлении слов тоже не было. Они просто меняли позицию. Каждый про себя мог думать об этой перемене что угодно и называть ее, как хотел, главное было — не произносить это вслух. В батальоне за этим строго следил подполковник Фрике, в роте — обер-лейтенант Вортенберг, а в своем отделении — он, фельдфебель Юрген Вольф.


— Заткни пасть, — профилактически сказал он Кисселю, завершая приказ о срочных сборах. Тертый Граматке помалкивал без предупреждения.


Они увязали все свои имущество, весьма громоздкое по зимнему времени года, и в три часа ночи прибыли в расположение штаба дивизии. Там вовсю шла эвакуация. Сомнений в том, что скрывается за термином «смена позиций», не оставалось. Граматке не удержался. Ох уж эти умники! Хлебом не корми, дай с глубокомысленным видом изречь очевидное. Граматке! В боевое охранение! Две смены!


На складе их с радостью наделили боеприпасами. Всеми, что оставались. Патронов было не так чтобы очень много. Это было и хорошо, и плохо. Для марша — хорошо, для неизбежного боя — плохо. Запас карман не трет, говорил в таких случаях Брейтгаупт. Вот и сейчас он вместе с другими «стариками» набивал патронами подсумки и ранец.


Им дали поспать до рассвета. Это был плохой признак — их оставляли в арьергарде. Они убедились в этом, когда встали. В расположении штаба дивизии не было никого, кроме них. Зато дымились две брошенные полевые кухни. Их ждал горячий завтрак. Это была единственная приятная новость за последние сутки. И на много суток вперед.


Объявили часовую готовность перед маршем. Этот час они заполнили поджогами всех зданий вокруг. Это развлекло их и немного сняло напряжение. Они бодро двинулись на запад. Польские конные разъезды настигли их к полудню.


Поляки не сильно беспокоили их. Они все норовили свернуть в сторону Варшавы, чтобы войти победителями в свою столицу, и не горели желанием сразиться с уходящими немцами, которые к тому же шли прямо в пасть к русским, завершившим окружение Варшавы. Русские же стремились вперед, на запад, на Берлин, они не оглядывались на разрозненные немецкие части, оставшиеся в их тылу.


Они пробили некрепкое кольцо окружения. Вернее, пробили части, шедшие впереди, их батальон лишь вошел в образовавшуюся брешь и проследовал дальше, ничего не заметив. Они вообще мало что понимали в происходящем, они лишь шли на запад, километр за километром, ориентируясь по компасу.


Приказа остановиться и вступить в бой не поступало. Для того чтобы вступить в бой, нужны позиции и противник. Позиции ждали их где-то впереди, а противника не было видно.


Ничего не было видно. Погода начала меняться еще прошлой ночью. Вдруг разом потеплело, задул резкий юго-восточный ветер, повалил снег. К вечеру сделалась настоящая метель, порывы ветра налетали со всех сторон, облепляя их шинели и куртки крупным снегом, который сразу таял, обмундирование и амуниция набухли от воды, добавив по несколько килограммов веса. Орудия и повозки увязали по ступицу в снегу, выбившиеся из сил лошади безучастно следили за людьми, пытавшимися сдвинуть колеса с места. И они их сдвигали! Вырывали повозки из снежного плена и упорно шли на запад, километр за километром.


Люди не лошади. Они выбились из сил лишь к утру. И тогда они сделали привал.


* * *

Они встали через три часа. Если бы они просидели у костров еще полчаса, они бы уже не поднялись. Не смогли бы заставить себя подняться. Как ни странно, они меньше чувствовали усталость, когда шли. Движение вперед давало надежду, надежда порождала силы для движения. Сидение на месте было сродни обреченности, силы утекали в землю, оставался минимум, необходимый для того, чтобы поднять руки вверх, когда придут русские.


Орудия и повозки пришлось откапывать, метель превратила их в сугробы. Дорогой считали место, где нога, уходя в снег на высоту сапога, упиралась в твердую землю. Там, где снега было выше колена, была обочина, по пояс — поле.


Перед ними смутно серел редкий лес. Фрике, укрытый плащ-палаткой, рассматривал карту. Наконец он поднялся и сказал:


— Здесь должна быть дорога, — он огляделся. — Да вот же она! — Он уверенно указал на просвет в лесу, правее по курсу.


— Или вот, — сказал Вортенберг, указывая левее.


— А мне кажется, что дорога прямо перед нами, — сказал лейтенант Вайсмайер, командир второй роты.


Действительно, один просвет был ничем не лучше другого, с тем же успехом можно было сказать, что перед ними нет никакого просвета, а есть лишь ровная стена леса с выступающими там и тут деревьями. Фрике принял соломоново решение: он приказал идти ротными колоннами, поддерживая связь между колоннами посредством голоса и, при необходимости, посылки связных. В принципе это было верное решение — скорость движения увеличилась, вот только они быстро потеряли контакт между колоннами.


Отделение Юргена шло впереди ротной колонны и постепенно отрывалось. Запасливый и предусмотрительный Брейтгаупт, пользуясь затишьем на фронте, заготовил на всякий случай широкие сменные полозья для повозок. Ему помогал Блачек, который, как выяснилось, имел большой опыт в этом деле. Теперь у них была пара саней: на первых везли имущество отделения, включая набитый под завязку ранец Брейтгаупта, на вторых — часть ротного имущества. Два товарища выступали в роли ездовых. Для новобранцев, плетущихся в арьергарде отделения, сани тоже были большим подспорьем — они уминали снег и ступать по проложенному ими следу было намного легче.


К вечеру они окончательно оторвались и вырвались. Оторвались от своих, вырвались из леса и снежной пелены. Ветер стих, на небе появились просветы. В них слабо мерцали первые звезды. Перед ними было ровное чистое поле, укрытое пушистым снежным одеялом без единого следа.


— Стой! — приказал Юрген. — Стоять! — крикнул он, увидев, как Цойфер заваливается на сани. — Счастливчик, за мной!


Они пошли вперед по снежной целине, проваливаясь в снег до самого паха. Но недаром он взял с собой Фридриха, именно ему посчастливилось нащупать дорогу. А может быть, у того просто ноги были намного длиннее и он быстрее продвигался вперед. Как бы то ни было, Фридрих крикнул:


— Дорога!


Для убедительности он несколько раз притопнул ногой. Нога не проваливалась выше сапога. Они потоптались вокруг. Дорога шла вдоль леса, вдоль линии фронта, так рассудил Юрген. Лучше бы она шла на запад! Но делать было нечего. Надо было идти по дороге. Дорога должна была вывести их к какой-нибудь деревне. Дорог, идущих в никуда, нет, все дороги куда-нибудь да выводят, — сначала к деревне, потом к городу, потом к морю. Юрген встряхнул головой. Черт! Если уж у него начинает в голове мутиться, то что с другими? Им нужна деревня, им необходима крыша над головой, иначе они лягут прямо здесь, на опушке леса, лягут и не встанут. Так, они шли в левой колонне. Значит, надо идти направо, чтобы не отрываться еще дальше от основных сил батальона.


Юрген махнул рукой, призывая к себе отделение, а сам, не мешкая, двинулся вместе с Фридрихом вперед, нащупывая дорогу и торя путь. Через полчаса впереди показалось несколько столбов дыма, вскоре под ними нарисовались крыши домов. Деревня! Идти сразу стало легче: дорога перестала играть с ними в прятки, она всегда была под ногами.


Они сами пришли к ним. Русские устроили засаду метрах в двухстах от деревни, в небольшой рощице. Они были в маскхалатах, но Юрген все равно корил себя за то, что не заметил их раньше. Потому что сейчас он видел их совершенно ясно, — маскхалаты были грязные и четко выделились серыми пятнами на белом снежном фоне.


Их было десять. И у них было два пулемета: один смотрел в грудь Фридриху, другой — в грудь ему, Юргену. «Хорошо живут, сволочи! — промелькнула ненужная мысль, как всегда в таких случаях. — Нам бы так!» Потом промелькнула другая, бесполезная: «Нам бы только до них добраться, мы бы их положили вместе с их пулеметами».


— Фрицы, сдавайтесь! Хенде хох! — донесся молодой, с ленцой и усмешкой голос.


— Nicht schießen! — крикнул Юрген и тут же продублировал по-русски: — Не стрелять!


— Рассыпаемся? — тихо спросил Целлер, стоявший за спиной Юргена.


— Они половину успеют положить, — так же тихо ответил Юрген и бросил быстрый взгляд назад.


Целлеру показалось, что Юрген посмотрел на Эльзу, и он кивнул, молча соглашаясь: да, предложение снимается, слишком велик риск.


Юрген действительно встретился глазами с Эльзой, с ее широко раскрытыми глазами, в которых стоял испуг. Испуг, но не страх. Испуг проходит, страх — нет. Испуг — это нормально. Женщина… Молодец, Эльза, смелая девочка!


Но Юрген заметил и многое другое. Блачек недоуменно стоит возле задней повозки, до него, похоже, еще не дошло. До Эббингхауза и Цойфера дошло, они жмутся к повозке, трясясь всем телом. Клинк насвистывает, смотрит с прищуром в сторону русских — блатной кураж. В ту же сторону смотрит и Киссель, напряженно смотрит, облизывая губы; его ноги, выдавая движение души, сантиметр за сантиметром продвигаются вперед. Из новобранцев только Тиллери готовится к возможному бою, топчется на месте, уминая снег, чтобы по команде хорошо оттолкнуться и метнуться в сторону. «Старики» занимаются тем же, голые руки лежат на оружии, но их лица ничего не выражают, они ждут приказа. Даже Граматке с ними, только руки у него дрожат и он никак не может стянуть вторую рукавицу.


— Сдаемся! — громко крикнул по-русски Юрген, не поворачивая головы, и тихо продублировал: — Wir gefangen geben sich.


«Старики» стояли все с теми же каменными лицами, ожидая продолжения. Их тела подобрались, готовые к действию, — командир что-то придумал! До тех, кто принял его слова за чистую монету, Юргену сейчас не было дела. Вот только Киссель немного беспокоил, того и гляди, побежит вперед, размахивая поднятыми вверх руками. Юрген поймал взгляд Отто Гартнера, перевел глаза на Кисселя. Отто понимающе кивнул. По поручению командира он давно присматривал за потенциальным дезертиром и знал, что надо делать. Отто сместился чуть в сторону и оказался за спиной Кисселя, тот ничего не заметил.


— То-то же! — донесся насмешливый голос. — Хенде хох! Оружие на землю. Подходи по одному.


— Брейтгаупт, Клинк, ко мне. Делай, как я, — тихо сказал Юрген. — Всем падать по команде «ложись», лежать смирно. Целлер и Фридрих ведут огонь. На высоте груди, парни!


— Есть! — ответил за всех Целлер.


А Юрген уже стоял лицом к русским. Он поднял руки вверх, потом медленно опустил их, снял автомат с груди, поднял его вверх, держа кончиками пальцев, демонстративно потряс и, наклонившись, положил в снег. Брейтгаупт с Клинком старательно повторили его движения, как салаги за инструктором по физподготовке на утренней зарядке.


— Молодцы! Стараются! Зачтется! — посмеивались русские. Двое из них уже встали в полный рост.


— Двинулись, — сказал Юрген и сделал первый шаг.


— Герр офицер! — раздался сзади крик Кисселя и тут же перешел в хрип.


— Тише, тише! — приговаривал Отто Гартнер.


Юргену не надо было поворачиваться, чтобы понять, что произошло. Возможно, Киссель хотел предупредить русских, но это не имело никакого значения. Он сделал роковой шаг вперед без приказа. Он так и не понял, с кем имеет дело. Отто зажал ему рот рукой и со всего размаху всадил под лопатку штык-нож. И теперь медленно опускал обмякшее тело на снег.


Он бы и сам с чистой совестью пристрелил этого гаденыша, за один только напряженно-выжидательный взгляд в сторону русских пристрелил бы. Но стрелять было нельзя. У русского пулеметчика могли быть слабые нервы, нажал бы инстинктивно на гашетку пулемета и — каюк. А умирать им рановато. Они еще повоюют. Пусть им осталась только одна схватка, но она — будет. Им бы до русских дойти.


Юрген бросил быстрый взгляд влево-вправо. Товарищи выглядели убедительно, как и он, наверно. Красные от недосыпа и ветра глаза, черные лица, белые запекшиеся губы, углубившиеся глазницы, запавшие щеки с отросшей щетиной. Предельно измотанные, голодные, промерзшие, потерявшие всякую надежду и не помышляющие о сопротивлении солдаты. Таким только в плен.


— Когда я крикну «ложись», выхватывайте ножи и бросайтесь на пулеметчиков. Ганс! Берешь правого. Зепп! Твой левый, — едва шевеля губами, давал последние инструкции Юрген. В Брейтгаупте он был уверен на все сто. Клинка в деле он еще не видел, но у того всегда был нож в сапоге и он умел с ним обращаться. Вот и посмотрим.


Они подошли к русским, по-прежнему держа руки над собой. Впереди стоял молодой парень с офицерскими погонами на полушубке с двумя маленькими звездочками. Полушубок расстегнут на груди, странная круглая меховая шапка без ушей сдвинута на затылок, пышный чуб задорно загибался вверх, голубые глаза весело поблескивали.


— Давно бы так! — сказал он и широко улыбнулся.


Он был симпатичным парнем, этот русский. Но это ничего не меняло. Он был противником. Ничего личного.


Другие русские были угрюмы и держались настороже, направив автоматы им в живот.


— Гитлер капут! — сказал Юрген и широко улыбнулся.


Русские солдаты немного расслабились, дула автоматов чуть опустились.


— Hitler — der Scheiße! (Гитлер — дерьмо! (нем.)) — сказал Клинк.


Как давно наболевшее сказал. Русские уловили эту искренность, как и ругательство, заключенное в незнакомом им слове. Они осклабились, дула автоматов уже смотрели вниз.


— Что там у вас произошло? — спросил русский офицер, показывая пальцем за спину Юргену.


Это могло быть уловкой, но для натуральности надо было обернуться. Юрген на всякий случай сжал ноги, укрывая пах от возможного удара, немного опустил руки и повернул голову назад. Поперек дороги лежало тело Кисселя. Над ним стоял Целлер и тряс пулеметом в поднятых вверх руках. Вот он наклонился и положил пулемет на тело Кисселя, дулом в сторону русских. И тут же поднялся, показывая голые руки. Сбоку, чуть поодаль, расслабленно стоял Фридрих с автоматом в руках. Отто Гартнер был уже за первой повозкой, его рука как бы ненароком опустилась на плечо Эльзы. Рука лежала легко, да давила сильно — Эльза начала оседать, скрываясь за задком повозки. Они были готовы. Молодцы!


— Наци, — сказал Юрген, поворачиваясь к русскому, и постучал костяшками пальцев по лбу.


— Сдаваться не хотел. Понятно, — сказал русский офицер.


— Достали они вас! Правильно! Так ему и надо! — посыпались комментарии от русских солдат.


— Вы сами-то кто? Какая часть? — спросил офицер.


— Штрафбат, — ответил Юрген, — политические.


Русские радостно зашумели. Клинк тоже уловил знакомое звучание слов.


— Рот фронт! — провозгласил он и сжал в кулак поднятую вверх правую руку. Классическая поза просто требовала, чтобы левая рука была опущена. Он ее и опустил. — Рот фронт! Рот фронт! — продолжал скандировать Клинк, двигая вверх-вниз сжатым кулаком и маршируя на месте. И как бы не сдержав коминтерновский порыв, сделал несколько шагов в сторону и застыл прямо над предназначенным ему пулеметчиком.


Русские смеялись. Пулеметчик, подняв голову, тоже с усмешкой посмотрел на паясничающего Клинка.


Не улыбался только Брейтгаупт. Он стоял как истукан, являя образец тупого немца. Русские быстро перестали обращать на него внимание. Он был для них еще одним деревом в рощице. Даже Юрген не уловил момент, когда Брейтгаупт сместился в сторону. Вроде бы только что рядом стоял, и вот уже бросает тень на пулеметчика. Он же дерево!


— Крикни своим, чтоб клали оружие, подходили по одному и строились в колонну вот тут в сторонке, — сказал русский офицер. Он по-хозяйски, широко расставив ноги, стоял на их земле и командовал ими, немцами, как стадом послушных овец. — И чтоб без глупостей, — добавил он.


— Без глупостей, — повторил Юрген и вместе с криком: — Ложись! — врезал русскому между ног и тут же бросился на него, вцепился руками в открытую, длинную шею, опрокинул на спину.


Надо было бы ему еще пару раз врезать, чтобы совсем утихомирить, но стоять было нельзя — через несколько мгновений над головой Юргена пронесся рой пуль. Это Целлер четко выполнил приказ. Тут же застрекотал МП-40 — молодец, Фридрих! Русские пулеметы молчали, Брейтгаупт с Клинком сделали свое дело. Но один русский автомат тяжело застучал над самой головой, выпустил длинную очередь и заткнулся. Крик боли, падение тела.


Все справились, только он, Юрген, все копошился со своим противником. Крепкий попался! И драться не дурак. К тому же, похоже, сытый. Они катались в снегу, в какой-то момент русский, оказавшись наверху, оторвался рывком от Юргена, сел на него верхом и уже занес руку со сжатым кулаком, чтобы вбить Юргену нос и зубы в глотку. Тут его Брейтгаупт и вырубил прикладом автомата.


— Спасибо, друг, — сказал Юрген, выбираясь из-под обмякшего тела.


Клинк, припавший на одно колено, вонзал в этот момент нож в грудь какому-то русскому. Это был не пулеметчик. И у него в груди уже было два пулевых ранения.


— Не люблю коммуняк, — сказал Клинк, перехватив взгляд Юргена.


— Чистая работа, Зепп, — сказал Юрген и показал глазами на пулеметчика, уткнувшегося лицом в снег.


— Даже пукнуть не успел, — осклабился Клинк.


Подбежала Эльза, припала к Юргену.


— Как ты? — спросила она.


— Нормально. Живой, — ответил Юрген.


— Лихо вы с ними разобрались! — сказал подошедший Целлер.


— Это ты с ними разобрался, Франц. Мы-то по одному, а ты семерых.


— Мне Счастливчик подсобил.


— Молодец, Счастливчик!


— Рад стараться!


— Классный полушубок, — сказал Отто Гартнер и принялся снимать полушубок с русского офицера. Тот был мертв. С Брейтгауптом всегда было так — после его ударов оставалось только шкуру сдирать.


— Эльза! Сюда! — Тиллери призывно махал рукой от повозок.


Эльза побежала туда, спотыкаясь в пробитых в снегу следах. И тут же раздался крик Целлера:


— Внимание! Противник слева!


— Ложись! — крикнул Юрген. — Изготовиться к бою!


Со стороны деревни приближались цепью русские. Их было человек тридцать. Многовато будет. И еще сколько-то наверняка оставалось в деревне. Их бой только начинался.


Юрген притянул к себе автомат русского офицера, в нем был полный диск, на пару минут хватит, если бить короткими очередями. Слева по снегу, медленно удаляясь, двигался приплюснутый серый ком, — это Целлер полз к своему пулемету.


— У меня только два снаряженных магазина, — сказал лежавший рядом Фридрих.


— Не дрейфь, пробьемся, — ответил Юрген.


— Я не дрейфлю, — несколько обиженно сказал Фридрих.


Раздалась автоматная очередь. «Это кто еще без приказа?!» — приподнял голову Юрген. Стреляли справа, за рощицей, стреляли дружно. Русская цепь поредела, она пятилась к деревне, отстреливаясь на ходу.


Это подошла колонна второй роты — Юрген правильно выбрал направление. Он предоставил им почетное право самим расправиться с засевшими в деревне русскими, тем более что вскоре подтянулись и отставшие отделения их роты.


Они свое дело сделали и могли теперь зализывать раны.


— Ну почему опять я? — причитал Эббингхауз.


Он стоял, привалившись задом к повозке, а Тиллери снимал с него одну за другой пропитанные кровью одежды, как будто обдирал подгнившие капустные листы с кочана. Все оказалось не таким страшным, как представлялось. Пуля лишь скользнула по ребрам, пропахав глубокую борозду в сдобном теле повара.


— Ты слишком крупный, Эбби, в этом все дело, — сказал Юрген и отошел к Блачеку.


Эльза уже наложила ему тугую повязку по левое плечо и теперь помогала натянуть свитер.


— Я медленно падал, — с виноватым видом сказал Блачек.


Падают все одинаково, реагируют по-разному, хотел сказать Юрген, но промолчал. Он лишь ободряюще похлопал Блачека по здоровому плечу.


— Хорошо, что в руку, а не в ногу, — сказал приободренный Блачек.


— Это точно, ноги сейчас важнее, здоровые ноги нам всем нужны, — ответил Юрген.


Он был доволен — всего-то и потерь, что двое раненых, да и те ходячие и могут при необходимости сражаться. Будут сражаться. Кисселя он в расчет не принимал. Это не было потерей.


Стрельба в дереве стихла. Теперь оттуда доносились только возбужденные немецкие голоса.


— Подъем! — скомандовал Юрген. — Вперед!


Спать. Спать. Спать.




Опубликовано: 28 июля 2010, 12:11     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор