File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Олег Измеров Задание Империи

 

Олег Измеров Задание Империи



6. Скелеты в шкафу.



Последующие пара дней прошли несколько однообразно. Приезжали Яковлев и Лавочкин, какие-то неизвестные Виктору специалисты по химзащите, иллюзионист (дважды) и, конечно, физики. Иллюзионист, которого представили как Александра Алексеевича, оказался лысоватым, большеротым мужчиной, совершенно не похожим на индийского факира ("Это один из лучших в мире факиров-престидижитаторов", объяснял Ступин, "окончил Академию магических искусств в Германии, первым в мире начал показывать иллюзию на манеже"). Александр Алексеевич переживал из-за срывающихся гастролей в Ашхабаде и вначале смотрел на Виктора с обреченным видом, но после второго урока повеселел и даже пробормотал что-то вроде "вот если бы вы пораньше начали…".


А вот с физиками Виктор едва не поругался. Каждое из светил отстаивало свою точку зрения, бесконечно спорило с остальными и в упор не хотело воспринимать информацию из третьего тома учебника Перышкина про уран-графитовый реактор. Капица-старший вообще обвинил Виктора в полной безграмотности и, со ссылками на кучу исследований, доказал полную невозможность создания чего-то подобного РБМК.


"Интересно, как же с ними Берия управлялся?"


— Ну хорошо, — сказал Виктор Капице, — раз я недоучившийся студент, то объясните мне, пожалуйста, вот такую вещь по электротехнике. Вы, наверное, знаете, что возможности получения сверхсильных магнитных полей импульсным путем ограничены из-за действия сил на катушку индуктивности. Теперь сделаем так: создадим постоянное магнитное внутри металлической трубы, вокруг которой находится взрывчатое вещество, и его подрываем. Стенки трубы стремятся схопнуться, но при их перемещении их в магнитном поле в них возникнут вихревые токи, усиливающее поле внутри трубы. Таким образом, мы можем на короткое время получить магнитное поле на порядки выше, чем в импульсной установке. Эти рассуждения верны или нет?


Капица замолчал, взял листок бумаги и начал на нем что-то прикидывать. Через полминуты он снова поднял голову, и уже с совершенно иным выражением лица.


— Слушайте, это гениально… Это же совершенно новое направление.


— Ну вот, а теперь давайте вернемся к вопросу о цепных реакциях деления и синтеза…


— Интересный прием входа в доверие, — заметил Ступин Виктору, когда встреча закончилась, — к сожалению, гениальных идей на все случаи не хватит. Кстати, всегда уважал настоящих ученых знаете, за что? Нет, не за ум и знания, нет. За смелость и независимость, которые они им дают. Никогда не бойтесь диктаторов и тиранов, Виктор. Бойтесь трусов и холуев, именно они творят преступления, которые приписывают диктаторам. Тот же Трибельт, к примеру — заставь дурака богу молиться… А настоящий ученый — он неприятный, с ним трудно, он и перечить горазд, но с ним никогда в дерьме не окажешься, как с лизоблюдами.


— При Трибельте многих расстреляли?


— Была задача принять превентивные меры на случай нападения Польши, которой помогала Англия. Изолировать потенциально неустойчивые элементы, возможных бунтовщиков и прочая. Ну и пошло соревнование холуев — кто больше в расход пустит, вплоть до разверсток на каждую деревню не менее столько-то польских агентов. Потом самого Трибельта с подельщиками — за это… Официально, конечно, как за измену и террор по наущению польского генштаба. Потому как если дров наломали в результате враждебных происков — это народ еще как-то поймет, а если признать, что из-за дураков — так это народ снова во власти разуверится, ибо лакействующие дураки на Руси неизбывны. А разуверившийся во власти русский народ — это страшно…


"Удачно попал. Хотя — если это организовало МГБ из второй реальности, то им и надо, чтобы попал удачно. Кстати, и во вторую попад удачно, аж подозрительно. Или это тоже кому-то было надо? В нашей реальности? Но почему я? Или вместо меня должен был пойти кто-то другой, а я оказался случайно? Как Никулин? Пароль старый — "Черт побери"?"



— Кстати, — продолжал Ступин, — ваши легкие танки решили делать на Черкизоне… Чем это вы так удивлены?


— А это… это что, фамилия у него такая?


— Какая фамилия?


— Черкизон — это здесь что или кто?


— Что. Это сокращенно от "Черкизовский Фордзон". А у вас был знакомый с такой фамилией?


Виктор отрицательно помотал головой.


— Ну вот, там главный конструктор, Астров его фамилия, предлагает вместо сорокапятки поставить разрабатываемый сейчас 37-мм автомат с ленточным питанием. Тот, что вы предложли на ЗСУ в виде спарки. В башне-то все-таки один человек, а тут и заряжающего не надо, и скорострельность, а броню эта зенитка даже как бы и не лучше сорокапятки пробивает. По каким причинам вы ее не выбрали?


— Основная — то, что сорокапятку уже выпускают, а эта еще не доведена. Ну и снарядов к ней не хватало в нашей реальности.


— Ну, это можно скорректировать, года два-три у нас пока есть. В принципе не возражаете?


— Какие возражения? KwK.36 отдыхает…


Между делом Виктор все-таки составил записку о противоснайперском ружье, кумулятивных бомбах малого калибра для сбрасывания на колонны танков противника со штурмовиков Сухого, и еще о ряде технических вещей, которые, как ему казалось, должны были здесь пригодиться. В жару купались в бассейне, вечером смотрели телевизор, и Лена музицировала на пианино. Ночью из дома выходить не разрешалось — на территории выпускали собак, днем бродить не было времени, так что выходило, что Виктор все время находился возле дома и на глазах у охраны.


Во второй вечер пребывания в своем комфортном заточении, прибираясь в спальне под девичью нежность аккордов "Тангерины", Виктор подумал, что одежду 21 столетия ему возвращать явно не торопятся. За стеной шумела вода — это Лена принимала ванну.


Вешая пиджак на плечиках в гардероб, он обратил внимание, что один из двух шурупов, которым крепилась деревяшка, что удерживала палку, на которую и вешали эти самые плечики, немного недовинчен и чуть выступает. У Виктора заговорило чувство хозяина; он достал складной ножик с отверткой и попытался поправить. Шуруп дальше не лез, зато отвинчивался неожиданно легко. Из любопытства Виктор попробовал второй шуруп; он также легко подался.


Это навело Виктора на мысль отвернуть деревяшку полностью и посмотреть, что же мешает первому шурупу. Перевесив одежду на стул, он так и сделал, а, чтобы не мешала палка, вынул ее из второго гнезда. К удивлению Виктора, с одного конца она оказалась полой, а внутри углубления виднелись туго скрученные листы бумаги. Поддев ножом, он вытащил их наружу.


В руках у него оказалось что-то вроде тетради без обложки; поддавшись искушению, он принялся перелистывать чуть пожелтевшие страницы. Внутри оказались какие-то фамилии, непонятные обрывки фраз с сокращениями слов, адреса и цифры.


— Что это у вас?


Виктор обернулся — сзади стоял Ступин.


— Прошу прощения, дверь была приоткрыта и я не стал стучать. Можно полюбопытствовать? — Ступин кивнул на тетрадку в руках Виктора.


— Это ваша? — спросил Виктор его с детской непосредственностью в голосе. — Я вот тут начал ремонтировать, чтобы шуруп не цеплял, смотрю — а здесь бумажка торчит из палки.


— Тайник?


— А разве это не тайник жандармерии? Я думал, так надо.


— Забыл вам сказать, — ответил Ступин, протягивая руку за тетрадью, — это одна из дач Эрлих-Кричевского. Точнее, была. Мебель не меняли.


Он бегло перелистал тетрадь и остановился на странице с фамилиями.


— Вот он где был! Это называется — понадейся на оперативных сотрудников. Обыск делали, а до такой простой вещи…


— Ну я тоже случайно. Гляжу — шуруп торчит.


— Целый шуруп! Нет, это… Ну сколько говорить, что мелочей у нас не бывает! А еще говорите, что не служили в полиции. Или комсомольский оперотряд проводил обыски?


— Не проводил. В кино было много детективов, где проводят обыски. И по телевизору.


— А это идея. Фильмы и телепостановки, где покажут, как жандармерия защищает простого русского человека от врагов империи. Буду смотреть с интересом…


— Что?


— Я говорю — будут смотреть с интересом.


Он повернулся к двери, отошел к ней на шаг, как бы раздумывая, говорить или нет, и вдруг снова обернулся к Еремину.


— Знаете, Виктор, что вам посчастливилось найти? Списки участников заговора. И вот, к примеру эти эти, — он отчеркнул ногтем на раскрытом листе пару фамилий, — у нас еще не проходили. Нет, вы просто не представляете, какую неоценимую услугу оказали империи.


— И… что теперь с ними будет?


— Со списками?


— С теми, что еще не проходили.


— Дознание будет. Видите ли, Виктор Сергеевич, господин Эрлих-Кричевский, со своим гонором и амбициями изведший многих российских стратегов старшего поколения, завел, как Сусанин, перевооружение армии в такое болото, что никакого другого выхода, кроме мятежа и переворота, у него не оставалось.


— И армия пошла бы против законной… законного императора?


— Виктор Сергеевич, ну вы же не с другой планеты, историю России помните. У одного императора стрелецкий бунт, другого шарфом придушили, потом романтики-декабристы на Сенатской площади, наконец, Корнилов… А теперь все, есть основная улика, что заговор был, и все нити его в наших руках! Пока не ставьте на место, сейчас вызову следственную группу, оформим процессуально изъятие, — и он выскочил за дверь.


Виктор остался растерянно стоять посреди комнаты. С одной стороны получалось, что из-за него, из-за его любопытства теперь кого-то арестуют, может, даже десятки или сотни, если начнут раскручивать и искать сообщников, могут осудить или даже расстреляют или повесят — Королев вроде что-то насчет виселицы говорил? С другой стороны, это и действительно мог был мятеж — а мятеж людей, боящихся возмездия, всегда опасен, ибо трусливые жестоки. Наконец, вся эта история с бумажкой могда быть просто подстроена жандармерией, чтобы повязать его, Виктора, посаженными или казненными благодаря его действиям людьми, и черта с два тут проверишь. Например, кого-то все равно собирались казнить и в списочек занесли. А когда человек чувствует себя виновным в страданиях или гибели других людей, это уже у него слабое место.


"А когда человек чувствует себя виновным в страданиях или гибели других людей, это уже у него слабое место" — повторил про себя Виктор. "А, так вот почему в нашей реальности все время так мусолят Сталина и репрессии. Особенно эмигранты и политики, подлизывающиеся под пиндосов. Они хотят, чтобы у нас было слабое место. Чтобы у России было слабое место…"


Закончить мысль ему не позволила открывшаяся дверь; в нее легким шагом вплыла Лена, в мягком желтом халате, полосатом, как тигр, с махровым полотенцем на голове в виде чалмы и в мягких домашних туфлях на босу ногу.


— С легким паром! — поприветствовал ее он машинально.


— Спасибо! Кстати, ты делаешь успехи, как агент?


— Не люблю, когда успех сваливается неожиданно.


— Брось. В нашей работе многое сваливается неожиданно, и хорошо, если это успех.


— Когда ты рядом, не хочется ни об успехах, ни о работе.


Он подошел и привлек ее распаренное, дышущее цветочным ароматом тело к себе, припал к мокрым, ненакрашенным губам. Бакелитовый "Филипс" страдострастно щипал воздух скрипками оркестра Барнабаса фон Геци.


— Погоди… Сейчас же сюда придут… нетерпеливый…



Изъятие вещественных доказательств было скучной процедурой. В качестве понятых, чтобы не далеко ходить, пригласили прислугу. Молодой следователь, фамилии которого Виктор не запомнил, предъявил им тетрадь и упаковал ее в целлофан (тут Виктор вспомнил, что на ней остались отпечатки пальцев его и Ступина); протокол составлял неторопливо и с подчеркнутым тщанием, видимо, стараясь отличиться усердием в столь ответственном случае, фиксировал характеристики и индивидуальные признаки вещдока. Виктор подумал, не приобщит ли он к делу еще и палку из шкафа, что создаст некоторые неудобства, однако в отношении тайника почему-то ограничились фотографированием — лысоватый сухонький фотограф, пыхая магнием, вертелся по комнате со своей цейссовской широкопленочной "Супер-Иконтой" с объективом на гармошке.


Виктору пришло в голову, что "Супер-Иконта" ну очень похожа на фотоаппараты "Москва", с которыми до семидесятых промышляли провинциальные фотографы, запечатлевая в кадре шесть на девять группы экскурсий возле памятных мест; похоже было, что производство ее вывезли из Германии после войны. Интересно, а сколько бы заработала фирма, если бы Гитлер просто торговал с Союзом, подумал он, и тут же удивился странной особенности человеческой психики: дело пахнет заговором, возможно, полетят чьи-то головы, а у него в башке вертятся какие-то мелочи, вроде экзотического фотика. Кстати, а надо ли жалеть головы, которые полетят? Как бы они вообще тут все обернули? И что бы с ним было, попади он сюда при других победителях?


Он попытался настроиться на что-то серьезное. Ну вот, например, что делать, если в нашей реальности Сталина используют для взращивания в россиянах комплексов вины и неполноценности? По канонам психологии надо внушить себе, что то, что окружающие считают недостатком — на самом деле достижение. Значит ли это, что Россия, чтобы перестать морально себя унижать, должна возродить культ Сталина? Но если возродить культ — не захочет ли кто-то под этим соусом возродить и репрессии? И вообще, в Сталине ли дело, подумал Виктор. Пугаться надо не того, что кто-то хочет ввести в России репрессии, а того, что кроме репрессий, в ней никакие механизмы почему-то не работают. Если нет репрессий — тогда коррупция, законы, естественно, не исполняются, и чем лучше, если произвол явный и административный заменяется произволом скрытым и денежным? Вроде о чем-то подобном он уже думал…


И, кстати, мелькнуло в голове у Виктора, последовательно ненавидеть Сталина должны только гомосексуалисты. Потому что они им были типа уже по жизни приговоренные, а остальные — ну это как выйдет: могли в те времена сесть, а могли и полюс покорять или наркоматом руководить. Но тогда справедливо ли обратное утверждение — те, кто последовательно ненавидит Сталина… Не в переносном, а в прямом смысле?


"Тьфу, какой бред лезет в голову. Наверное, от жары. И вообще, какая разница, что делать в нашей реальности? В нее еще вернуться надо, а возвращать, похоже, не собираются. Лучше о фотоаппаратах думать. Да, а "Нарцисс" для местных спецслужб тоже бы неплохо. В дополнение к "Миноксам"…"




Опубликовано: 28 июля 2010, 07:09     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор