File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Лесли Форбс ПРОБУЖДЕНИЕ РАФАЭЛЯ

 

Лесли Форбс ПРОБУЖДЕНИЕ РАФАЭЛЯ


ЧУДО № 5


ЭТРУССКИЙ ГЛАЗ


— Жена, — одними губами сказал граф и снова злым взмахом руки (так учат собак исполнять команды) приказал Донне молчать.


Снизу донёсся голос, в котором Донна уловила американский акцент:


— Этот консорциум — такая скучища!


— Я думал, ты вернёшься позже, дорогуша! — отозвался граф с той же вкрадчивой, отработанной нежностью в голосе, какую Донна уже слышала у него.


Он вышел из спальни и толкнул дверь, которая едва не захлопнулась, но Донна успела незаметно для него скользнуть следом, чтобы слышать их разговор.


— Им недостаточно слова дочери мюнхенского банкира, — услышала Донна женский голос. — Так что, боюсь, придётся тебе самому появиться в зале заседаний и ещё раз щегольнуть родословной.


— Уверен, дорогая, ты сможешь справиться с этим народом. — Граф добавил что-то по-итальянски, на что его жена ответила по-английски:


— Свиноводы, птицеводы да гангстеры…


— Это была твоя идея — вернуться сюда, — мягко сказал он.


— Мне хотелось вновь обрести корни, Дадо. Невозможно ведь убегать всё время.


— И твои братья не могут вечно выручать нас.


— Но эти люди, которых они нашли, — ты просто не представляешь! Может, моим братьям не тех порекомендовали? Кроме Лоренцо, который…


— Лоренцо?


— Сальваторе Лоренцо, который…


— Только не это… Бывший шеф полиции?


— Правда? Не знала, но он, по крайней мере, джентльмен…


— Ты не говорила мне, что Лоренцо участвует в этом…. этом… консорциуме…


— Я давала тебе список имён, но тебе, наверно, было недосуг заглянуть в него, слишком был занят покровительством театру — или балету, уж не помню. Последней у тебя была балерина, не так ли?


Донна вышла на лестничную площадку, откуда они с графом могли видеть друг друга; граф ничем не выдал, что заметил её.


— Я надену подходящий пиджак, дорогая, и отправлюсь с тобой, — сказал он жене и, быстро поднявшись наверх, увлёк Донну в спальню.


— Прости, моя красавица, — сказал он. — Я должен покинуть тебя, а ты оденься и будь готова уйти сразу после меня. — Он снял с её плеч свой пиджак и облачился в него. — Через несколько минут пошлю за тобой секретаря, он заберёт тебя и посадит в надёжное такси. Или вот что, чёрный ход — так, наверно, будет ещё лучше.


Он кивком показал на дверь в углу и, вынув из бумажника изрядную пачку лир, сунул ей в руку.


— Это что такое? — с трудом выдавила Донна.


— На дорогу обратно… откуда там ты приехала.


Донна потеряла дар речи. Ещё минуту после того, как замерли его удаляющиеся шаги, она стояла, не в состоянии двинуться с места, и, сдерживая слёзы, стискивала в кулаке деньги. Потом, как была, голая, поднялась на верхнюю площадку лестницы и остановилась спиной к огромному зеркалу, разглядывая женщину внизу, которая ждала мужа в гостиной. Профиль вкрадчивый, как у кошки, светлые волосы забраны кверху замысловатой причёской, одежда кремовых и цвета слоновой кости оттенков: La Contessa. Вот, значит, что имело успех! Всё обесцвеченное.


Граф вновь появился, в его руке был портфель.


— Очень деловой вид, Дадо, — сказала жена. — Непременно произведёшь впечатление на свиноводов, которые ждут внизу. Кстати, брат говорит, что в отношении двоих из них ведётся следствие, которое возбудили эти бесстрашные «Чистые руки» («Mani pulite» («Чистые руки») — группа, состоявшая из прокурора Милана Антонио ди Пьетро и троих следователей миланской прокуратуры, которая в 1992–1994 гг. возглавила масштабную антикоррупционную операцию, приведшую к аресту нескольких тысяч политиков и крупнейших бизнесменов, роспуску ряда политических партий и падению итальянской послевоенной Первой республики) в Милане. Нас это должно беспокоить? Они по меньшей мере подозреваются в даче взяток за получение господрядов.


— Карло де Бенедетти, владельца двух крупнейших газет, тоже обвиняли во взятках, но это не помешало продаже «Репубблики» и «Эспрессо». Если продолжат возбуждать иск против каждого итальянца, виновного в мелком взяточничестве, чем они занимаются уже почти два года, суды не разгребут всех дел до второго пришествия.


— Полагаю, ты рассчитываешь на своего друга Карло Сегвиту…


— Он мне не друг! — оборвал её граф. — Желательно, чтобы твои братья обращались к любому другому лондонскому банкиру, только не к нему.


— Продолжаешь настаивать, но в таком случае, дорогой, почему ты пригласил Сегвиту пожить в этих апартаментах на прошлой неделе? Почему ты…


— Я его не приглашал. Он попросил. Даже потребовал. Он приезжал по нашим делам, не забывай. И потом… он не тот человек, которого мне нравится оскорблять.


— По делам? Охота на волков или кабанов или ещё какая причуда? Не хочешь рассказать об этом Сегвите что-нибудь, о чем ты умалчиваешь, Дадо?


— Не о чем рассказывать, — отмахнулся граф.


— Несмотря на его костюмы с Сэвил-роу, он производит впечатление ряженого мафиозо. Я тоже хочу, чтобы мои братья выбрали другого…


— Отложим обсуждение этих деталей на другое время, дорогая.


— Я уже несколько месяцев пытаюсь обсудить с тобой эти, как ты выражаешься, детали.


Сверкнувший в этот момент блик света от зеркала позади Донны должен был привлечь внимание графини, и Донна не ошиблась. Графиня наконец посмотрела наверх. Донна ждала, когда немолодая дама заметит её. Она увидела, как гладкое лицо графини напряглось и на нём появилось выражение крайней усталости; тогда она выдавила из себя улыбку, решительно подняла руку и разжала пальцы.


Яркие, как конфетти, банкноты графа полетели, кружась, вниз. Граф следил за ними, с напряжением поднимая голову, будто шея требовала смазки, морщины на его лице стали отчётливее, словно в них собралась пыль.


— Ты собираешься оставить свою юную посетительницу так, в голом виде? — бросила его жена. — Или вы договаривались иначе?


Граф тяжело опустил голову на плечо жены. Он выглядел неожиданно постаревшим, как древняя хрупкая фарфоровая статуэтка, которой нужна подпорка.


— Иначе, — ответил он, взял жену под руку, и они пошли через холл к дверям.


Донна почувствовала, что грудь её стиснуло как тисками. Было больно дышать. Она повернулась и увидела себя в зеркало — посмешище; будто прежняя толстая девчонка, последняя, кого зовут в команду, последняя, кого приглашают танцевать. Забрав одежду из спальни, она прокралась вниз по мраморной лестнице в гостиную за своими центурионскими сандалиями, которые оставили такую брешь в её первом чеке.


Статуэтка стояла там, где граф оставил её, — на столе рядом с бутылкой вина. Может, приближалась гроза и оттого в голове у неё рос горячий пульсирующий грохот — вызов, исходящий от этой маленькой, цвета земли, женщины с её длинными узкими ступнями и таинственно улыбающимся ртом. Опустившись на корточки, чтобы внимательнее рассмотреть статуэтку, Донна заметила, как тяжёлые ягодицы фигурки отражаются в бутылке (ещё наполовину полной, самой последней бутылке из виноградников его бабушки), и, бросив сандалии, приложила ладонь к зелёному стеклу, закрыв это напоминание о своём двойном унижении наверху.


Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, она тихонько толкнула бутылку. Та покачалась, вперёд-назад, вперёд-назад, и медленно, медленно, медленно упала на пол; по старинному кафелю разлетелись осколки, потекло красное вино.


Этого было мало. Недостаточно битого стекла и красного пятна (постоянного пятна, заподозрила Донна с проницательностью девушки, отец которой заработал немало денег, выкладывая плиткой полы на террасах), она позволила гневу охватить её — в кипящее масло их, никакой тюрьмы, спалить и разграбить ублюдков, атомную бомбу на них сбросить. Она взяла маленькую статуэтку в руки — пальцы чувствовали непрочность старой, хрупкой глины (Как там отец всегда говорит? «Детка, у тебя настоящее чутьё на хорошие вещи!»), — легко отломила ей ступни, потом нажала на красно-коричневые мускулистые ноги, которые тоже не оказали особого сопротивления. Чтобы разбить пустое туловище, было достаточно разок ударить им о стол — хотя голова, что поразительно, осталась невредимой, правда ненадолго. Замахнувшись, как при теннисной подаче, Донна изо всей силы швырнула её о дальнюю стену, где загадочная улыбка статуэтки в один миг превратилась в облачко пыли.


Бесценная — так он сказал. Бесценный сосуд. Теперь этот сосуд ничего не стоит. Завоевательница, она босиком зашагала к двери, не чувствуя боли в подошвах, пока не заметила, что за ней тянутся кровавые следы. Крохотный осколок красной глины, который она вытащила из подошвы, оставил глубокий порез; наверняка будет шрам. Но Донна небрежно отбросила в сторону этот последний осколок истории.


***

У графа Маласпино на изгнание нечистой силы ушло времени больше. Возвратившись спустя несколько часов, он услышал от секретаря о поспешном уходе Донны.


— Молодая… дама, которая брала у вас… интервью…


Телеведущая…


— Телеведущая!


— Да, сэр. Из программы о Ренессансе. Она ведёт программу о реставрации Рафаэля, которую вы спонсируете.


Эта девица? Чёрт знает что! Да ведь она даже не говорит по-итальянски!


Он попытался припомнить разговор с женой; много ли они с ней говорили по-английски? Сыграло ли это роль? Ругая себя влюбчивым старым дураком, граф Маласпино пытался представить, что девушка могла услышать. Оставалось лишь надеяться, что, ради их обоюдной безопасности, ни имена, ни названия ничего ей не говорили.


— Она прошла мимо меня, сэр, не сказав ни слова!


Как раз мимо окон, за которыми граф и графиня, стоя к ней спиной, вели дипломатичную беседу с местными воротилами. Секретарь решил тактично умолчать о том, что она была босиком — это в октябре-то! А красное платье, в которое она была одета, почти одета! Настолько облегающее (и какие формы облегающее!), что видно было: под ним ничего нет. Везучий ублюдок его босс!


— Ничего не украла? — спросил граф. Прежде такое случалось, но он решил, что с тех пор стал лучше разбираться в людях.


— Не думаю, сэр. Она ушла вскоре после вас, и при ней была только маленькая сумочка. Но… кажется, произошла… неприятность…


Граф один вошёл в апартаменты, направился по кровавым следам Донны в гостиную и замер на пороге при виде её римских сандалий, валявшихся среди осколков разбитой бутылки и терракотовых черепков бабушкиной статуэтки. Какое варварство! Статуэтка была уничтожена безвозвратно, и только невероятным усилием он обнаружил относительно крупный осколок — часть терракотового глаза, испачканного кровью, в котором, хотелось верить, сохранился намёк на этрусскую улыбку. Опустившись на колени, чтобы поднять его, он почувствовал, что его собственные глаза наполняются слезами.


Он услышал звук открывающейся входной двери и предупреждающий голос жены:


— Дадо, я привела доктора Лоренцо! Он с любовью говорил о твоих дяде и отце, с которыми познакомился во время войны…


— И об изумительном виде из этих окон, которым мы любовались…


Граф неуклюже обернулся на голос, один из тех, которые он много лет старался стереть из памяти. Замешкавшись среди осколков стекла и керамики, он ещё не успел подняться на ноги, когда высокий элегантный старик с военной выправкой возник в дверях гостиной.


— …виде на холмы над Сан-Рокко, — договорил старик, с интересом глядя на разгром и поднимающегося с пола Маласпино, который в одной испачканной в вине руке держал осколок статуи, а в другой римские сандалии Донны. — Эти виды рождают такие воспоминания, не правда ли, граф? Уверен, ваш отец, будь он жив, был бы рад узнать, что вы восстанавливаете старые знакомства.


***

Паоло позже увидел Донну, размашисто шагавшую босиком по Урбино с таким видом, будто улицы принадлежат ей, красное платье развевается, как боевое знамя амазонок.


— Донна! — окликнул он её из кафе, где сидел с друзьями. — Донна! — Но она не услышала его или притворилась, что не услышала.


— Читал сообщение? — спросил Фабио, его приятель. — Наконец опубликовали подробности об этом старике, Доменико Монтанья, том, который на прошлой неделе умер на свиноферме под Сан-Рокко… — Он зашелестел газетой, нетерпеливо ища нужную страницу. — Паоло, да ты слушаешь меня или переживаешь, что та сучка в красном не оглянулась?


— Слушаю, слушаю, — вздохнул Паоло и провёл по волосам пятернёй в пятнах вчерашней краски.


То, что не удалось подъехать к Донне, угнетало его почти так же, как медленное продвижение работы над Рафаэлевым портретом, реставрация которого длилась дольше, чем предполагалось, по причине колебаний городского совета, не могущего решить, что делать с трещинами в живописном слое портрета, с не видными прежде исправлениями, или пентименто, (Детали, закрытые краской самим художником и проступающие со временем) которые он обнаружил при расчистке. Его мучила совесть из-за того, что Шарлотта, чьим мастерством и самоотверженностью он восхищался, отдаёт портрету куда больше времени, чем он. Больше того, казалось, она просто одержима Рафаэлем. Наблюдая, как Шарлотта нежно касается полотна тончайшими кистями (словно это живое лицо, а не холст), Паоло решил, что для неё это способ выразить чувственную сторону своей натуры — может быть, единственный способ после развода. Но он тоже обладал чувственной, страстной натурой, однако как дать понять это красавице Донне, если он постоянно занят? Через несколько дней съёмки здесь закончатся, и она переедет в другой город делать новую программу. Он снова вздохнул и посмотрел через пьяццу вслед скрывшейся девушке.


Фабио всё не мог оторваться от газетного сообщения.


— Тут пишут, что Монтанья, вероятно, остался на ферме после работы распить бутылочку. Его вообще не должно было там быть в такое позднее время. Очевидно, он напился и случайно упал в одну из ванн с химическими растворами, которые используют для снятия шкур.


— Так и пишут, «случайно»? Имя репортёра? — Паоло выхватил газету у Фабио, чтобы взглянуть на подпись. — Так я и думал! Стефано Кракси — такой придурок! Неужели он думает, что кто-нибудь просто так возьмёт и бросится в ванну с кислотой?


— В нём потому ещё сохранилось хоть сколько-то крови, чтобы сделать анализ на присутствие алкоголя, что сработала сигнализация и сторож умудрился вытащить то, что от него осталось, крюком, на которых подвешивают туши.


Паоло с гримасой отвращения посмотрел на пиццу у себя на тарелке.


— Как, веришь этой истории? — спросил Фабио.


— Кто верит тому, что пишут в газетах? Можно биться об заклад, что эта история, как любые другие подобные «новости», кого-то устраивает.


— Особенно консорциум Нерруцци.




Опубликовано: 27 июня 2010, 15:59     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор