File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Дмитрий Янковский Эпицентр удачи

 

Дмитрий Янковский Эпицентр удачи

Глава 7


В которой Лемур выходит из себя, Артем – на чистую воду, а ситуация – из-под контроля

Наступила ночь. Мы с Артемом тихонько лежали в кустах и слушали, как падают в темную траву увесистые капли дождя. Темно было, будто у негра в ухе, только впереди, метрах в пятидесяти от нас, за пригорком, что-то светилось нехорошим, мертвенно-зеленым маревом. Светлее от этого не становилось, даже наоборот. Позади остались промокшие, почерневшие от времени срубы старого хутора, у самой дороги рычали оголодавшие и обозленные от непогоды псевдособаки. Одна из них попала в «Трамплин», и мы услышали, как воздух ухнул от мигом свернувшегося пространства. Дождь пошел сильнее.


– Может, ушли? – чуть слышно спросил Артем.


– Хрен знает, – ответил я.


Было так страшно, что хотелось свернуться калачиком и с головой накрыться, как в детстве, маминым шерстяным одеялом. Но не было тут ни одеяла, ни мамы, а лишь бродили совсем рядом три кровососа. Бродили уже давно, а ввязываться с ними в схватку без крайней необходимости не хотелось совершенно. Потому что и днем в состоянии невидимости кровососа тяжело разглядеть, а уж ночью и подавно. Стрелять же на звук – себе дороже. Двигаются кровососы стремительно, так что лишь патроны попусту изведешь. Вблизи же с этой тварью вообще справиться сложно. Так что мы затаились, как мыши, и опасались лишний раз вздохнуть.


С Артема его жизнерадостность как водой смыло – дрожал и помалкивал в тряпочку. А то ходил гоголем, думал, мы тут фигней занимаемся и сами себя боимся. Ан нет. Есть чего в Зоне бояться. Причем бояться всерьез, до холодного пота, до судорог.


Странно все-таки человек устроен. Понятная, простая смертельная опасность его зачастую куда меньше пугает, чем непонятная. Трупы там ожившие, те же кровососы и прочая, порожденная Зоной бредятина, которая не каждому в кошмарном сне явится. Не знаю, как кому, а по мне так уж точно – не так страшно нарваться на пулю, как шастать по Зоне ночью. Или даже днем, но когда Зона вот такая... Особенная. Потому что в ней тогда все становится особенным – и стаи слепых псов вдвое больше и агрессивнее, и снорки появляются чуть ли не из воздуха прямо у тебя под носом, да в придачу еще и кучей, и кровососы группами начинают бродить, и аномалии хуже видно. Да и больше их, аномалий. К тому же возникают такие, которых никто, кроме тебя, не видал, никто никогда о них слыхом не слыхивал и понятия не имеет, чего от них ожидать. Вот взять, к примеру, «Скрутку», на которую я чуть не напоролся в прошлом рейде на север. Глазами не видел, детектор на нее не отреагировал, а только спинной мозг свело судорогой, словно кол в позвоночник всадили. И ни на метр вперед проползти не мог – как паралич разбил. И хорошо! Еще бы чуть, и меня бы свернуло, как нить в пеньковом канате. Вспоминать страшно, что стало с кровососом, который на меня через это аномальное пространство попытался броситься. Причем кровососа я видел, а сделать ничего не мог – ни бежать, ни пальцем пошевелить. Только дышал еле-еле и пялился в темноту. И самое страшное не в том, что кровосос бросился на меня, беспомощного, а в том, что с ним самим стало. Будто с неба на него что-то рухнуло, завертело и скрутило его тело так, как скручивают белье хозяйки, чтобы воду отжать после стирки. Затрещало у него все внутри, кровища во все стороны брызнула, но голова целехонькая осталась, и подох он не сразу – дергал щупальцами на морде и глазищами лупал. Через минуту только околел, когда кислород в мозгах кончился. Вот около той «Скрутки» я и нашел «Сверло». И рядом еще одно. Точно такое же. Причем они не светились, как многие другие артефакты, а так, слегка флюоресцировали. Ну, будто крошечные искорки по ним иногда пробегали. Не полз бы на брюхе, никогда бы не заметил. А так понял, что наткнулся на что-то невиданное, всю траву обшарил, несмотря на то что волосы от страха по всему телу дыбом стояли. А как нашел два, так и назад. Дальше на север двигаться у меня тогда решимости не хватило. Да, скорее всего, и к лучшему. Я тогда верно смекнул, что уж коль бармен за «Мамины бусы» три штуки дает, так за никем не виданный ранее артефакт из него можно будет всю его поганую кровь высосать. Ну, всю не всю, а двести штук снял. А второе «Сверло» припрятал до лучших времен. И тоже не жалею. Глядишь, обнаружатся у него какие-нибудь важнейшие для процветания всего человечества свойства. И пойдет за «Сверлами» охота нешуточная. И буду я тогда на коне и в полном, что называется, шоколаде.


В общем, была у страшного лика Зоны и другая сторона. Порождала она не только ужасы, но и кое-какие вещицы, которые при благоприятном стечении обстоятельств могли сделать нашедшего их сталкера не только богачом, но и имя его навечно запечатлеть в истории. Так, в самом начале, когда в Зоне появились первые сталкеры, а ученые еще тут против ветра пукнуть боялись, сталкер Слава Замшин по кличке Ярик нашел единственный до сих пор артефакт «Орех». И оказалось, что излучает этот коричневый шарик такие частоты, которые разом убивают и СПИД, и весь спектр злокачественных клеток. Не причиняя при этом ни малейшего вреда организму. Понятное дело, что если кто сейчас найдет такой «Орех», то заработает не просто миллион, а с десяток миллионов как минимум. Вот только не нашел никто, кроме Ярика. А сам он отхватил за него всего пятьсот тысяч. Никто ведь не знал поначалу о его чудеснейших свойствах. Но Ярику хватило. Покинул он Зону, а через год прочел в газете о лечебной силе «виброида Замшина». Так вот.


Хотя в духе Зоны имеются и другие шутки. Как с Аллигатором, например, который первым нашел «Чертову подошву». Довольный вернулся на долговскую базу, как пылесос после ремонта – с уникальным артефактом в рюкзаке. Загнал его тогдашнему бармену за триста штук, напился и в ту же ночь окочурился. Да как окочурился! Почернел весь, в объеме уменьшился втрое и стал как бы резиновый. А бармену хоть бы что. Он и хранил «Подошву» неделю, и ученым спихнул втрое дороже. И ничего. Все уже решили, что Аллигатор от чего-то другого откинул копыта. До тех пор, пока бармен тоже не выпил водочки. Оказалось – не любитель он этого дела, потому и протянул так долго. А как тяпнул, так с ним та же самая история приключилась. Потом выяснилось, что «Подошва» так действует на организм, что спирт в дозах от ста пятидесяти граммов становится ядом и убивает. Причем в извращенной форме. Ну, ясное дело, что и с десяток ученых стали жертвами «Чертовой подошвы». Потом ее арабы выкупили на исследование. Они не пьют, им до фени такой эффект. Только сколько они ни исследовали «Подошву», а никакого эффекта, кроме уже известного, за ней не заметилось.


С аномалиями, кстати, тоже не все просто. Большинство из них убивает, это понятно. Ну, несовместима Зона с нормальной жизнедеятельностью человеческого организма. Факт. Но встречались и другие. Еще до возникновения легенды о Монолите один из первых сталкеров по прозвищу Полоз нарвался на «Ведьмину плешь». Ни травинки на ней не росло – натурально выжженное место на вершине холма. Шибануло его здорово – ослеп, кожа потрескалась вся, волосы вылезли, какие были на теле. Еле выбрался. Несколько дней потом полз до базы «Свободы». Там его лекарю местному сбагрили без особой надежды на выживание. Но выжил. Через недельку кожа восстановилась, зрение тоже, волосы начали расти. Но главное не в том. Порезался он как-то, так рана на глазах затянулась. Ну, Полоз, не будь дураком, сразу рванул к научникам, продаваться на опыты. Те радостно взяли его на полное обеспечение, деньжат отвалили, начали резать его, колоть, ядами подтравливать. Хоть бы что Полозу. На радиацию – ноль внимания, фунт презрения. Копнули глубже, оказалось, что у него вследствие попадания в «Ведьмину плешь» выработалась способность к сверхбыстрой регенерации всех поврежденных клеток. Причем восстановление происходило так быстро, что пара пуль в печень и одна в сердце вырубали его на минуту, не больше. Но главное – он перестал стареть. Это позже выяснилось. Клетки не успевали отмирать, как тут же восстанавливались. Так и живет, говорят. В Греции, кажется. Бухает, как сапожник, на деньги исследователей и в ус не дует. Предполагают, что может он стать единственным полностью бессмертным человеком. Только никто не знает, сколько действие «Ведьминой плеши» продлится. Но бум по ее поиску был одно время. Гонялись так же, как сейчас за Монолитом. Вокруг базы свободовцев всю траву повытоптали. Образовалась одна сплошная плешь. Но никто так ничего подобного и не нашел.


С курткой Призрака тоже не все чисто. Сам он говорит, что нашел ее в неизвестной аномалии, стащил с мертвого сталкера. Куртка та греет, как грелка, – многие щупали. И раны заживляет. Ну, не так, как «Плешь» у Полоза, но тоже нормально. Можно не грузить рюкзак аптечками.


Повспоминав обо всем этом, я снова глянул в сторону зеленоватого свечения за холмом. Ничего подобного раньше мне видеть не приходилось. И слышать ни о чем подобном не приходилось тоже. По цвету мерцания похоже на «Холодец», но «Холодец» в разных подвалах я встречал во всех видах. Стоять в нем не рекомендуется, а так – ничего страшного. И толку от него никакого. Разве что артефакт «Слизняк» в нем иногда образуется. Но то, что источало сияние за холмом, «Холодцом» не было. И если бы не бродившие в округе кровососы, я бы, несмотря на кошмарность окружающего пространства, уже бы туда дополз и посмотрел.


– Не рычат, – прошептал Артем. – Наверняка убрались.


– Фиг знает, – снова пробурчал я.


– Но не лежать же тут до утра! Прозеваем момент. И что тогда? Еще одной ночи ждать и снова в кустах прятаться?


– А далеко твои заветные координаты?


– По моим расчетам, километрах в пяти отсюда.


Это часа три, а то и четыре в приемлемом для Зоны темпе. Если быстрее двигать, то гарантированно во что-нибудь вляпаешься. И выходило, что исследовать источник зеленого сияния мне некогода. Так тоже порою бывает.


– Ладно... – решился я. – Вперед. Только не болтать, а головой вертеть на полных сто восемьдесят градусов. И уши торчком. Понял?


Артем кивнул, и мы выбрались из кустов. Рычания кровососов слышно не было, но нельзя сказать, что я от этого очень уж осмелел. Тревожных звуков в округе и без рычания тварей было достаточно – что-то потрескивало справа. Нехорошо так потрескивало. Не как «Электра», а с шорохом, будто черти когтями по фанере скребут. Вокруг нас по траве кружил ветерок, с шуршанием закручивая мелкие вихрики. Тоже примета недобрая. С таким ветерком иногда ни с того ни с сего образуется «Трамплин». Пришлось болты на всякий случай вытащить, от греха подальше. В небе без всякого грома время от времени полыхали молнии. Так коротко полыхали, что в их отсветах все выглядело, как неподвижная фотография. Замерший на полушаге Артем, замершие ветряные вихрики с зависшими в воздухе травинками и листьями, замершие на лету капли дождя.


В момент одной из таких вспышек я увидел одинокий могильный крест. Старый, деревянный, покосившийся. На нем что-то висело – скорее всего, обрывки спецкостюма или куртки. Вместо памятника погибшему в этой одежонке сталкеру. Хорошо хоть нашлось кому похоронить. Хотя лично мне было бы без разницы, в земле лежать целиком или по частям бултыхаться в желудках слепых псов.


С детства не терплю ночные кладбища. Я – человек рациональный, во всякие ужастики, понятное дело, не верю. Но что-то внутри все же шевелится, когда среди ночи возьмешь да и наткнешься на крест. А того хуже на целое кладбище. Такие в Зоне тоже встречались, особенно рядом с базами группировок. Но и в чистом поле иногда их можно встретить. И говорило это о том, что когда-то и тут была какая-то база. Была, была, да вся вышла.


И стоило мне об этом подумать, как ниже по склону холма, как на заказ, показалось десятка три таких же старых деревянных покосившихся крестов. Это настолько выглядело ответом на мои мысли, что в первый момент я подумал – глючит. Пригляделся – нет. Правда кресты. До фига. Такого здоровенного кладбища в Зоне я еще ни разу не видал. И на карте не обозначено.


– Ты что-нибудь видишь? – на всякий случай спросил я Артема.


– Кресты, – спокойно ответил он. – Страшно?


– Неприятно, – уточнил я. – И лучше обойти.


– Почему? – с усмешкой спросил напарник.


Ага, отходит потихоньку, раз усмехается. Возвращается к нему, значит, былая самоуверенность.


– Не знаю. Объяснить не могу, но лучше туда не идти. Обогнем.


– Крюка давать при нашем лимите времени?


– В Зоне ломаная часто короче прямой, – напомнил я.


Он спорить не стал. Начали огибать. Вдруг вижу, у креста сидит кто-то. Пригляделся – вроде не долговец. Значит, нейтрал. С долговцем встречаться нам сейчас ни к чему.


– Эй! – кричу.


Никакого ответа. И действия никакого – сидит себе, как скульптурно выполненное надгробие. У меня совсем нехорошо внутри стало. А как пригляделся, так и вовсе потом прошибло – под крестом чернела свежеотрытая яма. Точнее, дыра в земле.


– Артем! – толкнул я напарника в бок.


А сам болты в карман сунул, «Гром» с плеча сдернул.


– Оружие убери! – донеслось от креста.


– Ты кто? – спросил я, чувствуя, как дрожит голос.


– Дед Пихто. Оружие убери, говорю.


Я нехотя опустил ствол. Подходить не хотелось.


– Далеко собрались? – весело спросил сидящий под крестом.


– Нормально, – ответил я. – К утру дотопаем.


– А... Ну-ну.


Стараясь держаться подальше, мы с Артемом продолжали двигаться вдоль кладбища. Почему-то, несмотря на то что сидящий у креста оказался обычным сталкером-одиночкой, тревога не отпускала меня. Наоборот, даже усилилась. Что он тут делает, у разрытой могилы? Совсем уж крюка давать было как-то постыдно, поэтому, когда мы поравнялись с крестом, нас от незнакомца отделяли всего метров пятнадцать. Сталкер продолжал сидеть, опершись спиной о крест. И улыбался. Так, что были видны пожелтевшие щербатые зубы. Но с первого взгляда можно было без труда понять, что он мертвый. Наглухо. И уже давно.


– Бежим! – выкрикнул я.


В этот момент сверкнула молния, и глаза трупа вспыхнули красным светом. Вспыхнули и тут же погасли. Но мне этого хватило за глаза и за уши. Я так рванул вперед, что думал, жилы треснут.


– Стойте, дураки! – донеслось сзади. – Стойте!


Ага. Сильно-то я послушался. Бегу, значит, чувствую, Артема рядом нет. Я метнулся за ближайший валун, а там кровосос. Я чуть не кончился от неожиданности. Хорошо автомат в руках был. Я по тварюке саданул очередью, но она, вместо того чтобы сдохнуть, взревела и перешла в состояние невидимости.


Передо мной предстали два варианта. Бежать дальше, не зная, на что еще наткнусь, или возвращаться, искать Артема. За краткую долю секунды я выбрал второй вариант и дал полный назад. В прямом смысле назад – попятился, готовый пальнуть сразу, как кровосос проявится. И тут спиной налетел на кого-то. Как сердце не выскочило – пусть медики разбираются. Для меня самого это тайна, покрытая мраком. Я развернулся со всей прытью, на которую был способен, готовый высадить весь магазин, но вовремя заметил перед собой Артема в спецкостюме.


– Ты чего палишь? – удивленно спросил он.


У меня от непонимания происходящего мозги уже были в стадии, близкой к закипанию.


– Там кровосос! – ткнул я стволом в сторону валуна.


И тут тварь проявилась в трех шагах правее нас. Я добил в него остатки магазина, но с ужасом увидел чуть левее еще двух. Да и этого не прибил. Он только отскочил в сторону и снова растворился во тьме.


– Назад! – Артем схватил меня за локоть и рванул в сторону разрытой могилы.


Я не соображал уже почти ничего, помнил только, что надо сменить магазин. Куда меня тащит Артем, я уже не думал. А когда перезарядил автомат, оказался в пяти шагах от сидящего у креста трупа. Труп очень громко скрежетал зубами. И нога у него дергалась. Сильно.


Я влупил ему в башку пули четыре, и его на полметра отбросило энергией разогнанного свинца.


– Придурок! – донесся из ямы тот же голос, который требовал убрать оружие.


– Вылезайте! – рявкнул Артем. – У нас три кровососа на хвосте!


– Вот черт! – донесся из темноты могилы другой голос. И тут же из нее вылезли двое с автоматами. Оба в сталкерских куртках.


Один из кровососов проявился и сразу попал в перекрестный огонь из двух стволов. Еще один проявился гораздо ближе, я шарахнул по нему из свежего магазина, а Артем взял в оборот третьего. Окажись мы вдвоем против трех тварей, неизвестно, чем бы дело кончилось, а так, используя численное превосходство, мы секунд через десять с ними расправились.


Тишина навалилась спасительным пологом, только в ушах еще продолжало свистеть от грохота выстрелов. Я хотел стереть пот со лба, но мешало стекло. Пришлось снять шлем.


– Вот твари, – сказал один из помогавших нам сталкеров.


Другой повернулся ко мне и беззлобно поинтересовался:


– Зачем корешу нашему башку снес?


– Мертвому, что ли? – сглотнув, спросил я.


– К мертвым тоже надо иметь уважение! – Незнакомец наставительно поднял указательный палец. – Мы его тут стараемся, закапываем, а ты, значит, в башку.


– Он дергался... – Меня самого передернуло.


– Ну, – безразлично пожал плечами первый. – Мы его поэтому поглубже-то и хотели. – В зомби чувак превращаться начал. Но мы пушку-то у него отняли, так что проблем не было.


Я ничего не ответил, просто надел шлем.


– Пойдем, – сказал Артем, махнув мне рукой.


Меня продолжало колотить от пережитого. Но больше всего моя психика подверглась испытанию не по вине кровососов, а от осознания того факта, что зомби – это все-таки ожившие мертвецы. Подумать страшно, что Зона делает с живыми, но еще страшнее – что с мертвыми.


Отойдя на полсотни шагов от сталкеров, я не выдержал и психанул:


– Идиотизм!


– Что такое? – оглянулся напарник.


– Все! Все, что мы делаем – идиотизм! Куда премся, зачем премся... Какая-то чушь собачья!


– Держи себя в руках, – спокойно ответил Артем.


– Да ну тебя к лешему! – выкрикнул я. – Чуть не сдохли тут... Все. Если эту ночь переживем, то расстаемся на первой же базе. Все! С меня хватит!


– А как же твой миллион? – усмехнулся он.


– Нет никакого миллиона! – выкрикнул я, неожиданно для самого себя. Видать, все накопившиеся сомненения под воздействием Зоны выплеснулись наружу. – Нет и никогда не было! И не из-за миллиона я с тобой, дураком, поперся! Понял? Я с самого начала не очень-то верил. Везение, понимаешь ли... Бред! Нам не везло с самого начала, и тебе тоже. Все, что ты мне наплел, – банальная подтасовка фактов.


Потом я нес что-то еще в том же духе, но Артем перестал на мою болтовню реагировать. Он с полминуты пропускал ее мимо ушей, что-то прокручивая в голове.


– Погоди-ка... – сказал он наконец. – Да умолкни ты на минуту.


Я захлопнул рот и удивленно вытаращился на него.


– Что?


– Как ты сказал? Не за миллионом пошел? А зачем, можно узнать?


– Нельзя! – огрызнулся я.


Мне стало неловко, и я сплюнул себе под ноги.


– Это важно, – с нажимом добавил он.


– Для кого важно? – снова вскипел я. – Для чего? Для меня уже ничего не важно!


– Это тебе так кажется.


– Да иди ты!


– Некуда мне идти, – чуть слышно произнес он.


И так он это, скажу я вам, произнес, что весь мой словесный понос мигом иссяк. И вид у Артема такой сделался... Словно у побитой собаки. Даже хуже. Словно у человека, которому вот-вот должны оттяпать ноги.


– Ты чего? – спросил я после короткой запинки.


– Ничего... – Он надулся, закинул винтовочный ремень на плечо и побрел на север.


– Эй! – окликнул его я.


Никакого ответа. Идет он, значит, идет и уже в темноте скоро из виду скроется, и вдруг я подумал, что больше никогда этого человека не увижу. И потечет моя жизнь как прежде. И так мне это не понравилось – хоть кричи. Ну, я и закричал:


– Стой! Стой, дурья башка! – Я изо всех сил рванул за ним. – Куда один собрался?


В темноте на набранной скорости я налетел на его рюкзак, схватил за лямку и придержал.


– Пусти, – вяло отмахнулся он. – Не могу я ждать утра. Решил расставаться, значит, расстаемся сейчас.


– Сдурел ты совесм? – осадил его я. – Не пущу я тебя одного.


– Ну-ну... – усмехнулся он, вырвался и отправился дальше.


Этим он окончательно вывел меня из терпения. Ну какого черта, правда? Чего переться ночью неизвестно куда, если можно дождаться утра, добраться до базы «Свободы» и все решить тихо, мирно и без жертв?


И поскольку он этого не понимал сам, я решил объяснить на подобающем месту и времени языке. Проще говоря, я подскочил к нему сзади и сделал подсечку ударом ноги под колени. От такого удара, когда получаешь его неожиданно, рухнет на спину любой человек, а уж с рюкзаком за плечами подавно. Но как-то не так у меня этот прием получился. Как-то нештатно. И, вместо того чтобы увидеть Артема лежащим в траве, я увидел сначала темное небо, а потом красные круги перед глазами.


Когда очнулся, рядом горел костер, сложенный из травы и сырых веток. Дымил он ужасно, но давал тепло и свет. Правда, от такого света ночью больше вреда, чем пользы – привлекает всякую дрянь, а ты за границами светового пятна ни хрена ровным счетом не видишь. Я хотел сказать об этом Артему, но закашлялся. Кадык болел, и глотать было до крайности неприятно. Ребра тоже болели. Сильно. Особенно справа. И что самое обидное – я ни хрена не помнил. Понятно было, что это Артем меня отоварил. Ну, если уж в корень смотреть, то было за что. Но вот как ему это удалось? Ничего путного на ум по этому поводу не приходило. Это только в боевике «Плачущий убийца» жертвы не успевали заметить молниеносных разящих ударов. В жизни такого я никогда не видел. И концепция Ойямы «Один удар = один труп» так и осталась концепцией, не получившей воплощения в практике какого-либо единоборства. На самом же деле реальный рукопашный бой все равно превращался в обмен ударами и пинками, а заканчивался чаще всего валянием на земле. Ну и уж заметить контратаку можно было всегда. В любом случае. Но я ее не заметил. Последствия ощутил, а вот саму контратаку нет. И какую! Это ведь совсем не просто с одного-двух ударов вырубить человека до бессознательного состояния.


Я уселся в траве и повертел головой, чтобы проверить работоспособность шейных мышц и позвонков. Все побаливало, но терпимо. Вокруг, за пределами светогого пятна от костра, виднелись темные силуэты крестов. Совсем недалеко, в третьей, кажется, от нас могиле кто-то активно ворочался, утрамбовывая боками землю и глухо бормоча. Ленивые друзья у него были, закопали неглубоко.


У меня мурашки пошли по коже под костюмом. Я поднялся, на ватных ногах подкрался к могиле и дважды выстрелил в землю. Дерн подо мной заходил ходуном.


– Эй, хорош дурака валять! – окликнул меня Артем. – Иди сюда, перекусим.


Я еле сдержал комок, болезненно подступивший к горлу, и хрипло переспросил:


– Что сделаем?


– Тушенки горячей пожрем.


Честно говоря, не было во мне сил спорить. Отступившее нервное напряжение оставило озноб и усталость. К тому же тело местами ощутимо побаливало. Я вернулся к костру, уселся и принялся хмуро смотреть на трепещущие языки пламени. Артем протянул мне ложку и открытую банку парящей, разогретой тушенки. Я взял ее перчаткой, отстегнул шлем и принюхался. Пахло от нее хорошо. Вроде бы даже по-домашнему пахло. Я вздохнул и вдруг понял, что смертельно устал от Зоны, от всех ее выбрыков, от ее непрекращающегося бреда, составляющего львиную долю моего здешнего существования. У меня челюсти стиснулись сами собой от досады и непонимания, что делать дальше.


– Отпускает? – грустно спросил напарник.


Я кивнул. Зона и впрямь отпускала. Зомби в могиле все еще ворочался и бурчал, но это уже не так пугало. И все вокруг успокаивалось, как после шторма.


– Плохо. Не найдем теперь маячки... – Он вздохнул и уселся рядом.


– Не найдем что? – Мне показалось, что я ослышался.


Он отмахнулся и принялся наворачивать тушенку из банки. Я тоже поел, но слово «маячки» засело в голове и не давало покоя. Летом ночи короткие, и на востоке уже серело, словно на полгоризонта протянулся лохматый хвост гигантского волка.


– Ты из разведки, – сказал я с утвердительной интонацией.


Он косо глянул на меня, усмехнулся, но жевать не перестал. Я понял это как утвердительный ответ. Странно, что я сразу не догадался. А ведь можно было. По тому, как он стреляет, как хладнокровно ведет себя в бою, как владеет рукопашным искусством. Странно только, что он в свитере по Зоне гулял. Хотя это могло быть частью его легенды. Вопрос в другом – что понадобилось разведчику в Зоне? И почему вместо штурмовой группы поддержки он взял меня, обычного сталкера, подвернувшегося под руку. И не менее странной теперь показалась мне ситуация с бандитами при нашем знакомстве. Что для такого спеца четверо бандюков? Смех на палке. То есть он почему-то не пожелал освободиться от них. Мог, но это не входило в его планы.


Подумав, я выкинул это из головы. Мне ли размышлять о мотивациях разведчика? Что я знаю об этом? В принципе меня это все и волновать не должно. Но кое-что все-таки волновало. За какими такими маячками он сюда поперся? Откуда сведения? Кто ставил эти маячки и зачем? Хотя понятно, что для меня это все на уровне банального любопытства. Да и спрашивать бесполезно. Соврал один раз, соврет другой. Жалко только, что плакал мой миллион. Хотя, если быть до конца честным, то за время нашей экспедиции наварился я не слабо. Одному мне полгода пришлось бы ковыряться за те же деньги. Но все же не миллион. А это означало, что Зона еще на долгое время останется моим домом.


– Рассказал бы хоть немного правды, – вяло предложил я.


– А надо? – спросил Артем.


– Не знаю, – признался я.


– И я не знаю. К тому же... Ты попросту не поверишь.


– Но ты разведчик? Я прав?


– Да, – кивнул он. – Это правда.


– А насчет миллиона?


Он промолчал, опустив глаза. Потом сказал:


– Это была ловушка для жадного сталкера.


– Я жадный?


– Все сталкеры жадные, – уверенно заявил Артем. – Иначе не рисковали бы жизнью ради денег.


– А ты разве не этим занимаешься в своей разведке?


Он помотал головой и бросил пустую банку из-под тушенки в костер.


– А чем?


– Выполняю обязанности ассенизатора.


– Не понял... – скривился я.


– Может, поймешь. А насчет миллиона... Знаешь, Лемур, я был уверен, что в накладе ты не останешься. В дальних рейдах сталкеры то и дело находят что-нибудь ценное. Одному же в глубокий рейд идти слишком опасно, а если вдвоем, то надо поделиться. Со мной не надо. Так что ты уже неплохо подзаработал. Четверть от обещанной мной суммы точно поднял. Так?


– Так, – признал я.


– Ну и нечего жадничать. Можно подумать, ты за меньшие суммы шкурой не рисковал. Так что подставщиком я себя не считаю.


– Ладно, замнем, – отмахнулся я. – Действительно, одному на север переться – смерти подобно. Я ходил, знаю. Так что квиты.


– Пожалуй, ты не самый жадный из сталкеров, – улыбнулся напарник. – Только любопытный до ужаса.


– Оно меня кормит, мое любопытство, – признался я. – Все знают, что Лемуру везет на хабар. А почему? Потому что нос сую в каждую дырку.


– Тебе с такими привычками наносник надо бронированный заказать, – рассмеялся Артем.


Я тоже поржал ради приличия. А потом он возьми да и спроси в лоб:


– Почему ты со мной пошел? Ведь не из-за миллиона. Так? Ты ведь не поверил мне с самого начала.


– Не поверил, – ответил я. – Но понадеялся. Решил, что это шанс, которым не следует пренебрегать. Тоже скорее любопытство, чем жадность. Это поначалу. А потом я вдруг понял, что просто хочу помочь такому человеку, как ты. Мне это показалось достойным занятием.


– Достойным... – Артем произнес это слово, словно взвешивая на языке каждую букву. – Н-да... Надо же, для людей еще что-то значит понятие достоинства. Ладно. Но если ты решил помочь, то к чему твоя истерика?


– Я испугался.


– Н-да... – Напарник почесал переносицу. – Неожиданно честно. А сейчас отпустило, значит?


– Типа того.


– Тогда пойдем дальше. Нам надо еще пяток километров отмахать и дождаться следующей ночи в расчетной точке.


– Маячки будем искать?


– Именно. Маячки.


Мы водрузили на себя рюкзаки и потопали дальше на север. По левую руку разгорался хмурый рассвет. Я шел, а в голове прокручивалась новая информация об Артеме. И так прокручивалась, и эдак. И чем больше она прокручивалась, тем любопытнее становилось. А любопытство – лучший генератор вопросов. И в конце концов от возникших вопросов меня начало распирать.


– Давай ты мне больше не будешь врать, – предложил я напарнику. – А я тебе помогу сделать то, что надо.


– Ну, – ответил он. – Наверное, это честно. Вообще мне здорово импонирует твой альтруизм. В общем, годится. Задавай вопросы, на которые я могу ответить «да» или «нет». Пойдет?


– А почему так строго? Почему бы просто не рассказать все, как есть?


– По кочану. Во-первых, слишком много придется рассказывать. Во-вторых, часть информации действительно очень секретная. А в-третьих, если я тебе выложу все, как есть, то ты сдашь меня в психушку.


– Не сдам.


– Может быть. Но все же мне будет комфортнее, если ты сам додумаешься до многого. К тому же, и это в-четвертых, должна быть некая игра по раскрытию тайны. Раз ты любопытный, тебе это должно быть близко. Я вообще игрок, знаешь ли. И красота игры для меня имеет не последнее значение.


– Ага, я заметил. Когда ты на Арене дрался.


– Это мелочи.


– Ну да, конечно, – усмехнулся я. И тут же решил задать вопрос, который уже пару минут вертелся у меня на языке: – Ты из российской разведки?


– Нет, – ответил Артем.


– Из украинской?


– Нет.


– Тьфу, черт! А из какой?


– Да.


– Что «да»? – с недоумением спросил я.


– Ты можешь задавать только вопросы, на которые я отвечу «да» или «нет».


– Игрок, блин...


На самом деле я ощутил себя до крайности неловко. А действительно, из какой он разведки? ЦРУ? МИ-6? МОССАД? Мог быть из любой. Зоной интересовался весь мир. И раз уж он «не наш», то нет разницы, какое государство он представляет. Как ни крути – чужое. И не то чтобы я был болен излишним патриотизмом, но что-то внутри вспухло по этому поводу. Что-то очень русское, точнее, советское, генетически обусловленное. Некая врожденная ксенофобия, свойственная большинству проживающих в России людей.


Надо же – Артем. Такой простой на вид, даже не всегда складный. По-русски говорит – комар носа не подточит. А вон как вышло. И сделалось мне даже грустно. Вот кто он? Враг, не враг – непонятно. Хотя что значит – враг? Мне лично? Или некоему абстрактному понятию под названием «государство», чьи цели и задачи направлены, как правило, против меня? Не знаю, как в других странах, а в нашей, насколько я своим умом мог проанализировать, борьба за власть сводится к получению возможности вывезти за границу как можно больше, продать как можно дороже, выдавить из народа все соки, а потом и самим сбежать за рубеж. Потому я, как и все сталкеры, от государства самоотделился, поднял пиратский флаг и послал всех подальше. Ведь если ты не вступаешь ни в какие отношения с государством, то горбатишься на себя. А если вступаешь, то на себя и на него. Помощи же никакой от него я отродясь не видывал. Не считая бабкиной пенсии, на которую и полмесяца не прожить. Хотя пенсия тоже помощь весьма сомнительная. Такая подачка от щедрот. Махонький процент от того, что сам же наишачил за период трудовой деятельности.


Так что назвать Артема врагом как-то язык не поворачивался. И неизвестно еще, в чем заключается его миссия. Он сказал, что тут за ассенизатора. Дерьмо, значит, убирать. Не мешало бы, кстати. Дерьма в Зоне хоть отбавляй. И если у наших руки доходят только до того, что выгодно, а у кого-то дошли до необходимости прибраться на нашей территории, так и помочь не грех.


Успокоив себя таким образом, я решил очистить ум от вопросов и прибавил шаг. Светало медленно. Впереди, судя по карте, нас ждала дорога на Припять. Но туда даже вдвоем соваться – дурное дело. Там монолитовцы властвуют, а эти ребята совсем без башки. Фанатики, что тут говорить?


– Надеюсь, мы не к самому Саркофагу премся? – спросил я на всякий случай.


– Нет.


– Но ведь Монолит там, судя по слухам.


– Он там без всяких слухов. Просто лежит и все. Точнее, лежит и воздействует.


– На что?


– На все, – коротко отрезал Артем.


Я умолк. В таком режиме не особенно побеседуешь. Но все же меня впечатлило, насколько осведомленными оказались иностранные разведки. Мы тут в Зоне паримся – существует Монолит или нет. А они без всяких сомнений заявляют: лежит, мол, и воздействует потихоньку.


И все же слово «маячки» не давало покоя. Что-то в нем было не очень хорошее. Ведь что такое маячок? Система навигационного наведения. И что же они, басурмане эдакие, наводить-то сюда собрались?


– Бомбить задумали? – напрямую спросил я.


– Что? – не сразу воткнулся в тему Артем. – А... Нет. Ты про маячки?


– Да.


– Они не работают. Их должно быть три. Но один кто-то вытащил из системы, и вся установка накрылась медным тазом. От двух же толку никакого. Только мусорят.


– Это вы их закинули?


– Да, – спокойно кивнул Артем. – Размечали стратегическую трассу, установили навигационный порт...


– Для стратегических ракет трассу?


– Что у тебя одни ракеты в башке? Нет, Лемур. Вот запугали-то вас шпиономанией... До сих пор в себя не придете. Транспортную трассу мы размечали. Транспортную, но очень большого значения.


Как-то у меня все завибрировало внутри от этих слов. Какая, к псевдособакам, транспортная трасса по чужой территории? А напарник топает впереди, и хоть бы что ему. Меня же натурально колотить начало. У меня такое подозрение в голове созрело, что я чуть снова сознания не лишился.


– А почему понадобилось именно в Зоне этот навигационный порт ваш устраивать? – осторожно спросил я.


– Место было безлюдное. Охраняемое. Кто мог подумать, что найдутся идиоты тут жизнью рисковать?


На идиота я не обиделся, а вот насчет всего остального мои подозрения только окрепли. И вспомнилась вдруг фраза Артема, когда я его послал. Мол, идти ему некуда. И произнес он ее так, что от одного воспоминания слеза наворачивается. Некуда. Это разведчику-то?


– Ты издалека? – спросил я, стараясь не выдать дрожания голоса. Но переговорное устройство костюма скрадывало интонации. Можно было не особенно париться.


– Да, – ответил Артем.


Так ответил, что у меня в позвоночнике сразу образовалась корявая глыба льда. И тут же я все понял. И надобность в вопросах почти отпала. Потому что один этот ответ изменил все. И дальнейшие рассуждения уже не имели смысла.


Я сглотнул, но это не помогло. Колотило меня пуще прежнего, но в мигом остуженном мозгу сама собой сложилась стройная картина происходящего. И почему Артем гулял по Зоне в одном свитере, и почему так дерется... Из ряда вон. И стреляет. И почему он вообще такой. Не от мира сего. Конечно, не от сего, если издалека!


– Извини, намусорили мы тут вам, – добавил напарник. – Не со зла.


Это «вам» прозвучало так, что легче мне не стало ничуть.


– Я уже понял, – ответил я. – Трассу размечали. Навигационный портал. Почему тут-то? Не на Луне, не на Марсе?


– На Луне и на Марсе порталы тоже стоят. Вблизи звезд приходится размечать трассу с очень высокой точностью. Чем больше порталов, тем больше точность.


– Понятно, – кивнул я.


– Вряд ли тебе понятно, – вздохнул Артем.


Тоже страшненько так сказал. Я представил, что он сейчас снимет шлем, а под ним вместо человеческой головы окажется нечто ужасное. Состоящее из одних зубов, например.


– Ты только движений очень резких не делай, – попросил я. – А то у меня психика слабая. Человеческая.


– Не перегибай палку. Психика у нас с тобой почти одинаковая. И тело.


– Так это не скафандр?


– Нет. Мы с тобой принадлежим к одной ветви биологического развития. Скажем так. Давным-давно мои предки среди множества планет, пригодных для жизни, посетили Землю. Внедрили в местную экосистему необходимый для возникновения нужного тела геном и отправились дальше.


– Нужного? – удивился я.


– Да. Человеческого. Так что генетически мы с тобой почти идентичны. Хотя эволюционно я занимаю более высокую ступень.


– Я заметил, – вырвалось у меня.


Я понял, почему он соврал, когда хотел воспользоваться моей помощью. Ну, вывали он мне такое... Я бы к черту его послал, а может, и дальше. А так пообщались... И мне стало легче воспринять инопланетное происхождение идущего рядом со мной человека.


Уже светало. Артем попросил у меня КПК и хорошенько сверился с картой.


– Забирай западнее, – сказал он. – Осталось совсем ничего.


– И что мы будем делать, когда доберемся до места? – полюбопытствовал я.


– Приберемся.


– В смысле?


– Мы тут нагадили вам немного... Поэтому мне надо прибраться. Совесть – не только человеческое понятие. Это понятие межпланетное.


– Философ... – Я поднял забрало шлема и сплюнул в траву. – Сказал бы сразу, что прибираться идем, я бы веник с собой прихватил.


– Ты же понимаешь, что я не мог сказать тебе правду.


– Понимаю, – ответил я, снова опуская забрало.


– К тому же веник тут не поможет, – добавил Артем. – Нужно отключить навигационный портал, чтобы он не фонил.


– Ты хочешь сказать... – Я догнал его и схватил за локоть. – Ты хочешь сказать, что Зона возникла по вашей вине?


– Долго до тебя доходит. – Он освободился и зашагал вперед. – Мы установили навигационный портал в безлюдном месте, в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС. Еще один стоит в дебрях амазонских джунглей, еще один в труднодоступном районе Тибета. Эти два защищает сама природа, хотя были люди, побывавшие там, а потом создавшие легенды о Шамбале и о чудесах южноамериканских древних цивилизаций. С этим же мы просчитались. Ни военные кордоны, ни запреты не остановили человеческую жадность и движимых ею охотников за артефактами.


– И решили прибраться? Неужели только ради того, чтобы избавить нас от опасностей Зоны?


– Нет, – спокойно ответил Артем. – Для меня лично – это мотив. Но не для тех, кто чертил карты навигационных коридоров. Они приказали устранить портал по другой причине.


– По какой? – заинтересовался я.


– По причине его неработоспособности.


– В каком смысле?


– В самом прямом. Портал представляет собой мощный источник энергии, которая накачивает три излучателя. Все они расположены по углам правильного равностороннего треугольника. Такая геометрия позволяет сформировать узкий, точно направленный луч, являющийся частью навигационного коридора. Но тут один из излучателей был похищен. В результате работоспособность всего устройства свелась к нулю.


– И что? – Я остановился.


– Мне приказано восстановить его работоспособность.


– Ты же говорил, что хотел прибраться.


– Это так. Я это и сделаю. Но задание мне было дано другое.


– Установить недостающий излучатель? – догадался я.


– Именно так. Только посмотрев на Зону, я решил этого не делать, а попросту свернуть портал.


– Но это идиотизм! Пошлют другого...


– Это вряд ли. Я собираюсь ликвидировать сам источник энергии. Устанавливать тут еще один будет не менее дорого, чем расположить его в каком-то другом, более подходящем месте.


– Тебе же за это после возвращения глаз натянут на задницу.


– А возвращение не входит в мои планы, – спокойно ответил Артем.


Это прозвучало очень весомо. Настолько весомо, что я очень сильно порадовался по поводу своего участия в экспедиции. Я человек практичный, но мало найдется тех, чье самолюбие не потешит причастность к подвигу. Мое, во всяком случае, это потешило.


– Можешь на меня рассчитывать, – сказал я.


– Спасибо, – кивнул Артем. – Ты оказался куда лучше, чем я подумал о тебе при первом знакомстве.


– Ты тоже. Что именно надо сделать? Где этот источник энергии? Это от него тут все так?


– Да. Этот источник энергии – Монолит.


Я сглотнул. Не то чтобы удивился – этого следовало ожидать, просто очень уж точными оказались предположения Призрака, который утверждал, что вся Зона – это особого рода глюк, вызываемый влиянием Монолита. Когда я впервые об этом услышал, мне это показалось полной чушью. Взять, например, артефакты. Если допустить, что они являются только плодом нашего одурманенного Монолитом воображения, то за пределами Зоны они должны попросту исчезать. Но этого не происходит. Они не только продолжают существовать, но и сохраняют все свои свойства. На мой взгляд, тут концы не сходились с концами.


– Значит, Зона – это галлюцинация? – спросил я напрямик у Артема.


– Да.


– Но погоди!


Я поделился с ним своими соображениями, рассказал о теории Призрака, привел в качестве основания для своих сомнений существование артефактов.


– И что? – спросил он, выслушав меня до конца. – Что это меняет?


– Как что? Если артефакты являются плодом нашего воображения, как же они сохраняют необычные свойства за пределами зоны излучения Монолита?


– Ах, вот что тебя смущает... Забей. Все намного проще и намного сложнее, чем ты думаешь.


– А пояснить можно?


– Не знаю. Боюсь, у тебя не хватит образования, чтобы понять, как это работает.


– Неужели нельзя объяснить на пальцах?


– Оно тебе надо?


– Не знаю. Скорее да, чем нет.


Артем стянул с головы шлем и почесал макушку.


– Тогда тебе кое-что придется принять на веру. Я не смогу тебе доказать некоторые вещи. Тебе придется попросту мне поверить, что все происходит именно так, а не как-то иначе.


– Ладно, допустим.


– Хорошо. Тогда начну с главного. Артефакты продолжают существовать в реальности за пределами Зоны потому, что сама реальность, к которой ты так привык, является плодом твоего воображения.


– Ну, это ты загнул, – покачал я головой. – Стукну тебя прикладом по башке, сразу убедишься, что приклад не является плодом твоего воображения.


– Является.


– Но все его видят одинаково! – парировал я.


– Потому что воображение всех существ строит образ приклада на основе истинной информации, записанной на структуре самого Пространства.


– Какого к чертям пространства?


– Физического вакуума. Это лишь кажется, что вакуум является пустотой. Это нас так глючит. На самом деле физический вакуум, состоящий из зеркально спаянных пар «кварк-антикварк», является сверхплотной и сверхупругой средой. В миллионы раз прочнее и тверже алмаза.


– Как же мы в таком случае двигаемся? – удивился я.


– А мы и не двигаемся, – ответил Артем. – Мы переписываем информацию о своей локализации. А сами являемся, как и все в этом мире, чистой информацией. И интерпретируем ее. А информация записана волнами на физическом вакууме...


– Тьфу на тебя! – отмахнулся я. – Хорош грузить! Прямо «Матрица» какая-то.


– Только без компьютеров. Представь, что мы просто читаем книгу, в которой написано обо всем, что есть на свете. И представляем себе эти картинки очень ярко. Ты же представляешь пиратов, когда читаешь о них в книге. А книга – записи на Пространстве.


– Ты мне лучше скажи, что же все-таки делает Монолит?


– Его энергия так велика, что он переписывает эти записи. Вносит в них волновые искажения. И мы видим, чувствуем, осязаем и обоняем то, чего не было до внесения этих изменений. Аномалии, артефакты и прочее. Это как если бы в сказку о Красной Шапочке вдруг вписали несколько строк о выскочившем из-за дерева кровососе.


– Но кровососы реально убивают! – не выдержал я.


– Пуля тоже убивает, – парировал Артем. – Но и она лишь плод нашего воображения, основанный на интерпретации истинной информации о ней.


– Все, хватит! – Я поднял руки. – Это уж слишком! Может, вас этому и учат в ваших университетах, но для меня это перебор. Я привык воспринимать реальность реальностью, а не какими-то дурацкими записями неизвестно на чем. Мне дорога моя крыша на привычном для нее месте.


– Тогда пойдем, – пожал плечами Артем.


– Куда? Обезвреживать Монолит?


– Теоретически можно обезвредить и сам Монолит. Только зачем? Если убрать оба оставшихся излучателя, он сам сдуется. Превратится в обычный кусок черной породы. Это проще. Не надо переться в Саркофаг.


– К тому же его пришлось бы штурмовать, – добавил я. – Припять серьезно защищается силами группировки «Монолит».


– Тем более. Не хватало угробиться под конец.


Мы осторожно двинулись вдоль показавшейся справа реки, ступая по сильно разрушенной асфальтовой дороге. Впереди, в свете разгорающегося восхода, виднелись высотные дома опустевшего городка энергетиков.


– Тут надо ухо держать востро, – предупредил я. – На крышах высоток дежурят монолитовские снайперы. Причем не с винторезами, а с гаусовками, которые так лупят, что броник дает не больше защиты, чем марлевые трусы. У тебя помечены места установки излучателей?


– Их локализация в пространстве хаотичным образом переписывается время от времени, чтобы параметры луча соответствовали изменяющейся со временем структуре навигационного коридора. Так что точек установки в привычном тебе понимании нет.


– А большие они? – решил уточнить я. – Эти твои излучатели?


– С шарик от пинг-понга, – ответил Артем.


– Зашибись, – помотал я головой. – Как же их, блин, искать?


– Я объяснял, а ты не слушал. Монолит активируется по ночам, чтобы прямые солнечные лучи не вносили помехи при изменении записей. В это время обнаружить излучатели проще всего. Они начинают в некотором роде фонить.


– Так вот почему ночью в Зоне так хреново! – пробурчал я.


Артем ничего не ответил. Но тут мне в голову пришла новая мыслишка, поразившая меня самого. И я не удержался от вопроса.


– Погоди! – Я догнал напарника. – Монолит может добавить записи только касательно навигационного канала, размещения излучателей и прочего в том же духе?


– Нет. Любые.


– Что значит «любые»? – насторожился я.


– А то и значит. Хоть новенький «Мерседес» может тебе дописать в реальности, хоть особняк в Лос-Анджелесе.


– Гонишь?


– Да ну тебя, – отмахнулся Артем. – Трудно с тобой разговаривать.


– Можно подумать, с тобой легко. Кажется, до меня начало доходить. Реальность – это как штрихкод на ценнике в магазине. Черточки, которые складываются в некую информацию о мире. Черточки – это волны в физическом вакууме.


– Ого! – с удовольствием кивнул напарник. – Котелок у тебя все же варит.


– Могу тебя обрадовать, – съязвил я. – Менингитом я в детстве не болел. Мы, значит, эти черточки как-то чувствуем, считываем информацию и на ее основе представляем весь мир вокруг. А поскольку черточки для всех одинаковые, то и мир все видят, слышат и осязают оинаково.


– Примерно одинаково, – поправил меня Артем. – Информация о мире не такая подробная, как кажется. И мы многое додумываем сами. Восприятие мира сильно зависит от нашего состояния, больны мы, влюблены или чем-то расстроены. В разном состоянии одни и те же объекты мы можем вовсе не заметить, приукрасить или недооценить.


– Забавно. – Я переварил эту мысль в голове. – Выходит, если Монолит может дописать что угодно волнами на Пространстве, то легенда об Исполнителе Желаний не такая уж чушь.


– Это вообще не чушь, – ответил Артем. – Дело в том, что информация об изменении состояния навигационного канала передается в Монолит на частотах, близких к частотам сознания. И если рядом с Монолитом кто-то ярко что-то пожелает, Монолит воспримет это как навигационную команду и запишет в реальность то, о чем просили. Это автомат, ему все равно, что записывать – положение излучателей или новую машину в твоем гараже. Он просто принимает команды и выдает результат.


– Охренеть!


– Только желания перед Монолитом надо загадывать ночью, – добавил напарник. – Все остальное время порты Монолита закрыты от помех солнечного излучения.


Я как-то сразу и моментально во все поверил. Слишком логично все звучало – не подкопаешься.


– Тут задумаешься, – произнес я. – Не стоит ли все-таки штурмануть Саркофаг...


– Иди, штурмуй, – спокойно ответил Артем. – Мне некогда.


– Так ведь целый день впереди! – Мне вдруг стало ясно, что от моего миллиона, точнее, от исполнения любого желания, меня отделяет всего ничего – километр, не больше.


Хотя, кроме преодоления этого, действительно невеликого, расстояния, предстояло пробиться через засады монолитовцев в Припяти. В одиночку на такой прорыв не отваживался никто. Даже ради исполнения самых заветных желаний. Потому что их снайперы, засевшие на крышах высотных домов с электромагнитными гаусовскими винтовками, не оставляли для одиночки почти никакого шанса. Вот если бы иметь небольшой отрядик, человек десять, к примеру, то можно было бы рискнуть. Когда-то Призрак со Стрелком пытались сколотить такую команду, да только заглохло все, насколько я знаю.


Правду говорят – близок локоть, да не укусишь. И через засады одному не пройти, и Артем туда переться не собирается. Вроде как незачем. Но тут меня посетила настолько светлая мысль, что мне аж икнулось от неожиданности. Я кашлянул несколько раз и спросил:


– А что ты собираешься делать после того, как свернешь портал?


– Не знаю, – хмуро ответил напарник.


– Можно, конечно, постричься в монахи, – шутливо предложил я. – Но есть и другой вариант. Мы сворачиваем твой портал, а потом отправляемся к Монолиту, надираем задницу засевшим вокруг него фанатикам и загадываем по одному желанию на брата.


– Отпадает, – покачал головой Артем. – Если мы уберем излучатели, то Монолит тут же выключится за ненадобностью, потеряв с ними связь. Нет, Лемур, в данном случае схитрожопить не удастся. Ты или со мной, или я один. Но к Монолиту я не пойду. Неоправданный риск. И тебе одному тем более туда идти не советую. Сосчитать невозможно, сколько дураков уже сложили головы на этом пути.


– Но ведь легенда о Монолите не могла возниктуть из ничего! Значит, кто-то прорывался и его желание было исполнено!


– И что? – Артем повернулся ко мне и уставился через дымчатое стекло шлема. – Да. Однажды Монолит был использован для несанкционированного переписывания. Очень давно. Почти сразу после установки. Тогда еще работали все три излучателя. Кто-то из сталкеров пробрался к нему, загадал что-то и что-то получил. Узнать, что именно, – невозможно. Монолит не записывает свои эволюции.


– Откуда же ты знаешь, что это произошло? – недоверчиво спросил я.


– Потому что переписывание было значительным. Монолиту потребовалась дополнительная энергия, которую он черпает напрямую из Пространства. Ну, он ее черпанул и перешел в режим повышенной мощности, из-за чего Зона сразу увеличилась на несколько километров. Это и было зафиксировано.


– Ни фига себе, – присвистнул я. – Так что, если кто-то еще загадает желание, Зона снова вырастет?


– Это зависит от того, что за желание нужно исполнить. Чем меньше вероятность записываемого события при естественном ходе вещей, тем больше потребуется энергии для переписывания и тем больший радиус приобретет Зона после перестройки Монолита на новую мощность потребления энергии. Ну, например, если ты попросишь тысячу долларов, Зона увеличится на несколько миллиметров. Если миллион, то на несколько километров.


– Кхе... – У меня запершило в горле. – Так выходит, что монолитовцы не фанатики, а спасители человечества? Если бы не они, то сколько идиотов уже загадали бы желания? Не хотелось бы всю Европу превратить в Зону.


– Они фанатики. Но в качестве побочного эффекта их фанатизма мы имеем преграду для доступа к Монолиту. Иначе дела действительно пошли бы худо. А насчет идиотов... Мне бы не хотелось, чтобы ты оказался в их числе.


Я это съел. В течение следующих трех часов мы обогнули по широкой дуге городок энергетиков, стараясь как можно дольше избегать столкновения с силами группировки «Монолит». На самом деле стычками я был сыт по горло. Я вообще устал так, как не уставал уже давно. Этот безумный рейд к центру Зоны вымотал меня до нервного срыва. И то, что он близился к завершению, не могло не радовать.


Мы спустились в небольшую балку, по которой когда-то, в незапамятные времена, стекала в реку вода от растаявшего ледника. Склоны были сильно терассированы, и из этих ступений выпирала скальная порода с нишами, гротами и небольшими пещерами.


– Тут привал, – скомандовал Артем. – Будем ждать ночи. Один из излучателей, по моим предположениям, должен находиться неподалеку.


– По каким таким предположениям? – спросил я.


– По параметрам навигационного коридора. Несмотря на отсутствие одного излучателя, портал продолжает работать в режиме шестидесяти пяти процентов от номинальной мощности. Хотя правильнее сказать – от номинальной точности. Толку от него мало, но, по задумкам наших инженеров, портал должен сохранять живучесть и треть точности даже при одном излучателе. Поэтому по параметрам всего коридора можно прикинуть расположение оставшихся излучателей на этом участке.


– Круто, – сказал я, на самом деле мало что понимая в инопланетной пространственной навигации.


Артем осмотрел неглубокий грот, в котором было сухо, несмотря на начинающий моросить дождь. Снял рюкзак, стянул шлем с костюма и прилег, блаженно растянувшись на мелком речном песке. Взглянув на индикатор радиации и убедившись в ее отсутствии, я последовал примеру напарника. Было удивительно хорошо лежать, ничего не делать и смотреть, как в проеме грота плывут по небу лохматые тучи. Вот только спать обоим было нельзя. Какая-нибудь тварь могла запросто объявиться даже днем. Артем взялся дежурить первым, а я закрыл глаза и погрузился в дремоту.


Проснулся я от грохота выстрелов. Вскочил, схватился за автомат, но появившийся в проеме грота Артем меня осадил:


– Успокойся. Это я слепых псов отогнал.


Сбросив остатки сна, я сообразил, что Зона уже погрузилась в вечерние сумерки.


– Ты почему не разбудил меня раньше? – наехал я на напарника.


– Тебе надо было поспать. А я обойдусь.


– Более высокая ступень эволюции? – усмехнулся я.


– Типа того. Когда окончательно стемнеет, начнется корректировка положения излучателей. Тут-то мы их и отследим.


– У тебя прибор для этого есть?


– Ни фига у меня нет. Все отобрали бандиты.


– Включая третий излучатель, кторый тебе дали для восстановления портала?


– Нет. Вещица дорогостоящая, за каким чертом я ее буду с собой таскать. Мне его сейчас телепортируют по координатам.


– Что сделают? – вытаращился я.


– Телепортируют. Навигационный коридор работает, значит, можно принять посылку. Они ведь не знают, что я не собираюсь устанавливать излучатель в нужном месте.


– А сами они не могут телепортировать его куда следует?


– Ты то врубаешься, то тупишь, – вздохнул Артем. – Я же говорил, что портал работает только в две трети точности. Излучатель можно установить лишь весьма приблизительно, а для окончательной установки нужен разведчик. То есть я.


– Тебя тоже телепортировали?


– Да. Это у нас основной транспорт дальнего следования.


– Понятно. В свитере. И тоже с не очень высокой точностью.


– Верно. Но теперь точность будет выше. Я тоже своего рода маячок для наводки.


Мы поели тушенки с хлебом, а я еще немного догнался водочкой для прочистки мозгов. Сумерки постепенно сгустились до темноты, и меня начало пробирать. Зона снова уверенно начинала брать свое и свое отдавать. Хотя теперь я уже знал, что дело не в Зоне, а в Монолите. В том самом Монолите, в существование которого я совсем недавно не очень-то верил. И хотя я знал причину накатывающегося состояния, легче мне от этого нисколько не стало – я все равно не мог справиться с подступающим липким ужасом. Грот начал давить на меня, вызывая ничем не обусловленный, казалось бы, приступ клаустрофобии. Подхватив рюкзак и оружие, я будто ужаленный выскочил под темное небо, но намного легче от этого не стало.


Надвигалась гроза. Сполохи пока еще бесшумных зарниц то и дело вспыхивали на западе. Начинал задувать низкий прохладный ветер. Я попытался унять бешено стучащее сердце и отогнать тревожные мысли, но тут, как в дурном сне, за спиной раздался рев автомобильного двигателя, и мы мигом оказались в лучах галогеновых фар. Я на какое-то время ослеп, не в силах быстро адаптироваться к изменившейся освещенности.


– Ни с места, сталкеры! – раздался голос из открытого, как мне показалось, окна машины. – Вы под прицелом! Оружие на землю!


Судя по стилю, это были военные. А их появление могло внести очень серьезные коррективы в наши планы. Вплоть до быстрой и глупой смерти. Потому что военным тащить нас в штаб резона большого нет. Им платят не за задержанных, они не полиция. Грохнуть сталкеров да отчитаться о проделанной работе – для них самое то. Единственное, что могло продлить нашу жизнь, – это жадность армейцев. Хотя трупы обыскивать, казалось бы, проще, но, с другой стороны, вояк тут слишком мало, чтобы задерживаться надолго в зоне полного контроля группировки «Монолит». Монолитовцам без разницы – сталкер или военный. Нахлобучат из гаусовок с дальней дистанции и не спросят ни званий, ни фамилий.


Только мы бросили оружие в траву, к нам подскочили двое амбалов в камуфляже и без лишних разговоров реквизировали наши рюкзаки. Стволы они тоже прихватили... Чтоб их поразрывало во время стрельбы!


Закончив грабеж, армейцы передали наше добро по цепочке в машину, залезли следом, запустили мотор и дали деру на ревущем от натуги «УАЗе».


– Волчье позорное! – выкрикнул я им вслед, подсчитывая, сколько ушло хабара и денег.


Сумма получалась такой, что у меня невольно навернулись на глаза слезы. Весь прибыток за экспедицию! Почти четверть «лимона»! Меня чуть удар не хватил, честное слово.


– Гады! – со злостью выдохнул я.


А сделать ничего уже было нельзя. Ситуация полностью вышла из-под нашего с Артемом контроля. И ужас этого еще не дошел до меня полностью.


Тут же «уазик» остановился, словно армейцы услышали мою реплику, развернулся и подкатил снова. Один из амбалов выскочил снова и торопливо приказал:


– Спецкостюмы снимайте. Живо!


Артем начал неспешно разоблачаться. Эта неспешность, видимо, вывела амбала из душевного равновесия, потому что он буркнул что-то не очень членораздельное и отвесил моему напарнику не слабый пинок по почкам. Артем рухнул на колени, продолжая стягивать с себя спецкостюм. И куда, интересно, делись его великолепные рукопашные навыки? Вообще, на мой взгляд, напарник вел себя как-то странно – ни словом со мной не обмолвился и вел себя, будто овца. Нетипично для него как-то.


От греха подальше, окончательно подавленный происходящим, я тоже начал стаскивать с себя спецкостюм. В это время из машины начали один за другим вылезать военные. Я обалдел – оттуда выбралось не меньше пятнадцати здоровенных амбалов. Как только уместились в машине – уму непостижимо. Причем они, как и Артем, начали вести себя странно. Даже более странно, чем он. Двое вытащили мангал из машины, еще двое быстро снарядили его газетами, щепой, углями и подожгли. Когда пламя взмыло метра на два вверх, они достали огромную выварку с замоченным мясом и всей командой принялись нанизывать жирные куски на шампуры. При этом маринад тек у них по рукам, а вояки этого словно не замечали, только хищно и демонически улыбались в ярких отсветах пламени. И, конечно же, со стороны городка энергетиков в нас тут же принялись долбить из гаусовских винтовок. Я рухнул в траву, стараясь обрести хоть эфемерную неуязвимость от снайперов, но амбал рывком за шиворот поднял меня на ноги. Я попытался вырваться, и это мне без труда удалось, потому что очередным, разогнанным до гиперзвуковой скорости снарядом амбалу снесло голову по самые плечи. Он еще постоял немного, секунды две, а потом плашмя рухнул на землю. Остальные же, уже порядком прореженные, продолжали нанизывать мясо. Вояки падали один за другим, но упорно продолжали начатое дело, пока кто-то из снайперов не перевернул пулей выварку с маринадом. Тогда на лицах выживших вояк отобразилось неподдельное разочарование, они неторопливо полезли обратно в машину, но несколько гаусовских снарядов пробили бак, «УАЗ» вспыхнул и взорвался, раскидав по сторонам неопрятные ошметки. Среди которых я разглядел несколько тел, наши рюкзаки и оружие.


Офонарев от всего этого, я перевел взгляд на Артема. Он залег за валуном и меланхолично натягивал наполовину снятый спецкостюм. Через минуту остатки машины начали угасать, а вместе с ними начал угасать и мангал. Стрельба со стороны монолитовцев прекратилась.


– Надо двигать! – спокойно сказал Артем, завершив облачение и надев шлем. – А то чем дальше, тем будет хуже.


– В смысле? – ошарашенно спросил я.


– Началось активное переписывание записей на Пространстве, – пояснил он. – Происходит изменение параметров навигационного коридора. Тут до Монолита рукой подать, поэтому ощущается так сильно.


– Нас что, глючит?


– Нас все время глючит.


– Нет, ты скажи, эти вояки нам пригрезились, что ли?


– Нет. Монолит записал их в реальность, как компьютер записывает данные на жесткий диск. И мы их видели, чувствовали и все такое. Не только мы. Снайперы фанатиков тоже.


– Так эти амбалы могли нас реально убить?


– Конечно. Но никто из них не был рожден женщиной. Все они возникли во плоти с полчаса назад и развеялись бы к утру без следа.


– Так вот почему тварей в Зоне не становится меньше, сколько их ни уничтожай! – догадался я.


– Именно так, – кивнул напарник. – Надо снаряжение собрать, оно, кажется, не пострадало.


Стараясь не анализировать мечущиеся в голове мысли, я нашел свой рюкзак и «Гром», навесил на себя и дождался, когда Артем справится со своим снаряжением.


– Погоди! – все же решил уточнить я, подумав. – Это что выходит? Сейчас совершенно реально может материализоваться любой бред?


– Да. И поменьше думай о всякой фигне. Потому что, напоминаю, команды для Монолита из диспетчерского пункта поступают примерно на тех же частотах, на которых работает человеческое сознание. Если стоять к Монолиту близко, на расстоянии видимости, он интерпретирует твои желания и намерения в точности, как команды, предназначенные для изменения параметров навигационного коридора. Но когда ты далеко, твои вибрации искажаются, обрастают помехами, а в результате до приемных портов Монолита доходит бредятина. Ее материализацию ты только что видел. Кто-то неподалеку подумал о военных, и Монолит тут же выполнил это «желание».


– Вообще-то это я подумал о военных, – признался я. – На меня в гроте такой приступ паранойи накатил, что я выскочил, думая одновременно о всех ужасах Зоны. Но про вояк вспомнил, наверное, отчетливее всего.


– Молодец, – хмуро прокомментировал Артем, потирая ушибленную пинком поясницу. – Еще что-нибудь такое подумаешь, пристрелю. Сейчас огромное число твоих вибраций, вибраций от монолитовцев и прочего пси-излучения достигает Монолита, смешивается и создает помехи. Как он эту белиберду интерпретирует и какие коррективы внесет в реальность – никому не известно. Постарайся очистить башку. Или думай о голых девках, если не можешь не думать ни о чем.


Это был хороший выход! Потому что не думать вообще ни о чем у меня не получалось, а чем больше я старался привести мозги в это состояние, тем больше ужасов они порождали. Думать же о голых девках – легко и приятно. О голых, беззащитных, безоружных...


Не прошли мы с Артемом на север и пятисот метров, как воздух начал ощутимо вибрировать.


– Стоп! – Напарник поднял руку.


– Что такое? – насторожился я.


– Посылка, – коротко ответил он.


После всего произошедшего до меня не сразу дошло, но, судя по тому, что сам Артем вел себя нормально, никуда не побежал и не стал прятаться, эта «посылка» ничем дурным не грозила. Хотя от того, что происходило вокруг, у меня все равно волосы на затылке встали дыбом. Вибрация воздуха усиливалась, пока не перешла в низкое гудение, по траве начали пробегать искры, точно такие же, как испускает аномалия «Электра». Только они не сконцентрировались в одном месте, а змеились повсюду, ничего не освещая, а только углубляя и без того густую темноту. И только я подумал о темноте, как тут же она начала разжижаться. Сначала чуть отчетливее проявились контуры дальних предметов, потом и под ногами стало видно значительно лучше. При этом никакого источника света поначалу я не заметил – светился как бы сам воздух, словно мы оказались внутри колбы флюоресцентной лампы. Но потом свечение уплотнилось, и тучи до самой земли пронзил столб мертвенно-белого света. Артем бодрым шагом преодолел отделявшие от него метров семьдесят и вытащил из свечения, словно из тумбочки, какой-то небольшой предмет. Осмотрел и сунул в набедренный карман спецкостюма. Столб тут же пропал, вместе со всеми воздушными спецэффектами. Словно его и не было.


– Чего стоишь как вкопанный?! – обернувшись, крикнул Артем. – Догоняй, у нас времени в обрез!


– Что это было? – спросил я, уже догадавшись, каким будет ответ.


– Недостающий излучатель прислали, – подтвердил он мою догадку. – Шевели костями, говорю!


Я его догнал, и мы поспешили, едва не рысью, дальше.


При этом я обратил внимание, что вибрация воздуха не прекратилась, а Артем то и дело останавливается, прислушиваясь к ней.


– Ты по звуку, что ли, излучатели ищешь? – спросил я.


– Это не звук. Но ход мысли у тебя верный. Вблизи излучателей во время переписывания ощущаются вибрации самого Пространства. Чем ближе к нему, тем сильнее.


Когда мы начали карабкаться на невысокий пригорок, у меня от этих вибраций уже едва не стучали зубы, а по всему организму перекатывались теплые волны вперемешку с холодными. И при этом надо было еще постоянно думать о голых девках. И ладно бы продуктивно! Но ни одной из них в округе не появилось. Озадачившись, я решил выяснить у Артема причину такой нестыковки.


В ответ на мой вопрос он расхохотался. Через переговорное устройство костюма смех этот преобразился в хрюкающие жутковатые звуки.


– Я специально подбросил тебе такую мысль, – сказал он, – которая точно не материализуется. Чтобы флюктуации работы Монолита не мешали нам.


– Но почему именно голые девки? – еще больше изумился я.


– Эх, Лемур! Ты можешь представить, сколько человек в Зоне ночью думает о голых девках? Почти все, кто не спит! Поэтому эти вибрации, приходящие отовсюду, Монолит интерпретирует не как команду на переписывание Пространства, а как фоновый шум.


– Тьфу на тебя! – насупился я.


– Ты думай, думай! Не отвлекайся.


Но у меня, на самом деле, пропала всякая охота при таких раскладах думать о голых девках. Напрочь. Да и вообще... Сдались они мне!


В голове снова образовался сумбур, и я начал судорожно отгонять совершенно ненужные мысли, например о кровососах или, не к ночи будь сказано, о контролере. Через несколько мгновений я понял, что не властен над мыслями, что лучше уж думать о голых девках... Но было поздно – почти сразу же из грота неподалеку раздалось утробное рычание. Но это не было рычанием кровососа. Судя по голосу, это был именно контролер. Провалиться мне на этом месте!


Через шаг я вступил в какую-то яму и провалился одной ногой по колено. Артем резко обернулся, но вместо стекла его шлема я увидел ужасающую морду и получил настолько мощный удар, что затрещали кости. Я знал, что этот удар просто внушен мне контролером, но легче от этого не стало. Я попытался вытянуть ногу, а когда это с трудом удалось, рванул к гроту, на ходу снаряжая подствольник. Но пробежать удалось лишь с десяток шагов – снова ужасающая морда перед глазами, и снова удар, от которого помутилось сознание. Через секунду я осознал себя катящимся вниз по склону и увидел выбравшегося из грота контролера. Вскинул «Гром», но подствольник, к моему ужасу и удивлению, оказался пуст – то ли мне почудилось, что я его снарядил, то ли контролер внушил мне отсутствие заряда в стволе. Я дал короткую очередь, контролер взревел и отскочил в сторону. И тут же меня к нему словно притянуло – я увидел его лицо-маску, как из фильма ужасов, и получил очередной удар. Снова ощутив себя на склоне пригорка, я с ужасом обнаружил, что и магазин автомата пуст. Я спешно перезарядил «Гром» и успел снова послать несколько пуль в контролера. Но он не дал мне стрелять долго – снова притянул и снова шарахнул. Я понял, что это конец. Но тут неподалеку рванула граната, прожужжали мимо осколки, и я увидел бегущего ко мне по склону Артема.


– Живой? – спросил он.


– Отчасти, – ответил я, чувствуя вкус крови во рту.


Пришлось снять шлем и отплеваться. Грудь болела. Сильно. Но, несмотря на боль, я счел за благо снова вернуться к мыслям о голых девках.


Следуя за Артемом, я обогнул пригорок и заметил, как напарник бросился к висящему сантиметрах в двадцати над землей радужному шарику, схватил его и сунул в карман. Свечение тут же угасло.


– Один есть! – радостно крикнул он. – Живо, Лемур, живо!


Ковыляющим шагом я догнал его, и мы поспешили дальше, с севера огибая городок энергетиков. Отсюда уже была видна черная громада Саркофага с характерной, устремленной в небо трубой.


– Последний излучатель с другой стороны городка! – сказал Артем.


– Но это километр, не меньше! Я не дойду!


– Панику отставить! – скомандовал он. – Вперед, сталкер!


И я догадался, что в такой обстановке надо думать о том, как заживают внутренние и внешние повреждения. Тут же полегчало – похоже, Монолит не так уж искаженно принимал мои команды, как пугал Артем. Я прибавил ходу и начал представлять свою новую квартиру, в Питере, на самом берегу залива, в великолепном высотном доме с огромными окнами. И то, как я прихожу в банк, пополнять и без того огромный счет. И много чего я еще напредставлял.


– Ты о чем думаешь?! – рванул меня за локоть Артем.


– Что?


– О чем ты думаешь?


– О квартире, – честно признался я.


– Идиот! Я же говорил, что нельзя загадывать сложно выполнимые желания! Монолит сейчас впитывает чудовищную энергию! Посмотри!


Я глянул в сторону Саркофага и обомлел. Над темным бетонным зданием заворачивался гигантский светящийся вихрь, похожий на торнадо из фосфоресцирующих частиц.


– Зона расширяется! – Артем рванул меня за ткань спецкостюма. – Вперед! Вперед! Нам теперь нужно как можно быстрее отключить Монолит!


– Как?


– Последний излучатель, блин! У тебя вообще мозги отшибло?


Мы рванули вперед между окраиной городка и Саркофагом, но не успели пробежать и двухсот метров, как с ужасом заметили прущую к АЭС толпу вооруженных монолитовцев. Их были сотни – сосчитать невозможно. И двигались они точно наперерез нам.


– Ложись! – Артем толкнул меня на землю, уже не надеясь, что я быстро схватываю его команды.


– Куда они прут? – ошарашенно спросил я.


– По их представлениям, это и есть судный день. Точнее, судная ночь, когда будут исполнены все желания. Счастье, для всех, даром. И пусть никто не уйдет обиженным.


– Ты о чем?


– Книжки читать надо, – огрызнулся напарник. – Если они сейчас пошлют на Монолит всю мощь пси-излучения толпы, я представить не могу, как это интерпретирует Монолит. Но при таком притоке энергии Зона расширится на тысячи километров. Это точно. Я же просил – думай о голых девках!


Оправдываться смысла не было. Надо снова брать ситуацию под контроль. Хотя какой контроль при таких правилах игры?


Страшнее мне в жизни еще никогда не было. Происходящее настолько выпирало за рамки жизненного опыта, что голова, казалось, разлетится в клочья от попыток как-то решить проблему. В полном и здравом сознании я лишь подумал, что, когда правила для игры придумываешь не сам, надо играть по имеющимся. Иначе точно попадешь впросак. А потом... Потом я превратился в Демиурга. В некое абстрактное творческое начало, мысли которого тут же превращаются в реальность, данную нам в ощущениях.


Семь бед – один ответ. Если фанатики начнут загадывать желания, Зона все равно расширится. Поэтому желания придется загадывать мне.


И я собрал над Саркофагом громады туч и обрушил их проливным дождем. Мир тут же угас, поглощенный тьмой, и, чтобы хоть как-то оценивать обстановку, я рассек небеса тысячами ветвистых молний. Они сверкали не одна за одной, а непрерывно, как исполинский стробоскоп на какой-то дьявольской дискотеке.


Ряды монолитовцев дрогнули и начали рассредотачиваться, прижатые к земле тоннами падающей с неба воды. Чтобы усилить эффект, я спрессовал воду в лед, в целые глыбы, величиной с полкулака.


В нас ударило тоже. Благо спецкостюмы рассчитаны были на куда большие нагрузки. Особенно порадовали шлемы, защищавшие головы.


Следующим актом моего доморощенного творения стал ураган. На большее просто не хватило фантазии. Но дунул я так, что в городке с многоэтажек начало срывать крыши.


– Это у тебя хорошо получилось! – похлопал меня по плечу Артем, прижимаясь к земле и перекрикивая рев урагана. – Но отлеживаться некогда. Вперед!


И мы поползли вперед, потому что встать на ноги не было ни малейшей возможности.


Беда заключалась и в том, что ползти нам пришлось через толпу монолитовцев, хотя и принявшую лежачее положение. Подняться не могли ни противники, ни мы сами, поэтому короткие огневые стычки были абсурдными, как в кошмарном сне. Лежачие стреляли в лежачих, не имея ни малейшей возможности к какому-то оперативному маневру. А мы ползли, будто улитки, преодолевая метр за метром, перезаряжая автоматы и расчищая себе пулями путь.


Нам доставалось тоже, но спецкостюмы оправдывали свою безумную стоимость – пули держали отменно. И только минут через пять я понял, что с правого бедра Артема стекает не грязь, а кровь из двух дыр в костюме.


Тогда я, ослабив контроль над ураганом, начал заниматься мысленным лечением напарника. Но результат оказался нулевой.


– Не трать силы, – прорычал Артем. – Монолит меня знает по служебному коду. И не принимает ни мои вибрации, ни вибрации, имеющие мой частотный адрес.


Тогда я привстал на корточки и взялся его тащить, сбросив рюкзак с ценным грузом. Гори он огнем, миллион, при таких раскладах!


Так я упирался и потел часа два. Ураган не ослабевал, поэтому погони за нами не было. И вдруг Артем впился пальцами мне в руку.


– Стой! Здесь!


Я обернулся и увидел небольшой светящийся шарик, висящий сантиметрах в двадцати от земли.


– Давай его в карман! Живо! – прохрипел Артем.


Я дополз, рванул артефакт на себя, и он поддался, словно его отпустило мощное магнитное поле. Шарик тут же угас, я взглянул на него и оторопел. Это был артефакт «Орех». Точно такой, каким его описывали сталкеры со слов Ярика.


И тут же ветер начал стихать, словно выключили исполинский вентилятор где-то на западе.




Опубликовано: 06 июля 2010, 04:56     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор