File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Дмитрий Янковский Эпицентр удачи

 

Дмитрий Янковский Эпицентр удачи

Глава 6


В которой сталкер по кличке Лемур наказывается за жадность, глубже проникает в главную тайну Зоны и получает новый стимул двигаться дальше на север

Кабинет Сахарова был больше похож на тюремную камеру из американского боевика, чем на кабинет в привычном понимании этого слова. Помещение площадью около сорока квадратных метров, с бетонными стенами, без какого-либо намека на комфорт, было отделено от коридора решеткой с толстенными металлическими прутьями. За ней стоял стол, а на стеллажах располагались приборы и оборудование непонятного мне назначения. В беличьем колесе у стены бодро скакала сильно мутировавшая белка. Не настолько мутировавшая, как плоть, но все же в достаточной мере. Рядом с колесом высилась целая стойка приборов, мигавших индикаторами зеленого, желтого и красного цветов. Я засмотрелся.


Сам Сахаров, когда мы уперлись в решетку, был обращен к нам спиной и возился с оборудованием. Он был одет в светло-зеленый халат. И еще я заметил стеллаж, в котором висело пять противорадиационных костюмов. Целое состояние. И меня заинтриговало, как это никто до сих пор не удосужился ограбить эту лабораторию.


– Да-да, – произнес Сахаров, оборачиваясь. – Насколько я понимаю, это вы сопроводили моего коллегу до бункера.


– Совершенно верно, – кивнул я.


– Благодарю. Честно говоря, мы тут ощущаем серьезную нехватку рабочих рук. Но если быть предельно точным, как подобает ученому, то скорее нехватку крепких, метких рук, вооруженных хорошим оружием. Тут полно зомби, поэтому мы испытываем трудности, проводя наблюдения и замеры. И военные, к сожалению, не всегда помечают положительной резолюцией наши запросы на техническую и огневую помощь.


– Понятно, – снова кивнул я.


– Но в то же время, – продолжил профессор, – я могу распоряжаться некоторыми финансовыми и материальными фондами, выплачивать из них вознаграждения добровольцам. Проблема в том, что добровольцев не так уж много. Я не пойму, почему рисковать жизнью тут, за достойную плату, меньше желающих, чем собирать артефакты и по дешевке сливать их торговцам.


– Все дело в свободе, – философски ответил я.


– Значит, вы тоже не будете нам помогать?


– Мы уже помогли, – спокойно возразил Артем.


– Да-да... Сейчас, сейчас... Могу предложить вам в качестве вознаграждения наш спецкостюм. В условиях Зоны очень удобная вещь.


– Мы в курсе, – кивнул я. – Это вполне нас устроит.


– Кроме того, я, вместо торговцев, с удовольствием куплю у вас артефакты. Причем по более высокой цене, чем берут они. И не только артефакты.


Мы с Артемом переглянулись, и я решил попробовать. Достал из рюкзака один из припасенных на всякий случай «Бенгальских огней» и протянул через окошко в решетке.


– Возьмете?


– Конечно, – тепло улыбнулся Сахаров.


Он рассчитался со мной, причем денег дал в полтора раза больше, чем предложил бы бармен.


– Так как насчет помощи? – напомнил профессор.


– Нам нужно закончить одно выгодное дело, – честно ответил я. – Отнести и продать документы бармену.


– А что за документы? – заинтересовался он.


Я хотел ответить, что не его, мол, дело, но вовремя сдержался. Мне от них, от документов этих, ни холодно было, ни жарко. По большому счету, мне совершенно до лампочки, кому их продавать, хоть псевдособаке, дай она за них адекватную цену. И уж научнику точно ничем не хуже, чем бармену. Все равно он их ученым-то и отдаст, ему самому они точно без надобности. Он наверняка не знает половины слов, какие в тех документах написаны. Но отдаст ведь еще втридорога, знаю я эту меркантильную бестию. К тому же, и это тоже был аргумент не последний, если слить их тут, то не надо будет топать обратно к долговцам в бар. Это нам было не совсем по пути, точнее, не по пути вовсе. Мы уже так далеко забрались на север, что возвращаться не очень хотелось.


– Это документы из лаборатории Х-18, – ответил я.


– Вот как? – ученый вздернул брови. – Так-так... А нельзя ли мне на них взглянуть?


– Можно, – ответил я. – Они выставлены на открытый аукцион.


– И какова начальная цена этого лота? – усмехнулся Сахаров.


– Пятьдесят тысяч, – загнул я.


Терять-то, в общем, было нечего. Откажется – снесем бармену за десятку. А то и поторгуемся.


– Наверное, они вам не очень трудно достались, – удивленно заметил профессор. – Вы хоть представляете, что они значат?


Я понял, что продешевил. И, скорее всего, не слабо. Может быть, вдвое. Но бармен, зараза, намекал вообще на десятку! Подставщик хренов. И шкуродер. Взять за десятку, отдать за сотню. Выгодный бизнес...


Я стоял, как дурак, и не знал, что ответить. Просить больше было уже не совсем этично. Не хотелось портить отношения, которые могли в будущем принести неплохую выгоду.


– В этих документах, – пояснил Сахаров, – должна содержаться информация о том эээ... факторе, который мешает продвижению в центр Зоны и на дальний север.


– А что там все ищут? – пожал я плечами.


– Кто что, – усмехнулся ученый. – Кто Исполнитель Желаний, кто море дорогих, не виданных ранее артефактов с невообразимыми свойствами и головокружительной ценой. Меня же там интересует другое.


– Что? – напрямую спросил Артем.


– Возможно, Монолит действительно существует, – спокойно ответил профессор. – Я не знаю, что он собой представляет, какими свойствами обладает, но столь активные слухи не могут рождаться на пустом месте. И я допускаю, что этот э-э-э... объект может стать разгадкой загадки Зоны. Самой ее сути, возникновения и возможной опасности для человечества.


Я подумал и достал из рюкзака папку с документами.


– Так-так... – Сахаров взял ее, раскрыл и пробежал глазами несколько страниц. – Несомненно, это именно те документы. Ах вот как... Интересно... Это все требует более детального изучения. Не думал, не думал, что кто-то все же добудет их. Страшно там было?


– Страшно, – честно ответил я.


– Тогда вот... – Он открыл сейф и достал из него несколько пачек денег. – Вы их честно заработали.


Я пересчитал купюры. Трудно было контролировать себя, чтобы руки не тряслись. Даже с учетом того, что я намеревался поделиться с Артемом, это стоило на каждого, если в весе, по пятнадцать килограммов артефактов примерно.


– Все точно, – сказал я и уложил добычу в рюкзак.


– А поскольку вы не стали задирать цену, – добавил ученый, – я не буду забирать документы, а скопирую их для себя. Вам оставлю подлинник. Думаю, бармен с радостью у вас их купит по второму разу. Давно надо наказать этого жадного борова. Он-то рассчитывает предложить их мне тысяч за семьдесят... Каково же будет его удивление, когда я их не возьму!


– Наказать его действительно не мешает, – кивнул я, вспомнив запертую дверь и драный противорадиационный костюм.


Вспомнив о нем, я решил провернуть еще одну сделку.


– А вам не нужен старый спецкостюм на списание? – спросил я. – Мы нашли один в лаборатории. Совсем драный. Может быть, мы могли бы приобрести у вас за него второй по меньшей цене?


– Я дам вам два костюма, – решительно заявил Сахаров. – А старый куплю по его обычной цене. Мне все равно, что старый, что новый. Спишу, получу полностью исправный взамен.


Давно мне так не перло с деньгами. У меня в голове завертелся счетчик, отщелкивая воображаемые купюры. Мы за полчаса наварили такую сумму, за которую тут некоторые корячатся по нескольку лет. Когда же я увидел, какие именно костюмы Сахаров для нас вытащил из металлического ящика у стены, мне и вовсе стало не по себе. Это был даже не стандартный «Эколог» – верх моих мечтаний, а куда более совершенный «Сева». Он отличался усиленным кевларовым покровом и интегрированным бронежилетом, защищавшим торс. Плюс пуленепробиваемый шлем с замкнутым циклом дыхания. Такая штука сама по себе стоила сорок пять, а то и все пятьдесят тысяч. Но ни у бармена, ни где-либо на юге такие костюмы к продаже не предлагались. Они были лишь у тех счастливчиков, которые напрямую, как мы теперь, снюхивались с научниками. И не слабо пахали на них. Мы же получили все, по-моему, вообще за так. И документы при нас, и костюм обменяли... Драный «Эколог» на новый «Сева». Без доплаты.


От такого неожиданного изобилия меня заколотило. Это была золотая лихорадка, ну в точности, как когда-то на Клондайке. Я тут же вспомнил, что совсем недалеко, рядом с тоннелем под насыпью, видел несколько артефактов – пару «Огненных шаров» и несколько «Капель». У меня возникла идея смотаться за ними налегке, притащить сюда и сбагрить профессору. Но он меня опередил другим предложением.


– И все же, – сказал Сахаров после паузы, – я бы очень хотел вас попросить об одном одолжении.


Мне в моем состоянии было уже все равно, что именно он попросит. Я уже не думал ни о нашей экспедиции, ни о чем-либо другом – только о деньгах, достающихся очень легко. В баснословных количествах.


– Слушаю, – ответил я.


– Понимаете... Нам давно надо сделать кое-какие замеры на местности. Но Круглов... Он один не справляется. Тут полно зомби, к тому же иногда и грабители попадаются. Ему не хватает огневой поддержки. Мы вот заручились помощью военных, но вы сами видели, с каким результатом.


– Что конкретно нужно сделать? – уточнил я.


– Сделать два-три замера излучения в разных точках местности. Необязательно отходить далеко. Круглов вам все объяснит. Нужно только защитить его во время замеров. Эту работу я оплачу отдельно.


– Хорошо, – беззаботно ответил я. – Мы беремся.


– На самом деле тебе лучше пойти одному, – возразил Артем. – Я бы поспал пару часиков, если для меня здесь найдется койка. Работа плевая, тут никаких опасностей, кроме зомби, нет. К тому же нацепишь все пять «Маминых бус», и тебе вообще все будет по барабану.


Последний аргумент меня убедил.


– А как тогда делить деньги? – решил уточнить я.


– Их делить не надо вообще. Я тут не ради этой мелочовки. И за документы, и за все остальное – бери себе. Это будет честно.


Я сглотнул, но постарался скрыть охватившие меня эмоции. Поперся ведь с Артемом за миллионом, а уже получалось – два костюма по полтиннику, плюс полтинник за старый костюм, плюс полтинник за документы. Уже двести тысяч! У меня голова закружилась от таких подсчетов. Два дня с Артемом, а уже четверть получена от обещанного. Выгодный напарник, как ни крути. А если найдем таинственный артефакт, поднимающий уровень удачливости, так нашими темпами не миллион на каждого с него получим, а все два.


Круглов показал нам комнатку в бункере, где можно было пристроить кости на коечку. Там же стоял металлический ящик, в него мы сложили лишнее из моего рюкзака, чтоб не таскать во время прогулки чрезмерную тяжесть. Я нацепил все пять «Маминых бус» на броник и вооружился новенькой мощной винтовкой. Более уверенно я не чувствовал себя никогда. С такой экипировкой можно было десантироваться прямо в ад и навести там шороху среди чертей.


Вскоре экипировался и сам Круглов – надел новый спецкостюм, усиленный на торсе броневыми пластинами и кевларом, взял модернизированный скорострельный «калашников», портативный прибор для замеров, и мы с ним прошли через тамбур.


Но стоило нам выйти наружу, как мы сразу попали под шквальный неприцельный огонь стволов из пяти, не меньше.


– Зомби! – сказал ученый через переговорное устройство костюма.


Они были повсюду, брели медленно, но с каким-то дьявольским, неостановимым упорством. Но двое, скорее всего, бывшие долговцы, судя по черно-красной униформе, двигались бодрее остальных. Свеженькие. Помня, что уничтожать надо сначала самые трудные цели, я сосредоточил весь огонь на них. Круглов, видя, куда я бью, тоже помог. Так, не стоя на месте, петляя и прячась за металлическим забором, мы за полминуты разделались с одним. Другой спрятался за увязшим в болоте грузовиком. Остальные, куда более медлительные зомби, продолжали надвигаться со всех сторон. Так что нам пришлось заниматься и ими.


Защищенный пятью «Мамиными бусами», я почти не чувствовал попаданий из «Гадюк» и ружей, но двое зомбаков были вооружены автоматами, так что иногда и мне прилетало. Круглов же от каждого попадания в кевлар костюма дергался, матерился, а иногда сгибался пополам. Поэтому он больше прятался в укрытиях, чем поддерживал меня огнем. Но трофейная винтовка была весьма недурна – медлительных зомбаков я с семидесяти метров устойчиво валил в голову. И через несколько минут мы расчистили себе путь. По моим подсчетам, оставался только один – тот шустрый, который спрятался за машиной. Но когда мы выдвинулись вперед, никого не обнаружили. Зомбак словно под воду болота ушел. Но я не стал сокрушаться по этому поводу.


– Вперед, вперед! – торопил меня профессор. – Нам надо успеть сделать замеры до большого выброса!


О каком выбросе он говорил, я понятия не имел, но рассуждать на эту тему, а тем более расспрашивать, не было времени. Так что мы рванули дальше. Обобрать дохлых зомбаков я решил на обратном пути, чтобы сдать весь собранный металлолом Сахарову.


Мы добрались до насыпи. Профессор остановился у входа в большую бетонную трубу и начал делать свои замеры. Из трубы донеслось ворчание зомби, поэтому мне пришлось туда чуть заглубиться и несколькими очередями срезать тварей.


– Сигнал слабый! – пожаловался Круглов. – Надо перебраться на ту сторону насыпи.


Мне было без разницы.


– Только вперед не суйся, – порекомендовал я. – А то угрохают, а мне за тебя отвечать.


Он кивнул, и мы стали пробираться по трубе дальше. Зомбаков в ней было как грибов после дождя, поэтому я извел четверть запаса патронов, пока мы оказались на другом конце. Но запас был восполним, поскольку превратившиеся в зомби бывшие долговцы вооружены были по большей части натовскими винтовками под тот же патрон. Обобрав их, я остался еще в прибытке. День был определенно удачным в финансовом плане, так что не стоило упускать никаких возможностей подзаработать.


Оказавшись под открытым небом, Круглов снова замерил свое излучение.


– Отлично! – сказал он. – Можно возвращаться.


И тут нас накрыло. Такое со мной уже случилось, когда я нашел два «Сверла», только куда в меньшей степени. Теперь же все было так сильно, что я в первые мгновения решил – пришел конец. Как Зона умудряется порождать такое, пусть научники думают, у меня же, как и тогда, все мысли были о выживании. Мир повело перед глазами, накренило, и со всех сторон на меня побежали слепые псы. В таком количестве... Был бы писателем, я бы, может, описал это в красках, а так слов не хватает. Одно просится – жуть. Собаки перли, как крысы с помойки, если садануть в нее из ружья. Только с помойки они убегают, а здесь же наоборот – перли со всех сторон сплошной живой массой. Я вскинул винтовку и начал отстреливаться, меняя один магазин за другим, но в рядах противника учиненные мной потери были каплей в Мировом океане. Кольцо тварей с каждой секундой сужалось, и я понял – разорвут. Через минуту я отстрелял последний магазин. А другое оружие оставил в бункере, так что шансов на выживание не было никаких. Кольцо сомкнулось, слепые псы кинулись на меня одновременно со всех сторон и одновременно вцепились во все части тела. Первую атаку костюм выдержал, но постепенно начал сдавать и он. Я отбивался прикладом, но псы висели, вцепившись клыками, на руках, ногах, на спине и на шее. Кевлар трещал, начал расходиться по швам, и псы довольно быстро добрались до моей живой плоти. Смерть наступала на меня так быстро, с такой чудовищной неотвратимостью, что подавила мою волю к сопротивлению. Чтобы избежать лишних мучений, я сорвал шлем с костюма и обнажил шею.


– Нате, жрите! – выкрикнул я.


Их не надо было упрашивать. Одна из тварей прыгнула, вцепилась мне в горло и выдрала кадык с мясом. Боль была чудовищная, все внутренности свело, но я никак не умирал, хотя кровь из разодранной шеи хлестала струями.


Я закричал от безысходности, от невозможности изменить хоть что-то в какую-то сторону. Но тьма, уже спасительная для отчаявшегося сознания, наконец придавила меня и растворила в себе.


– Тихо! Тихо! – пробубнил мне в ухо Круглов. – Только не дергайся! Чуть не убил меня...


Я открыл глаза. Все тело горело от боли, особенно горло. Шлем валялся в траве, золотистой от слоя валявшихся стреляных гильз. Винтовка перегрелась и исходила масляным дымом. Вот только собак нигде не было.


– Успокойся, сейчас пройдет, – сказал Круглов, тоже снимая шлем.


– Что пройдет? – прохрипел я.


Мне страшно было потрогать шею, но оказалось, что кадык на месте. И костюм был цел – ни единой дырочки. Осознание этого включило в теле какой-то спасительный механизм – боль начала стремительно отступать.


– Это выброс. – Профессор решил, что внес какие-то разъяснения.


Но мне это ровным счетом ни о чем не говорило.


– Что за выброс?


– Выброс пси-излучения. Генератор находится где-то севернее. В той стороне, где укрепленная база группировки «Свобода». Фонит он все время, причем это чувствуется по всей зоне, начиная с периметра. И чем севернее, тем сильнее.


– А какова природа излучения?


– Мы с Сахаровым склоняемся к техногенной теории. Другая теория – это теория Монолита. Некоего тела, возможно, внеземного происхождения, которое излучает целый спектр частот, влияющих, как считают последователи этой теории, на само Пространство, на структуру физического вакуума. Ну и на живые организмы тоже, включая людей. Этим воздействием, как некой универсальной причиной, объясняют все свойства Зоны, начиная от аномалий и артефактов, заканчивая мутациями. Надо признать, что мутации, какие встречаются здесь, невозможно объяснить действием только одной радиации. Это правда. Взять, к примеру, плоть...


Я фыркнул и уточнил:


– Но вы же сказали, что склоняетесь к техногенной причине пси-излучения.


– Да. Этому есть подтверждение в документах, которые вы принесли из лаборатории Х-18. Благодаря им мы, перед этими замерами, перенастроили прибор более тонко. Но все же, мы не отрицаем два источника воздействия.


– В каком смысле? – не понял я.


– В самом прямом, – кивнул Круглов. – И, скорее всего, их действительно два. Многие из наших расчетов показывают, что воздействие распространяется из центра Зоны, от Саркофага. Именно там больше всего аномальных явлений самого разного порядка, именно там встречаются артефакты с самыми невообразимыми свойствами. Но что касается пси-излучения, то оно может быть рукотворным.


– Но зачем? – удивился я. – Да и кому это надо?


– Кому – большой вопрос. А вот зачем... Мне кажется, что это защита. Причем в высшей степени эффективная. Защита северной части Зоны от попыток проникновения и исследования. Но есть и другой аспект. Само пси-излучение, его параметры, его принципы воздействия на сознание и результаты такого воздействия говорят об использовании в его генерации свойств самой Зоны.


– Я запутался! – Пришлось его остановить. – Можно проще?


– Можно. Скажем так... За пределами Зоны генератор пси-излучения, построенный на тех же принципах, не стал бы работать. Так понятно?


– А на других?


– Скорее всего, тоже. Как некоторые сплавы можно получить исключительно в космосе, так и пси-излучение можно получить только тут. Мне кажется, что это одна из причин его расположения близко к центру. В центре его расчетная мощность, несомненно, выше, чем у периметра, потому что в центре сильнее свойства самой Зоны.


– Как все закручено, – хмыкнул я, уже понимая, что к чему. – Значит, по-вашему, Монолит может существовать?


– Да. Совсем необязательно в том виде, в каком его описывает легенда. Возможно, это даже вовсе не тело, а какое-то очень локальное свойство пространства, вызванное столь же локальными причинами...


– Эти термины меня только путают, – помотал я головой. – Хотя главное, как мне кажется, я понял. Кто-то создал в Зоне пси-излучатель, действие которого основано на свойствах Зоны, а они, в свою очередь, могут быть проявлением действия Монолита.


– Верно, – кивнул Круглов. – Возможно, кто-то пытался создать психотропное оружие. Даже создал, если быть точным. Его действие мы только что испытали на себе.


– Вы тоже?


– В меньшей степени. За время работы мы с Сахаровым создали прототип устройства, защищающего от действия пси-излучения. А замеры, которые я производил, призваны настроить прибор более точно. Сейчас он работает очень грубо. У меня не было таких ярких и опасных галлюцинаций, как у вас, но возникло нарушение двигательной функции и помутнение сознания. Вы же палили во все стороны и чуть меня не пристрелили.


– Мне померещилась огромная стая собак, которая рвала меня на части.


– Всем видится разное. Причем, снова попав под выброс, вы увидите что-нибудь новенькое.


– Я уже попадал под выброс раньше. Только мощность излучения, видимо, была во много раз меньше. Видения тоже были яркими, но не такими страшными. И не задействовали в такой степени все органы чувств. Настоящая реальность как-то проступала через них, по крайней мере, я хоть как-то себя контролировал. Теперь же нет.


– Да, – согласился Круглов. – Но все сюжеты галлюцинаций объединены одним неприятным свойством. В них человек переживает собственную смерть. И если мощность излучения критична, то и сознание, и тело настолько верят увиденному, что умирают на самом деле. Поэтому, чтобы продвинуться в глубь Зоны, нужно особенное защитное снаряжение, над созданием которого мы с Сахаровым и работаем. Теоретически, используя наш прототип, можно добраться до излучателя и отключить его. Если, конечно, это не какой-то особый артефакт, с многократно усиленными свойствами. Такое тоже возможно. Однако, судя по параметрам излучения, в качестве несущей, сложно модулированной частоты оно использует ультракороткую волну высокой мощности. Отключив генератор этой частоты, то есть мощную радиостанцию, мы отключим и излучатель, независимо от того, чем и как вызвана пси-модуляция.


– Интересно, – признался я. – Но глупо создавать психотропное оружие, которое будет работать только в Зоне. Нелогично как-то.


– Ну, это если рассматривать свойство Зоны как сугубо локальное явление. Если же считать Монолит телом с определенными свойствами, то это тело можно переместить.


– Монолит? – удивился я.


Не столько даже удивился, сколько испугался его слов.


– Ну да. Сам Монолит или его фрагмент...


Меня словно током ударило.


– Как вы сказали?


– Фрагмент, – повторил профессор. – Ну, кусок, осколок, если хотите... От любого тела можно отделить какой-то фрагмент. И, скорее всего, он будет обладать теми же свойствами.


Я прикусил язык. Озвучивать свои мысли у меня не было никакого желания. Мне надо самому во всем разобраться. Но все же... Говорят, что деньги не пахнут. Но если артефакт, стоимостью в миллион, станет детонатором страшной пси-бомбы, то горел бы он огнем, миллион этот. Горел бы он синим огнем!


С другой стороны, если отказаться от экспедиции, кусок Монолита добудет кто-то другой. А так... Я мысленно поблагодарил судьбу за то, что дала мне возможность ввязаться в эту аферу. За то, что на этом месте оказался именно я, а не кто-то другой. Потому что, если в конечном итоге все окажется так, как считает Круглов, то у меня будет возможность повлиять на ход дальнейших событий. За все время пребывания в Зоне я впервые ощутил стимул, более сильный, чем получение денег. Во мне надломилось что-то, какая-то часть моей личности. Но в лучшую сторону, как мне показалось.


– Надо возвращаться, – сказал профессор.


Я надел шлем, взял у него автомат взамен опустевшей винтовки, и мы направились по трубе обратно. До бункера добрались без приключений, где я радостно предъявил живого Круглова начальнику.


– Спасибо, молодой человек, – сказал Сахаров. – Замеры нам очень помогут. Наконец-то у нас появилась возможность произвести их в более или менее спокойной обстановке. Так-так...


– Она не была спокойной, – хмуро заметил я.


– Да-да, извините. Думаю, тридцать тысяч компенсируют ваши моральные и физические затраты.


– Вполне, – повеселел я.


Честно говоря, я рассчитывал на меньшую сумму.


– К тому же, – добавил ученый, – вы можете бесплатно пополнить израсходованные боеприпасы.


– А вообще оружие вы берете?


– Охотно, – кивнул Сахаров. – Мне выгодно держать его здесь. Сталкеры заходят за покупками, компенсируют мне затраты, а заодно расчищают окрестности от зомби и снорков.


– Понятно, – улыбнулся я. – Тогда у меня есть идея. Я сейчас выйду и соберу все, что есть у ликвидированных зомби.


– Пожалуйста. Я возьму за деньги все, что вы принесете. К тому же... В качестве бонуса за помощь я теперь буду придерживаться наиболее выгодной вам ценовой политики.


Это меня раззадорило. Раззадорило настолько, что нехорошие мысли, возникшие после разговора с Кругловым, отодвинулись на второй план. Чтобы не тратить дорогостоящие патроны и не изнашивать винтовку, я взял автомат, все патроны к нему и отправился наружу, обыскивать зомбаков. Тел оказалось больше десятка, поэтому я как следует нагрузился оружием, патронами, гранатами, аптечками и артефактами, отволок это в бункер, спустил за пять тысяч и отправился на второй заход.


Наибольшее количество дорогостоящего снаряжения обнаружилось у шустрого зомбака в униформе группировки «Долг». У того, которого я грохнул, когда выходили делать замеры. Мало того что у него при себе оказалось четыре выстрела к подствольнику, четыре аптечки и две ручные гранаты, так он еще был вооружен штурмовым стрелково-гранатометным комплексом «Гром», о котором на юге можно только мечтать. Нашлось и семьдесят патронов к нему, что меня в высшей степени порадовало. А потом я отыскал и его КПК. Я по привычке слил себе координаты его тайников, и только потом до меня дошло, что никакой это был не зомби. А самый обычный, зашедший в эти края долговец.


Это стало для меня шоком. Я даже присел в траву и зажмурился. Потому что это мигом изменило мой статус в Зоне. Моментально и навсегда. Потому что долговцев убивать не надо. Потому что именно на их территории находится бар. А в баре бармен, у которого покупается все и которому все продается. Так, несколькими лихими выстрелами я лишился главного источника материально-технического обеспечения. Дружок этого бедняги смылся. Их ведь двое было! Смылся и рассказал о случившемся. Так что теперь каждый долговский блок-пост, и уж тем более база, превратится для меня в крепость, которую надо будет штурмовать, чтобы пройти.


Мечта продать бармену подлинники документов начала таять. Обидно, но факт. Хотелось наказать жирного борова, но теперь эта затея стала слишком опасной. Собрав остатки трофейного снаряжения, я уже без недавнего воодушевления вернулся в бункер и слил все, за исключением нужного. «Гром», с патронами и выстрелами, конечно, оставил. Возникла мысль спихнуть автомат, но я подумал, что денег за него много не выручишь, а второй подствольник, при нашем количестве гранат, лишним не будет.


Закончив с необходимым, я разложил на полу комнаты, где спал Артем, матрац и улегся на него. Усталость сделала свое дело – несмотря на пережитые потрясения, я уснул крепким сном.


Разбудил меня Артем.


– Вставай, сталкер! – сказал он, тряся меня за плечо. – Нас ждут великие дела.


Я достал КПК и глянул на время. Почти четыре часа дня. Круглов принес электрический чайник, и мы втроем с удовольствием попили горячего чая. После чаепития Круглова вызвал Сахаров, и мы остались одни.


– Почему раньше не разбудил? – попенял я Артему.


– Спал больно сладко, – усмехнулся напарник. – Да я и сам только час как проснулся. Вымотались мы с тобой. Вот усталость свое и взяла. Кстати, стоит смотаться в бар. С учеными мы подружились, перевалочную базу, по сути, создали. Осталось выдвинуться дальше на север и найти то, что ищем. Подготовка операции завершена, пора переходить к заключительной фазе. А значит, самое время подтянуть хвосты. Если выдвинемся на север, то в бар попадем не скоро.


– Скорее всего, мы туда больше вообще не попадем, – хмуро заявил я. – Тем более что вечером я бы не стал покидать бункер.


– С чего такой пессимизм? – сощурился Артем. – До вечера еще часа четыре, а до бара рукой подать.


– Это не пессимизм, а суровая правда жизни, – ответил я и рассказал о случившемся.


– Н-да... – он почесал макушку. – Только обуяла жадность, тут же постигло возмездие. Поучительно.


– При чем тут жадность? – надулся я.


– При том. Тебе легкая прибыль глаза застила, и ты бросился на заработок, очертя голову. Думал не о том, что вокруг, а о том, как быстрее выполнить задание и получить за него награду.


В чем-то он был прав. Хотя и без того я мог прибить долговца, пробиравшегося через толпу зомбаков.


– Случайность, – пожал я плечами.


– Случайностей не бывает, – уверенно заявил Артем. – Мир так устроен, что у каждого события есть своя причина, а чаще несколько. И свои последствия.


Философствовать я не был готов.


– Фигня. – Оставалось махнуть рукой. – Тут все равно лучше. Будем затариваться у Сахарова. Если выдвигаться на север, отсюда возвращаться ближе. И цены лучше.


– Конечно, – хитро сощурился Артем. – А кто-то хотел наказать жирного борова за подставу.


– Руки марать неохота. И не надо ловить меня на «слабо»! Не мальчик, блин!


– Не кипятись.


– Да я спокоен, как слон! – ответил я. – Ладно. Проблема все равно остается.


– Какая?


– Когда-нибудь мы закончим экспедицию, и мне надо будет вернуться домой. Другой дороги на юг нет, только через долговскую базу и блокпост у Темной Долины. У нас с тобой недурно получается работать в паре.


– И что?


– Поможешь пройти назад?


– Через базу и пост?


– Да. У меня там дом. И добра в нем до фига. И машина, между прочим, трофейная.


– Ладно, – подумав, ответил он. – Решим мое дело, займемся твоим. Это честно.


Его ответ меня полностью удовлетворил.


– Как бы там ни было, – добавил я, – с долговцами встречаться нам в Зоне придется не раз. И это будет проблемой. Их много.


– Больше травы, легче косить, – процитировал напарник слова великого полководца.


– В теории, – отмахнулся я.


– Ладно, нос не вешай.


– Лучший путь на север лежит как раз через базу «Долга». – Я достал КПК и показал на карте предполагаемый маршрут. Смотри – тут «Янтарь». Он со всех сторон огорожен, замучаемся пролезать. Вплотную к нему железнодорожный узел, дальше склады. Везде заборы бетонные или здания вплотную стоят. Не пройти. Фактически нам придется прошмыгнуть рядом с северным входом на базу «Долга», чтобы выйти к дороге мимо хутора. Я там бывал. Дальше территория «Свободы», еще дальше хозяйничают монолитовцы.


– Ну, прошмыгнуть-то мы прошмыгнем. Снарядились как следует. Это ведь не на саму базу лезть.


– Логично.


– Тогда не стоит это откладывать в долгий ящик.


На том и порешили. Я похвастался штурмовым комплексом «Гром», мы собрали необходимое, попрощались с учеными и покинули гостеприимный бункер.


За ночь на болото сбрелись новые зомбаки. Перли они, как рассказал на прощанье Круглов, со стороны «Янтаря», где их было немерено. Неделю назад армейцы пробовали зачистить их, послали полное отделение со снайпером. Одиннадцать человек. Вернулось шестеро, еще двоих на себе притащили. Так что для нас оставался действительно один путь – через северный пост «Долга». На «Янтарь» соваться было опасно, а главное – бессмысленно. Только патроны на зомбаков тратить. И так, пока добрались до тоннеля под насыпью – полный магазин к «калашу» долой. Пятерых зомби вальнули, еще от троих сделали ноги при первой возможности, чтобы патроны не тратить. Но, подумав, я решил вернуться и их добить. А то нехорошо по отношению к ученым. Не их это дело, зомбаков крушить. Пусть открытия делают.


Чтобы поберечь патроны, я решил применить хитрость. Засел за деревом возле болота, пальнул пару раз в сторону зомби и стал ждать, когда они побредут на меня. Ну, они и побрели, как обычно. А я сидел и ждал, когда они в кучу собьются. Мозгов-то нету. А как собрались, я им под ноги лимонку, а сам за дерево. Шарахнуло как следует. Двоих в клочья, одного повалило, но он еще дергался. Я его добил, забрал все автоматные патроны, да еще у одного оказалось двадцать винтовочных. Словом, вернулся я к Артему в полном шоколаде.


– Молодец, – похвалил напарник. – В тебе начинают проклевываться положительные качества.


– Иди ты! – огрызнулся я. – А то во мне их раньше не было.


– Жадноват ты, – пояснил Артем. – И малость эгоистичен. А тут, ради ученых, обошедшихся с тобой вполне честно, ты не пожалел нескольких патронов и целой гранаты. Прогресс.


– Ага. Дожился. Мне еще салаги нотаций в Зоне не читали. Пойдем, чистоплюй.


Помня о «Жарках» в тоннеле, я побоялся туда соваться с разбегу, как Круглов. Покидал болты, примерился. Прикинул безопасную траекторию. По ней и прошли.


Но впереди нас ждал очень неприятный сюрприз – военные, зачистив железнодорожный узел, оставили свой блокпост. Хорошо, что мы узнали это, не наткнувшись на них, а услышав их переговоры в динамике радиосканера. Судя по голосам, там было человек пять.


– Вот заразы, – сплюнул я под ноги.


Склад, расстрелянный вертолетами, уже не горел, но в некоторых местах дымился. В спецкостюме запах не чувствовался, и это радовало, потому что вонять должно было гадостно – знаю я, как смердит паленое мясо. Но в данном случае стелящаяся дымная пелена давала нам дополнительное укрытие. Прокравшись вдоль стены, я заметил двух армейцев возле башенного крана.


– Левый твой, – шепнул я Артему.


Мы вскинули винтовки и разом выстрелили. Вояки рухнули как подкошенные. Мы тут же рванули вперед и присели возле трупов, стараясь отследить изменения в обстановке. Я обшарил тела, нашел патроны к автомату и лимонку.


– Внимание, противник! – раздалось со стороны железнодорожной платформы.


Я достал «Гром» и снарядил подствольник. Артем приготовился отсекать остальных из винтовки. Воякам, в узком коридоре между забором и пакгаузом, пришлось двигаться кучно, поэтому они скопом выскочили на площадку перед башенным краном. Я тут же пальнул по ним из подствольника, снял двоих, а третьего срезал Артем. Но тут по нам с дальней осветительной вышки начал шмалять снайпер.


– Вот же зараза! – выдохнул я, отползая за ангар.


Артем, коротко высовываясь, принялся поливать вышку короткими очередями, но очередная пуля так близко от его головы прошибла металл ангара, что он оставил эту затею. Он оказался заперт в углу – не выбраться.


– Кинь мне снайперку! – попросил я, прекрасно понимая, что нахожусь в более выгодной позиции.


Он снял с рюкзака и швырнул мне винтовку. Перехватив ее за цевье, я под прикрытием кустов отполз чуть в сторону и примерился метнуться за бетонные плиты. Оттуда с армейским снайпером уже можно было поспорить. Проблема заключалась лишь в том, как не получить пулю в голову на пути из одного укрытия в другое. Я подумал и решил использовать для повышения собственной безопасности низкую боевую скорострельность вражеской винтовки.


– Артем! – позвал я напарника.


– Что?


– Сам не высовывайся, но пальни пару раз в сторону снайпера. Надо приковать его внимание к тебе.


– Понял.


Но прежде чем я услышал выстрел Артема, грохнуло с вышки – видимо, противник уловил движение за ангаром и тут же отреагировал. Я тоже отреагировал – едва услышав выстрел, метнулся к плитам и залег за ними. Похоже, снайпер не отрывался от прицела, сильно снижая себе этим угол обзора. Мой бросок он не заметил.


Уже в более или менее спокойной обстановке за плитами я нашел между ними похожую на амбразуру щель и просунул в нее ствол винтовки. Четырехкратная оптика «ИЛ-86» для такой дистанции была слабовата. Вышку я видел, а вот снайпера нет. Он же был вооружен «СВД», а у нее и мощность прицела, и мощность выстрела не в пример больше. Тут даже с полным набором «Маминых бус», поймай такую пулю в шлем, очухиваться будешь до вечера. Точнее, не очухаешься вовсе – у снайпера будет достаточно времени и возможности добить жертву.


– Артем! – снова позвал я. – Я его, блин, не вижу совсем! Заставь его пальнуть!


Я только успел договорить, не отрывая глаз от прицела, как на вышке мигнула яркая вспышка. Приглядевшись, я все же заметил снайпера. Он стоял на одном колене, для удобства положив винтовку на перекладину вышки. Я перевел предохранитель на одиночный огонь. Из «ИЛ-86» с такой дистанции мне стрелять еще не приходилось, но я прицелился чуть выше головы, понимая, что для моей винтовки это предел эффективного расстояния. Плавно выдавил спуск. Винтовка толкнула меня в плечо, но только я опять поймал противника в прицел, тут же выстрелил второй раз. Он ответил. Меня он тоже видел плохо за плитами, точнее, не видел вовсе, так что тоже бил по вспышке моего выстрела. Но прицельно – в стекло моего шлема полетели осколки выбитого бетона. Разозлившись, я переключился на автоматический огонь и принялся колошматить короткими очередями. На предельной дистанции эффективности это не добавило, да к тому же постоянно мерцавшие вспышки выстрелов дали противнику возможность прицелиться еще лучше. Так что следующим выстрелом он впечатал пулю прямо в мою винтовку. Меня шарахнуло по рукам, а во все стороны полетели осколки оптики. Чертыхнувшись, я залег за плитами и начал прикидывать, как же выбраться из создавшейся ситуации. Теоретически можно было попробовать снять супостата из подствольника, но это тоже весьма непростая задача с учетом дистанции. Фиг попадешь более или менее точно.


Снайперке пришел конец, поэтому я снова взял в руки «Гром». Оптики на нем не было, зато стоял интегрированный подствольник. И убойность у него просто чудовищная. Главное, попасть.


Я откинул прицел подствольника, прикинул траекторию, по которой полетит граната, и выстрелил. На вышке шарахнуло. Зацепил я снайпера или нет, сказать было трудно, но Артем, молодчина, не стал мешкать, а выскочил из своей ловушки и рванул в мою сторону. Чтобы его прикрыть, на случай если снайпер остался в боеспособном состоянии, я начал молотить короткими очередями по вышке. Мощный громовский патрон посылает пулю с такой силой, что снайперу позавидовать было сложно – наверняка там куски металла летели сейчас во все стороны.


И все же он выстрелил. Пуля вскользь ударила Артема в грудь, сбила с ног, но кевлар спецкостюма выдержал. Я постарался успокоиться, сменил магазин и начал бить очень короткими очередями как можно ритмичнее. Врага я не видел, но помнил, где он засел, так что мои пули, вне всяких сомнений, пролетали очень близко от него. Артем поднялся и снова бросился ко мне. Я перезарядил подствольник и снова послал гранату в цель. Она рванула чуть ниже прежнего, прямо на уровне платформы. При этом я заметил крошечный силуэт противника, метнувшийся в сторону. Похоже, его сбило ударной волной. Я тут же очень аккуратно добавил пулями. Ответа не было.


Достав бинокль, я внимательно осмотрел вышку. Снайпер неподвижно висел на поперечной трубе. Винтовка валялась рядом. Но вряд ли она осталась в боеспособном состоянии.


– Готов, – с облегчением выдохнул я. – Можно двигать дальше.


– Дай отдышаться, – сказал Артем. – У тебя есть табак?


– Я не курю, – пробурчал я в ответ.


– Я тоже, – с сожалением вздохнул Артем.


Отсидевшись минут пять, мы привели в порядок снаряжение и направились в сторону долговской базы. Жалко было снайперку, но тут уж ничего не попишешь.


Через железнодорожный узел пробирались медленно и вдумчиво. Не хотелось после такой трудной стычки нарваться еще на кого-нибудь. Например, на бандитов, которые в таких сложных для прохода местах любили устраивать засады. И то, что военные оставили тут свой кордон, ничего ровным счетом не меняло, поскольку бандюки могли расположиться чуть в стороне, не отсвечивать раньше времени, а потом, при возможности, нахлобучивать сталкеров, возвращающихся с «Янтаря». Понятно, что оттуда без хабара не возвращаются. Менее опытные, те, что пошли за легкой добычей, не возвращались вовсе. Однако новичку, наверное, в голову не придет туда переться. Хотя всем известно, что север богат хабаром. Всем, в том числе и бандитам.


Мы осторожно пробрались вдоль платформ, мимо товарных вагонов, груженных песком и щебнем.


– Столько добра пропадает, – сказал вдруг Артем.


– Тебе-то какое дело? – пожал я плечами.


– Никакого. А все равно жаль. Кто-то ведь добывал, да и вагоны эти чьими-то руками сделаны. А теперь стоят и ржавеют.


Честно говоря, мне это было до лампочки. Я как-то больше привык заботиться не о чужом добре, а о собственной заднице. Не до лирики тут, это уж точно.


Я достал КПК, сверился с картой, а заодно посмотрел, нет ли активных устройств в зоне обнаружения. Их было два. И тут на Артема напал словесный понос. От нервов, ясное дело. Да только мне от этого легче не стало – мне надо было прислушиваться к окружающему пространству, а не принимать на уши пустопорожнюю болтовню. Артем же молотил полную чушь. Причем чушь страшненькую, а такая на нервы действует больше всего.


– Иногда кажется, – плел Артем почти в полный голос, – что все тут правы, кроме ученых. И сталкеры правы со своими легендами, и Зона права в тех ужасах, которые порождает. А ученые просто смотрят на новое и называют его как-нибудь, словно кому-то легче становится от того, что они так назовут или эдак. Ну вот какая разница, к примеру, «Трамплином» ловушку назвать или гравитационной аномалией? Ан нет! Назовут как-то заумно и думают, что поняли суть. Или, того смешнее, эту суть объяснили.


– Заткнись, а? – спокойно попросил я.


– Нет, ну чего ты меня затыкаешь? – обиделся напарник. – Тебя самого колышет разница в «Трамплин» попасть или в гравитационную аномалию?


– Иди ты в пень с такими примерами, – сплюнул я. – Закрой поддувало, я тебя второй раз прошу. Не слышно ни черта из-за твоей болтовни!


– Да нет же! – он словно не слышал. – О важных ведь вещах говорю!


– Закройся, блин! – уже прикрикнул я. – А то я тебе кляп в хлебало воткну. Не буди во мне зверя!


И тут до меня вдруг дошло, что чушь, которую молотил Артем, может оказаться наведенной. Ну, не видел я до этого в напарнике болтуна. Не мог я так ошибаться в людях. В Зоне ведь чувствительность не хуже спецкостюма спасает. А порой и лучше. Особенно когда в тебя не стреляют ни бандиты, ни военные, ни сталкеры из других группировок. Когда начинается противодействие самой Зоны. И что бы ни говорили научники по этому поводу, я-то уж точно знал – в Зоне, как в тайге, надо соблюдать целый свод правил, из которых половина утилитарные, а половина – шаманство чистой воды. Смех смехом, но вторую часть законов нарушать так же смертельно опасно, как и первую. И одним из таких правил было – не трепись почем зря, а уж тем более не говори о том нечеловеческом, что может убить. Это только новички-сталкеры, сидя у костра, травят анекдоты то про парня, мечтавшего летать и попавшего в «Трамплин», то еще какую-нибудь хрень. Потом, пообжившись в Зоне, уже не травят. Одни языки прикусили, когда разобрались, что к чему, а с другими Зона сама разобралась очень быстро.


Есть одно качество, которое меня в Зоне до сих пор поражает и пугает до судорог. Она – разная. И от чего эта разница зависит, псевдособака не разберет. Чаще всего Зона – просто индустриальный пейзаж со складами, заводиками, НИИ, насосными станциями, высоковольтными линиями, озерцами, речками, лесочками, с блуждающими по ней сталкерами, бандитами и мутантами, подстерегающими ловушками-аномалиями, валяющимися артефактами. И когда попадаешь сюда, то первое время всё кажется довольно обыденным. Ну не то чтобы совсем, но впечатление куда слабее, чем ожидалось. Уже через пару дней начинаешь собирать артефакты, будто картошку какую-то, аномалии обходить, словно капканы или ловчие ямы, а слепых псов или псевдособак отстреливать, как обычную агрессивную живность. Трудно тут, необустроено, люди жестокие, но в общем и целом – место как место. На войне, наверное, почти так же. Только мины вместо «Трамплинов» и «Жарок».


Но это лишь один из двух ликов Зоны. Другой не сразу, скажу я вам, проявляется. А когда проявляется, первая мысль – это бросить все и драпать как можно дальше. Многие так и делают, кстати. Я и сам так чуть не поступил, когда впервые ощутил по-настоящему, где нахожусь. И так меня это пробрало, что несколько дней из бункера своего картофельно-лукового нос высунуть боялся.


Хорошо, что такое бывает редко. Иначе ни у кого бы тут нервы не выдержали. Хотя нет, вру. Встречались в Зоне сумасшедшие вроде Призрака, Стрелка, Доктора или Проводника. Эти только по молодости капусту косили да мошну набивали. И лезли при этом в такие места, что у меня от одних названий волосы на макушке дыбом становятся. Чуть позже, по отличительному признаку полной безбашенности, они сбились в компанию, которая гремела на всю Зону. О них рассказывали самые невероятные байки. Потом Призрак пропал. В одной из вылазок к самому Саркофагу. И Стрелок пропал на какое-то время. Правда, поговаривают, что недавно его видели у озера Янтарь. А монолитовцы так и вовсе от звука его имени содрогаются так, как христиане от имени сатаны.


Но дело не в самой компании, а в том, что эти ребята изучали совсем другую Зону, не ту, по которой бродим мы в поисках артефактов. Именно изучали, иначе не скажешь. Денег они уже столько к тому времени наколотили, что некоторые бразильские наркобароны полопались бы от зависти. Но ни Призрак, ни Стрелок не спешили покидать Зону. Их тут держало нечто большее, чем деньги и возможность их добыть. Может быть, даже нечто большее, чем необузданное любопытство.


Когда сталкеры бродили по Зоне, постреливая друг в друга, в бандитов и мутантов, Призрак со Стрелком в компании бармена или Доктора пили в баре. Их не интересовало то, что доступно всем. А вот когда Зона менялась... А менялась она неуловимо, быстро и чаще всего неожиданно, загоняя сталкеров на базы и в убежища, заставляя сбиваться в шайки и группировки.


Не знаю, была ли возможность у Артема увидеть эту сторону Зоны. Но мне уже было почти доподлинно ясно, что весь наш предыдущий путь представлял собой легкую увеселительную прогулку по обычным промышленным объектам, населенным агрессивно настроенными бандитами и мелкой хищной живностью. Разве что лаборатория Х-18 выбивалась из общей картины. В ней Зона ощущалась чуть больше обычного. В остальном же – как на войне. И поскольку Артем на войне, скорее всего, бывал, чувствовал он себя первую половину пути в своей тарелке. А вот тут его прихватило. И срыв на болтовню – первый признак того, что Зона собирается показать свои настоящие зубы. В любом случае словесную струю надо было заткнуть, поэтому я взял напарника за плечо и встряхнул как следует.


– Ты чего? – удивился он.


– Закройся, – коротко скомандовал я. – Цветочки кончились, сейчас пойдут ягодки. Хоть звук издашь без моего разрешения, я тебя прямо тут пристрелю и скажу, что так и было. Доступно?


– Что с тобой? – напрягся он.


Лица его не было видно за дымчатым стеклом шлема, но, кажется, мне удалось его напугать. Или уже не мне. Меня тоже потихоньку накрывало, но я по крайней мере знал, что это не изнутри, а извне, поэтому боролся с состоянием, как с врагом, а не как с собственными эмоциями.


Я прислушался. И, понятное дело, не услышал ничего радостного.


– Кто это рычит? – еще более напряженно спросил Артем.


– Снорки, – ответил я как можно спокойнее. – Четыре особи или пять.


– Сколько?!


– Сколько слышал.


Небо быстро мрачнело. И без того солнца было не видать, а тут тучи на глазах уплотнились, снизились, превратились в серые лохматые клочья промокшей ваты. Хлынул дождь. Он низвергался с небес крупными каплями, каждая из которых при ударе об асфальт разбрасывала кольцо пыли, похожее на ударную волну от авиабомбы. Я осмотрелся. Из всех позиций при встрече со снорками хороша та, где можно легко двигаться во всех направлениях. Потому что это не псевдособаки и не слепые псы, от них не отстреляешься, прижавшись спиной к стене. Даже из двух стволов.


– Быстро за мной! – снова скомандовал я, рванувшись из стиснутого вагонами пространства на треугольный пятачок между рельсовыми магистралями. Он был метров тридцать длиной и около двадцати шириной – почти правильный равносторонний треугольник, очерченный идущими из депо путями.


– Позицию занимаем в самом центре, – продолжал я давать указания. – И запомни, что в этой драке самым опасным фактором для меня являешься ты, а для тебя я.


– В каком смысле?


– В самом прямом. Сейчас тут такое пойдет молотилово, что нам обоим придется быть до крайности собранными, чтобы не срезать друг друга очередями в горячке. И учти – я не шучу.


– Ты не преувеличиваешь? – глухо спросил напарник через переговорное устройство костюма. – Мы же в подземелье сталкивались со снорком. Ну, резкие они, но все же, на мой взгляд, это не повод для паники.


Он говорил почти спокойно, к тому же мембрана говорильника скрадывала эмоции. Но, несмотря на ободряющий текст, я видел, как дрожат у Артема руки, сжимавшие автоматическую винтовку. Нас обоих накрывала Зона. Я решил, что лучше ему рассказать об этом.


Артем слушал молча. Ни разу не перебил. А тучи над нами клубились, как в голливудском фильме ужасов. Клубились и сочились крупными каплями проливного дождя.


– Галлюцинации? – спокойно спросил напарник, когда я закончил двухминутные пояснения.


– Иногда мне кажется, что Зона – одна сплошная непрекращающаяся галлюцинация, – со вздохом ответил я. – Или кошмарный сон. Порой настолько страшный, что во время него можно умереть от разрыва сердца. И все же это не просто глюки. Понятия не имею, как это можно объяснить с физической точки зрения, но умереть от них можно так же легко, как от попавшей в лоб пули. И попрошу отнестись к этому со всей возможной серьезностью.


Рычание четырех снорков неумолимо приближалось. Я знал, что в подобной ситуации лучший способ борьбы с ними – стрельба в голову из снайперки с приличной дистанции. Но и при таком идеальном варианте далеко не первое попадание будет смертельным. К тому же снайперки у нас не было. А из автомата с открытым прицелом по ним молотить с тридцати метров – только патроны тратить. Тут уж либо в упор, либо точно в лоб.


Говорить этого я не стал, но на самом деле подобную странность я с физической точки зрения объяснить себе не мог. Большинство монстров Зоны выдерживало по нескольку прямых попаданий в голову, продолжая сохранять почти полную боеспособность. После одного случая моя теория на этот счет только окрепла. Но я не любил делиться своими соображениями по этому поводу – засмеют к чертям псевдособачьим. Многих такая живучесть местных мутантов, особенно плоти, давно перестала удивлять. Но я каждый раз задумывался. Именно потому, что это, пусть и косвенно, подтверждало мою постепенно крепнущую теорию. И если до встречи с Артемом мысли об этом редко посещали меня, просто некогда было за постоянными заботами о добыче и сливе артефактов, то за прошедшие дни я как-то всерьез, все чаще и чаще, стал задумываться.


«Превращаюсь в Призрака», – подумал я.


Тот тоже все время задумывался о сути и природе Зоны. То одни теории у него возникали, то другие. Одни нелепые, другие страшные, третьи захватывающие. Когда Призрак делился своими соображениями, в баре народ собирался как на концерт. Я думаю, что бармен за эти моноспектали ему не слабо приплачивал, столько всего там употреблялось под эту лавочку. Но если кто представит себе Призрака балагуром, то сильно ошибется. Он был именно исследователем. Точнее, не был, а стал им. Стал тут, в Зоне. А приехал, как все, – баблос поднять. Но только Зона его сильно изменила. Как он сам говорил, она показала ему нечто такое, после чего в нем накрепко засела идея добраться до центра и выяснить кое-что. Но, как бы там ни было, на серьезного исследователя он был похож, на мой взгляд, куда больше, чем Круглов или Сахаров. Призрак мне по всем статьям напоминал Индиану Джонса. Включая то, что он исследовал, как исследовал и какие получал результаты.


За товарными вагонами, метрах в сорока от нас, показался снорк. Артем тут же саданул в него очередью, подняв фонтанчики от попавших в размокшую глину пуль.


– Не трать патроны, – посоветовал я. – Им автоматная пуля с такой дистанции, что тебе камень в задницу из рогатки. Больно, обидно, но несмертельно.


– Что же мне с ним, в рукопашную биться? – нервно спросил напарник.


– Не дай бог! – Я сплюнул через левое плечо. – Но бить надо в голову, и метров с десяти-пятнадцати.


– Из винтовки? – поразился Артем.


– Именно так. Из всего остального, кроме автомата, в них стрелять – все равно что в другую сторону.


Тучи сгустились настолько, что темно стало, как ночью. А ночь в Зоне – самое страшное время. Мало кто отваживается вылезать из укрытий. Дураков нет. Но, с другой стороны, именно ночью становятся видны самые редкие артефакты, а значит, и самые ценные. Такая вот насмешка над сталкерами со стороны Зоны. Но, несмотря на это, по ночам ищут только типы вроде Призрака с наглухо снятой башней. Я человек практичный, но и то разок пришлось пройтись ночью по Зоне. В награду два «Сверла» и полные штаны в качестве бонуса. Потому что не только чокнутые или до крайности жадные сталкеры вылезают по ночам из убежищ, но и самые страшные монстры. Вроде кровососов или, не в такой ситуации будь помянут, контролер. Это вообще, не приведи господь, что. Фреди Крюгер в сравнении с контролером просто нервно курит ароматический бамбук у стойки бара. Это, по моему мнению, самый страшный из ужасов Зоны. И самый опасный. Сам я с ним не встречался, миновала чаша сия, но после рассказов немногих выживших хотелось эту встречу отложить на как можно более долгий срок. Благо тварь эта, в отличие от снорка или того же кровососа, встречается редко. Тьму она любит, как младенец мамину титьку. Я поэтому в подземелья забираюсь только на очень выгодных для меня финансовых условиях.


Все же Артемова очередь возымела на снорка какое-то действие. По крайней мере он, стоя на четвереньках и задрав в темное небо задницу, не кинулся в нашу сторону, а ускакал за вагоны. Остальные же, судя по рычанию, в кучу сбиваться не стали, а начали обходить нас со всех сторон. Ничего удивительного в том не было – это их обычная тактика.


– Когда кинутся, не стой как столб, – предупредил я Артема. – Отступай назад, сохраняй дистанцию и бей в голову. Не бездумно, а именно в голову. А со спины я тебя буду прикрывать, как и ты меня.


– А с флангов кто прикроет?


– Болтаешь много, – отрезал я.


Видимость в сумерках под тучами была отвратительной, а дождь эту ситуацию никак не улучшал. К тому же снорки одеты обычно в оставшееся от сталкеров тряпье и остатки снаряжения. Тряпье это, и так не яркое, со временем приобретает под кислотными дождями такую окраску, что от грунта фига-с-два отличишь. У псевдособак хоть глаза сверкают во тьме, а у этих... Иногда кровососа заметить проще, чем снорка, хотя бы потому, что кровососы ходят на двух ногах. Снорки же на нижние конечности встают только перед смертельно опасным прыжком, а так предпочитают передвигаться в весьма неловкой, с точки зрения человека, позиции. В позе пьющего оленя, я бы так ее охарактеризовал.


Поэтому смотреть приходилось во все глаза, включив внимание на полную мощность. Но и так противника я больше слышал, чем видел, – лишь иногда между вагонами или на фоне светлой стены склада мелькала приземистая тень или силуэт на карачках. Рычать же снорки никогда не стеснялись. Видимо, это никак не мешало им охотиться и убивать, иначе отучились бы. Зона быстро отсекает лишнее, я замечал. Хотя с рычанием все было понятно – оно действовало на психику настолько сокрушительно, что жертва к моменту нападения оказывалась полностью деморализованной. Что облегчало ее убийство.


Но как бы долго снорки ни ходили кругами, рано или поздно они нападут. Я это знал не в теории, на практике, а потому ждал момента, пытаясь удержать нервную систему хоть в каком-то подобии спокойствия. На самом деле меня колотило не меньше, чем Артема. А у него стучание зубов отдавалось колебаниями мембраны переговорного устройства. Я стиснул челюсти – не хватало еще в глазах салаги предстать трусоватым. Но себя не обманешь – у меня аж в животе заурчало от ужаса, а пот сочился из всех пор на коже, стекая по спине холодными волнами. Если бы не перчатки гермокостюма на руках, давно бы уже «Гром» в траву упустил.


Первым бросился снорк из-за вагонов. Тот самый, которого Артем уже угостил свинцом. Я выдохнул, вскинул автомат и, прицелившись, выпустил ему в голову короткую очередь. Но в этот момент снорк встал во весь рост, поэтому пули прошили ему грудь и живот, причинив мало вреда. Мало не мало, а прыгать он не стал, снова опустился на четвереньки и кинулся на меня. Я не успел навести прицел, чтобы добавить в голову, но тут меня поддержал огнем напарник. Вдвоем мы тремя очередями уложили чудище, но прозевали целых двух снорков, бросившихся на нас сзади. Удары их рук, или, точнее, лап, как мне кажется, оказались чудовищными – у меня кости затрещали, а в глазах завертелись рои красных мух. Я тут же развернулся и изо всех сил побежал задом наперед, почти непрерывно стреляя перед собой. В голову так и не попал, четверть магазина вообще выпустил мимо, а оставшиеся пять пуль, попавших снорку в грудь, только сильнее его раззадорили. Артем же замешкался, и снорк начал молотить его всерьез. Я бы с такой короткой дистанции, может, и срезал тварь, но у меня был свой противник, хоть и раненый, но не менее резвый. Да и патроны у меня кончились – надо было сменить магазин. Я снова развернулся и банально дал деру, на бегу перезаряжая автомат. Снорк за мной. Артем вяло отстреливался. Было ясно, что продержится он недолго. Наконец, передернув затвор, я вернул автомат в боеспособное состояние и двумя неожиданно меткими очередями добил гадину.


Перепрыгнув через дергающееся тело, я со всех ног рванул к месту стычки Артема с оставшимся снорком, но не успел преодолеть и пятнадцати метров, как из-за платформы наперерез мне кинулся еще один. Я выстрелил в него с упреждением, но, к счастью, понял, что лишь напрасно трачу патроны. В снорка стрелять можно либо из снайперки, либо когда он мчится прямиком на тебя. Иначе попасть ему в голову почти невозможно. А все остальное – пустое.


Оценив остроту ситуации, я понял, что Артем может погибнуть в любой момент. Снорк просто раздерет его, несмотря на защиту научного спецкостюма. И плакали тогда мои денежки. И я решил не слабо рискнуть – продолжать мчаться вперед, не меняя траектории, словно справа не рвался мне наперерез еще один снорк.


– Оторвись от него! – крикнул я изо всех сил. – Сдай назад и добей с нескольких шагов!


Артем отреагировал, сорвал дистанцию, а я припечатал снорка короткой очередью. Убить не убил, но прыгнуть не дал. Артем оторвался еще сильнее и забил половину магазина тварюге в голову. На меня же сбоку бросился свеженький снорк, но к этому я был готов, как картошка к обеду, – развернулся, попятился и добил остатки патронов. Снорк дернулся и издох. Обернувшись, я увидел, что и Артем со своим разделался.


– Как ты? – спросил я.


– Бывало лучше, – ответил напарник.


Подрали его нормально. Я помог ему стянуть костюм и наложить бинты.


– Надо возвращаться в бункер, – хмуро проговорил я. – Ночь на носу. От снорков отбились, сейчас из всех подвалов полезут кровососы.


– Не паникуй...


– Ты на себя посмотри!


– Это царапины, – отмахнулся Артем, вкалывая себе обезболивающее. – Опасных повреждений не вижу.


– Иди ты! Неужели не чувствуешь – Зона проснулась!


– Чувствую, чувствую. Именно поэтому в бункер мы не пойдем.


– Что?! – У меня чуть глаза на лоб не вылезли, хорошо, что стекло шлема помешало.


– Что слышал, – натягивая костюм обратно, ответил напарник. – Думаешь, почему я не очень спешил на север?


– А ты не спешил?


– Эх, дурья твоя башка. Стал бы я тратить время на поиски документов и драного спецкостюма! Сталкер... Знаешь ведь, что самые редкие артефакты проявляются только в таком состоянии Зоны.


– И что? – До меня начало доходить.


– Тот артефакт, за которым мы премся, очень редкий. Реже, знаешь ли, наверное, некуда. Под ясным солнышком его не найти. Или не отличить от булыжника. Я ждал этого момента, а ты говоришь – в бункер. Хрена ли тогда было время тратить?


– Бли-и-и-н... – протянул я. – Сдохнем точно.


– А ты думал получить миллион за прогулочку? Тоже мне... Хоббит. Туда и обратно.


В депо заревел кровосос. А еще чуть дальше и глуше я услышал то, чего не слышал еще ни разу в жизни. И надеялся никогда не услышать. Но именно так выжившие описывали бурчание контролера. У меня чуть судороги от страха не начались. Думал, натурально обгажусь, честно слово. Но сдержался – костюм было жалко. Я уже подумал официально отказаться от миллиона, но Артем схватил меня за ворот костюма и так рванул, что я носом о дымчатое стекло ударился.


– Эй, сталкер! – Он прислонился своим стеклом к моему. – А ну вперед! Не дрейфь! Все не так плохо. Это на тебя Зона, брат, действует. Возьми себя в руки!


Я попытался, но колотило меня так, что кишки в животе перекручивались. Кровосос проревел снова, и я заметил его черный силуэт в проеме ворот депо.


– Чешем отсюда! – Артем снова меня рванул.


И мы чесанули. Вряд ли я побил европейский рекорд по спринту, все же понавешано на мне было много, но сердце стучало не в груди, а в глотке, когда мы добрались до участка, контролируемого сталкерами из группировки «Наемники». От бандитов они отличались мало, а на мой взгляд, не отличались вовсе. Разве что вооружены и экипированы были получше. КПК мой показал два активных устройства в зоне обнаружения. Но ни одной живой души видно не было. Попрятались, заразы.


У входа в бетонный коридор, который никак было не миновать, валялись три трупа. Один в долговской форме, другой в бронежилете наемника. Рядом с последним лежала такая же, как у Артема, винтовка, только с пристегнутой оптикой. Меня даже отпустило немного, когда я ее увидел. Подскочил, подобрал, осмотрел – новенькая. И патронов в подсумках у жмурика было штук двести, не меньше. Я их сгреб в рюкзак, и мне полегчало еще сильнее. Эдак можно и выжить.


У остальных имелись патроны к автомату, но много я их брать не стал – лишний груз в теперешних условиях. Вряд ли нам на пути мог попасться хоть один противник, которого возможно одолеть с «калашом». У последнего жмурика я взял гранату. Наконец-то их количество позволило мне ощутить проблеск уверенности в завтрашнем дне.


Прорвавшись по коридору и не встретив обычного в этом месте сопротивления со стороны наемников, мы пересекли открытый участок, обогнули застрявший поперек дороги «КамАЗ» с прогнившим тентом и оказались у пробитых из «РПГ-7» ворот. За ними начиналась долговская база. Кордон находился через дорогу, за мешками с песком.


– Тихо! – остановил я Артема, готового влезть в дыру. – В драку с долговцами не вступать. На базу не соваться. Я документы бармену потом отдам. Идет?


– Да.


– Пролезаем через дыру, сразу налево и деру со всех ног. Понял? Хоть раз выстрелишь, я тебя лишу ужина. Это серьезно.


Я пропустил его вперед, протиснулся следом, и тут нам в глаза ударило не меньше семи фонарей с дистанции метров сорок.


– Внимание, противник! – закричал долговский командир.


Разобрались бы хоть для начала. Уроды.


Я подтолкнул Артема и сам дал ходу. По нам открыли огонь, но меня по бедру чиркнула через кевлар костюма только одна пуля. Артема, кажется, вообще не зацепило. Мы скрылись из сектора обстрела за углом и еще прибавили. Хотя ясно было – в такое время никто за нами гнаться не будет. По их мнению, мы рвались на базу, ища спасения от Зоны. Они нас отогнали. Значит, минут через двадцать сдохнем сами. А если не сдохнем, значит, крутые, как Призрак. А раз крутые, так и хорошо, что не было драки. Логика у должников была прямолинейной, как стрела Чингачгука.


Сбежав с холма, мы оказались перед проходом в бетонной стене, которую преграждал шлагбаум. Тут же поперек дороги стоял бортовой «ЗИЛ». Судя по показаниям КПК, никого вокруг не было. Да и не должно было быть. Надвигалась ночь. Время, когда в Зоне властвуют другие, не человеческие силы.


– Да, теперь в бар нам непросто будет попасть, – вздохнул я.


– Жадность наказуема, – философски ответил Артем. – Теперь тебе деваться некуда, только идти со мной дальше. Ты теперь вроде изгоя.


Я мысленно послал его куда следовало, мы пролезли под шлагбаумом и осторожно двинулись дальше. Туда, где на карте был обозначен заброшенный хутор.




Опубликовано: 06 июля 2010, 04:56     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор