File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Станислав Пономарев Стрелы Перуна

 

Станислав Пономарев Стрелы Перуна


Глава шестая

У порога — огонь и меч


Уже третью неделю бек-ханы Куря, Илдей и Тарсук ждали, когда их, наконец, примет царь Румии (Румия или Кустадиния — так хазары и печенеги называли Византию). Никифор II Фока. Тот не торопился, и печенеги бурно выражали свое негодование.


— Он что, войны хочет?! — кипятился высокий косматый и рыжеволосый Куря. Зеленые глаза его при этом загорались изнутри и походили на глаза разъяренной рыси.


— Проклятые румы. Они презирают нас! — скрежетал лошадиными зубами чернобородый Тарсук.


— Наверное, — вкрадчиво мурлыкал стройный и гибкий Илдей, самый молодой из печенежских владык, — наверное, они просто обманом зазвали нас в эту ловушку, чтобы убить? — Хан добродушно улыбался при этом, но глаза его излучали холодный блеск боевой стали.


Печенегам было неуютно в каменном загородном дворце, где греки поселили необузданных гостей. Вольные сыны степи и ветра кроме беспредельного неба никаких потолков не признавали, о стенах же и говорить нечего: тонкий войлок кибитки — еще куда ни шло. А камень... Разве его рассечешь мечом, чтобы мгновенно оказаться на свободе в случае непредвиденной беды.


На улицу бек-ханы не выходили, опасаясь нападения в непривычных для них условиях, когда простор закрыт громадами каменных домов, где кочевники чувствовали себя, как гепард в клетке.


Нужду они справляли тут же, в углах просторной залы; и сами морщили носы, вдыхая запахи, которые в степи мгновенно уносил ветер. А тут?


Нетерпеливые гости каждый раз осыпали упреками патрикия (Патрикий (греч.) — высокий придворный чин). Феодора, как только он приходил к ним с веселым выражением на круглом лице и объявлял, сколько зерна коням и еды ханским воинам выдано сегодня. На требование вести их к императору царедворец, погасив улыбку и вознеся ладони к небу, отвечал:


— Величайший и Светоносный цесарь ромеев Ники-фор Фока улетел на небо к богу нашему Иисусу Христу для святой беседы и еще не вернулся. Мы все дети бога нашего и должны смиренно ждать его воли...


Лица печенегов вытянулись, в глазах испуг.


— О-о-о! — ошарашенно протянули они хором: богов кочевники почитали. Но только богов и больше никого! Ну, раз царь румов может летать на небо, значит, он тоже немножко бог! Бек-ханы почтительно спросили об этом у патрикия.


— О да-а! — ответил тот. — Император — сын бога нашего!


Куря удивленно сосал свой грязный палец и таращил зеленые глаза.


Тарсук глядел на патрикия, разинув рот.


— А разве у Иссы есть жена? — спросил вдруг Илдей.


Этот неожиданный и наивный вопрос ошеломил Феодора, ибо почти все наивное — гениально.


— Д-да... Н-нет... Н-но...


— Если у бога нет жены, кто же тогда родил Никифора? — уже с издевкой спрашивал сообразительный Илдей.


— Т-тут в-воля Спасителя на-а-а... Но император послал весть, что через три дня он вернется и позовет вас, — выкручивался ловкий царедворец.


Куря и Тарсук еще перемалывали в простоватых головах сведения о царе румов, а Илдей уже откровенно смеялся в лицо греку:


— Передай сыну бога, у которого нет матери, что если через три дня мы его не увидим, то уйдем от стен вашего города готовить воинов для похода на земли Румии!


— А-а? — очухался наконец от наваждения Тарсук. — Ка-ак, нет матери? Он что? А-а?!


— Да поторопись! — рявкнул прямодушный Куря: он только после слов Илдея понял, что их просто-напросто дурачат, и тут же взорвался: — Ты тоже умеешь живым к богу летать, а?!


— Н-нет. Это только императору дано.


— Я так и подумал. Наши воины улетают на небо к Тенгри-хану только после смерти. Значит, чтобы передать наши слова царю Румии, тебя надо убить! — Куря вскочил и вырвал из ножен узкий меч.


Патрикий побледнел, отшатнулся.


— Повремени, брат! — остановил Курю Илдей. — Наш друг Фудар найдет способ передать наши слова царю румов Никифору будучи живым. Не так ли? — спросил бек-хан испуганного царедворца.


— Д-да, я передам!


— Вот и хорошо. — Илдей окинул всех веселым взглядом. — А сейчас прикажи своим воинам, чтобы они пропустили нас за стены города. Мы дождемся ответа в кибитках наших батыров.


— Вы не сделаете этого, — пролепетал патрикий. — Чем я обидел вас? Базилевс (Базилевс — один из титулов византийских императоров) будет оскорблен, если вы откажетесь от его гостеприимства!


— Поторопись! — Куря нацелил острие меча в живот царского слуги.


— В-воля в-в-ваша, — клацнул зубами патрикий, в обыденной жизни своей весьма далекий от звона бранной стали.


— Так-то лучше, сын хитрой лисицы. — Куря с лязгом вогнал меч в ножны и шагнул к порогу. Все последовали за ним...


Через четверть часа бек-ханы были среди своих подданных, которые начали проявлять признаки буйного недовольства. Степняки немного успокоились, узрев, наконец, своих вождей целыми и невредимыми.


Печенеги весьма вольно относились к частной собственности, особенно если она никем не охранялась. Для вольных кочевников диким было понятие о домашнем скоте, если этот скот не был волами или конями. Коров они отождествляли со степными турами, и если видели в поле стадо, то преспокойно охотились на него, крайне изумляясь, почему животные их не боятся и не убегают. Когда же пастух мчался к степнякам выразить свое отношение к происходящему, печенеги, считая себя гостями на земле Романии, радушно приглашали пострадавшего отведать его же собственной коровы. А когда собеседник хватался за нож, кочевники секли его мечами, справедливо возмущаясь попранием их охотничьих прав.


В гости к императору бек-ханы взяли по тысяче воинов, которых, конечно же, в город не пустили: можно только представить себе, что сталось бы с торговыми рядами, прорвись туда эта вольница с весьма странными для греков понятиями о частной собственности.


Когда трехтысячная ватага, пройдя под конвоем Болгарию, очутилась во Фракии, среди византийских крестьян-стратиотов вспыхнула паника. Воины-земледельцы схватились за мечи, ибо кочевники, ничтоже сумняшеся, перерезали стадо коров в приграничной области и были крайне возмущены, когда на них напали вооруженные люди. Случилась яростная сеча. Драку едва сумел остановить подоспевший с конвоем стратиг (Стратиг (греч.) — военачальник высокого ранга византийской армии, военный правитель области). Фракии Иоанн Каркуас. Он опоздал встретить «друзей» и думал весь путь до Константинополя, что ему будет от императора.


Под стенами византийской столицы печенегов кормили, давали зерно и сено их неприхотливым низкорослым лошадям и, насколько возможно, ограничивали свободу опасных гостей.


Греки из окрестных селений дрожали от страха за свои жизни и имущество, хотя лагерь степняков надежно охранялся закованными в железо катафрактами — воинами из гвардии самого императора...


Бек-ханы, оказавшись среди своих, вздохнули свободнее.


— Осталось семь дней, — напомнил Илдей.


— Да-а! — откликнулся Куря.


— Если наш гонец не принесет кангарам (Кангары — самоназвание печенегов) благих вестей, наши тумены ринутся в земли Румии.


— И тогда каган Никифор пусть смотрит с неба, как горят его города! — весело воскликнул Тарсук.


— Мы покажем румам, кому принадлежат степи с турами, козами и конями! — зло ощерился Куря.


— Царь Булгарии Путур не подал ли вести? — спросил Илдей.


— Гонец от него вчера был. — Тарсук, довольный, погладил свою черную бороду. — Царь Путур говорит, что четыре наших тумена стоят наготове у пределов Фракии.


— А румы знают об этом?


— Нет.


— Надо, чтобы узнали.


— Зачем?! — сразу взбесился вспыльчивый Куря. — Внезапность — залог успеха! Мы неожиданно захватим ворота в город и будем держать их до прихода наших туменов. У Никифора в Кустадинии почти нет войск, а три тысячи кангаров — сила немалая!


— К чему проливать кровь наших братьев? — безмятежно отозвался Илдей. — Румы и так дадут нам немалый бакшиш (Бакшиш (тюрк.) — откуп, награда). Надо только, чтобы Никифор узнал о наших туменах в Булгарии. Вот и все.


— Лук натянут. Пора пускать стрелу. Кровь кипит у батыров, особенно у молодых. Куда мы направим силу четырех туменов?! — все еще горячился Куря.


— Если царь Никифор хорошо заплатит, тогда на Урусию напасть можно, — ответил Илдей.


— Не-ет! — Тарсук поднял обе ладони. — Хватит с меня похода с паршивым гусем Ураком. Сколько тогда потеряли мы храбрых батыров, кто сосчитает? Да еще дань пришлось платить. После того похода мы совсем обнищали. Каган Святосляб — грозный воитель, и войско его теперь всегда наготове. Я лучше попытаю счастья здесь. Город Кустадина, может, и не возьму, зато землю румов пожгу и большой полон захвачу.


— Да, ты прав, — согласился Илдей. — С каганом Святослябом лучше не связываться. Тем более, его руку держит и брат наш — Радман.


— Бр-р-рат! — Куря в ярости скрипнул зубами. — Я бы этого бра...


— И кроме того, — спокойно продолжал Илдей, — Урусия сейчас ни с кем не воюет. Каган Святосляб может сговориться с хазарами. Среди них у коназа много друзей: бек-хан Алании Фаруз-Капад, например. Я видел в городе коназа Асмуда. Это не случайно: коназ Асмуд — ближний бек Святосляба. Он не купец, а воин. Зачем Асмуд здесь? Может быть, он погубить нас хочет, кто знает?


— Что же делать? — встревожился Тарсук.


— Не связываться с урусами. Если мы сейчас нападем на них, то каган Святосляб придет в наши степи и порубит всех кангаров. Даже на семя не оставит!


— Что же делать? — повторил за Тарсуком бек-хан Куря.


— Хороший бакшиш взять с румов. Потом можно повести тумены в земли царя Оттона или на угров.


— Угров трогать нельзя, — заметил Тарсук. — Они в дружбе с урусами.


— Зато они враги германцев. — Илдей тонко улыбнулся. — Мы угров с собой позовем в страну царя Оттона. Они с радостью пойдут. Этим мы кагану Святослябу даже услугу окажем.


— Так сделать можно, — успокоился Куря. — Твоя голова, брат Илдей, подобна казану, наполненному золотыми динарами.


— Но румов попугать надо, — заметил Тарсук. — Зачем батырам без дела сидеть?


— Верно! — согласился Илдей. — Да и уходить нам отсюда рано. Надо подождать. Может быть, урусы поссорятся с румами и позовут нас на помощь... А пока царя Никифора попугать не мешает. Наверное, тогда сын бога сговорчивее станет, а то он что-то загостился на небе...



А в это время император Византии, одетый в простую одежду придворного чиновника, тайно принимал русского посла. Седой и суровый воевода Асмуд излагал требование великого князя Киевского Святослава:


— Нам надобно сокрушить Козарию! — твердо чеканил слова старый воин. — Итиль-хан закрыл путь гостям русским на восток. Руссия вынуждена продавать свой товар за бесценок...


Никифор Фока слушал с непроницаемым лицом. Только черные угли глаз вспыхивали иногда под густыми бровями. Тогда глубокий шрам на правой щеке багровел, сжимались тонкие губы под горбатым носом, а подбородок казался несокрушимым и тяжелым, как булыжник.


— Чего хочет от меня архонт Скифии Сфендослав? — медленно перекатывая во рту слова, спросил Никифор Фока, не глядя на Асмуда.


— Великий князь Киевский Святослав желает, штоб ты, царь Романии, не встревал в наш спор с козарами!


«Сокрушат Хазарию и станут нападать на наши климаты (Климаты (греч.) — область, колония), — думал император. — Над Таврией (Таврия — Крымский полуостров) нависнет меч росса. А с той благодатной земли Романия получает треть всего хлеба. Нет! — Желваки загуляли в скулах Никифора, шрам стал лиловым. — Нет! Надо во что бы то ни стало остановить зарвавшегося варвара Сфендослава!»


Асмуд устал ждать, когда заговорит властелин Царь-града.


— Мы хотим услышать слово царя Романии! — Асмуд вперил холодный взор голубых северных глаз в лицо императора-воина.


— Нет! Романия не может равнодушно наблюдать за разбоем россов. Я не желаю, чтобы Сфендослав воевал хагана Хазарии... — Никифор помолчал, соображая, что здесь изложить главным доводом, и закончил: — Вы язычники. В Хазарии же много христиан, наших братьев по вере. Кровь их будет на моей совести.


Асмуд открыто и громко рассмеялся:


— Мы не трогаем тех, кто не поднимает на нас меча. Два лета тому под стенами Киев-града и в степи у Чернигова грозный воитель Святослав наголову разгромил орды козарские. Сам хакан-бек Урак потерял свою буйну голову... Множество козар в полон к нам попало. Среди них есть и крестиане. Насилия мы им не чиним: обельными холопами (Обельный холоп, обель (др.-рус.) — невольник, раб) живут они на земле Русии. Выйдет срок, и они без выкупа по домам пойдут. Или у нас останутся на правах вольных смердов — как захотят. Мы веру их не тесним, и невольники-крестиане свободно поклоняются богу вашему: только в Киев-граде пять молелен, куда они ходят. В Козарии же крестиан на кострах жгут, ибо власть там у Итиль-хана и хакан-бека. Один из них иудей, а другой — Магометовой веры.


— Примите закон бога нашего Иисуса Христа, и Романия окажет россам любую помощь, — прервал Асмуда внушительного роста благообразный старик в длинном одеянии из золотой парчи и с огромным серебряным крестом на груди.


— Нет! — выпрямился русский воевода. — Перун — вот бог наш! Бог Грома и Молнии! Есть на Руси и другие боги. Они помогают нам в трудах мирных и в битвах яростных! — Асмуд вдруг язвительно улыбнулся: — Сначала, значит, вы нам бога своего подарите с волхвами вашими, а потом и Русь Светлую — под ноготь?! Ша-алишь, кудесник креста! И не тебе вещаю я слово великого князя Святослава, а царю Романии!


— Его слово — это и мое тоже! — насупил густые брови Никифор Фока. — Если архонт Сфендослав двинет своих воинов на Хазарию, гроза обрушится на вашу землю!


— Ну, коли так! — Голос воеводы Асмуда стал суровым и грозным. — Ты тож, царь Романии, услышь слово русса... На печенегов надежу держишь?.. Тогда мы с козарами помиримся и дружины свои обрушим на печенегов. Те новых земель искать станут, страшась меча нашего. А мы уж постараемся, чтоб друзи твои на земле твоей, цесарь, новую родину сыскали!.. Потом мы сокрушим грады твои в Таврии...


— О-о! — изумленно распахнул глаза Никифор Фока. — Ты осмеливаешься угрожать мне, варвар?!


— Мы не отроки несмышленые, а мужи бранные! — Асмуд побелел от гнева. — Князь Святослав — великий воитель! И слово его не полова на ветру!.. Ежели я с супротивными речами к нему ворочусь, тогда быть брани в пределах твоих, цесарь!


— Ну что ж. — Император прикрыл глаза ладонью. — Я подумаю. — Голос Никифора Фоки был уставшим и глухим.


Русский воевода стоял прямо, лицо его — словно из камня вырублено.


Император опустил ладонь, остро глянул на строптивого собеседника, усмехнулся чему-то и закончил:


— Завтра синклит (Синклит (греч.) — совет высших сановников при византийском императоре) скажет свое мнение, а я решу, как быть... Больше не задерживаю мужественного посла россов.






Опубликовано: 26 июля 2010, 15:32     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор