File engine/modules/ed-shortbar/bar.php not found.
Библиотека книг онлайн
  Добавить в Избранное   Сделать Стартовой  
книги
 
  Search  
электронная библиотека
онлайн библиотека
Главная     |     Регистрация     |     Мобильная версия сайта     |     Обратная связь     |     Карта сайта    |     RSS 2.0
библиотека
     
» Игорь Солнцев СМЕРТЬ ЕЙ К ЛИЦУ

 

Игорь Солнцев СМЕРТЬ ЕЙ К ЛИЦУ

6

Правда, в банк я сразу не помчалась. Заехала домой, вытащила из своего тайника энную сумму баксиков, затем перекусила тем, что у меня завалялось в холодильнике (колбаса, паштет и лечо), и лишь после этого покинула свою квартиру.


Дальше мой путь лежал в больницу. Без труда я отыскала своего прежнего ухажера Жорика, с коим и состоялся у меня бартер — обмен денежных купюр на животворящую плазму, герметически запакованную в полиэтиленовый пакет. На прощание Жорик, успевший уже где-то слегка принять на грудь, — наверное, после удачной операции, а может, и наоборот, — попробовал было вновь заиметь со мной тесный контакт, но, как и ранее, мне пришлось его послать проветриваться в дальние места. Присовокупив, чтобы он в этих самых местах обретался как можно дольше, дабы окончательно остыл. Он не обиделся, только взгрустнул как-то и неуверенно пообещал, что все же еще подождет — может, я одумаюсь. Я, уже покидая его отделение, успела у самой двери напоследок бросить что-то насчет петухов, которые скорее начнут яйца нести, короче, тривиально исказила в свою пользу народную мудрость. Ну да ладно.


Следующей точкой моей остановки был универмаг, где я навестила «кодовский» пункт печати фотографий. Давешняя прыщавая девица меня тут же узнала и быстренько, раболепно, не успела я даже всучить ей корешок квитанции, протянула пакет с заказом.


В пакете лежала пленка с двумя годными для печати кадрами. И два снимка. Меня вполне удовлетворило качество снимков и то, что на них было запечатлено. Так что из этого заведения я вышла весьма довольная.


И лишь после этого поехала в банк.


…Лазутин меня встретил в своем кабинете, сидя за столом. Он выглядел уставшим — потухший взгляд, волевой подбородок покрылся складками, словно измочаленный, рубашка на груди расстегнута, а свободно болтающийся галстук съехал набок. Он сидел, упершись локтем в стол, придерживая голову рукой. Когда я появилась, глянул в мою сторону исподлобья, не меняя позы, и только после этого чуть приосанился, выпрямился.


Дождавшись, когда сопровождавший меня охранник исчезнет, закрыв за собой дверь, он разжал медленно губы и с усилием выдохнул:


— Проходите. Садитесь.


Я неторопливо прошла к столу и уселась напротив, в кресло. Уселась, положив на колени свою сумочку.


— Кофе не хотите? — продолжил он тянуть, вспомнив моё пристрастие. — Если желаете, то сами заваривайте. У меня сегодня был жутко тяжелый день.


Оно и видно. Как с большого бодуна.


— Что стряслось? — Я не сдвинулась с места, решив на этот раз обойтись без кофе. Выслушаем сначала своего нанимателя. А то напиток может встать поперёк горла.


— Планы меняются, — нехотя, словно это я его заставляла признаваться, проговорил он.


— То есть? Ничего не надо для вас уже делать? — тут же выдала я свою версию.


— Нет, надо, — неожиданно резко, набравшись сил, ответил банкир. Ишь ты — испугался, что я вдруг пойду на попятную? — Все надо делать. И как можно лучше.


— Тогда что у нас меняется? — с язвительной усмешкой осведомилась я.


— Сроки меняются, — проговорил он, понурившись.


Ах, вот что? Ну конечно, теперь ему, небось, требуется все поскорее. Известное дело.


— Завтра. В крайнем случае послезавтра я должен исчезнуть. Я должен быть «убит». И не иначе. Иначе — все бессмысленно.


Я насупилась. Занятая Мариной, я сегодня меньше всего задумывалась о его первом заказе. Считала — и притом вполне закономерно, — что у меня есть время и я могу еще как следует все обмозговать.


— Что вы молчите? — не выдержал он.


— Вы давали мне неделю, — напомнила я.


— Помню, что давал неделю, — нисколько не обиделся он. — Но обстоятельства изменились. Резко изменились.


— Какие обстоятельства? Вы можете говорить яснее? И когда вы, наконец, прекратите врать? Мне врать…


Он не ожидал от меня такой вспышки. Очумело заморгал глазами и уставился на меня, как бык на красную тряпку, готовый вот-вот меня боднуть.


— Почему врать? С чего вы взяли, что я вам врал?


— Со всего! — Я сделала широкий жест рукой, как бы демонстрируя всю безмерность его лжи. — Почему вы сказали, что женаты, хотя уже несколько лет как разведены с Мариной? На черта выдумали про лунатизм? Что за близняшка есть у Марины? Какого лешего вы мне всучили адрес родителей Марины, хотя знали, что та с ними не контактировала с момента вашей на ней женитьбы? Сами себя вы окружили надежной охраной. Для чего? Чего вы опасаетесь? Фу-х… Ну что молчите? Мне продолжать?


Кажется, он был сбит с толку моим напором и моими вопросами. Попытался поправить узел галстука и еще больше сдвинул его на сторону. Ему не хватало воздуха.


И тут Лазутин вскочил и пристально посмотрел на меня.


— Не надо продолжать, — заявил он и вышел из-за стола.


Лазутин походил по кабинету, как бы успокаиваясь и приводя нервишки в порядок. Затем остановился возле меня и посмотрел сверху вниз.


— Ваш юрист был прав, — усмехнулся он. — Вы недаром свой хлеб кушаете.


— А даром мне почему-то никто и не предлагает, — ядовито заметила я.


Банкир прекратил шастать по кабинету, как-то разом успокоился, точно хамелеон, быстро свыкающийся со сменой обстановки, вернулся на свое место и тяжело опустился в кресло.


— Ну хорошо, — бросил он мне, словно милостыню. — Да, я немножко приврал. Но немножко. И лишь для того, чтобы не влезать затем глубже в то, что не имеет, по существу, особого значения. Чтобы не уходить слишком в сторону.


— Ну конечно, — не поверила я. — И что же это, по-вашему, «немножко»?


— Во-первых, Марина. Да, я с нею состою в разводе. Уже много лет.


— Два года, — вспомнила я, что говорили старушки на скамейке у подъезда, где жила бывшая супруга Лазутина.


— Почему два года? — поднял он брови. И я поняла, что носители информации мне несколько приврали. Что ж, следующий раз придется учитывать их старческий склероз. — Больше. Хотя… какая разница?


— Как знать?.. — многозначительно промолвила я, делая загадочное лицо. И вновь повторила: — Как знать?..


— Разошлись мы с ней, как расходятся все нормальные цивилизованные люди, — продолжал Лазутин, игнорируя мою загадочность. И тут же начал объяснять, что он понимает под разводом по-цивилизованному: — Никто ни к кому не имел никаких претензий. Все чинно, благородно. Мы прожили с ней довольно долго. Настолько долго, что успели друг другу надоесть. Если бы у нас еще были дети, то, может, все по-другому сложилось бы. Ребёнок всё же как-то скрепляет союз. А так…


— А почему у вас не было детей? — перебила я Лазутина.


— Сначала я не хотел. Потом она не желала. А в конечном счете — успели друг к другу охладеть на столько, что о ребенке и говорить уже не стоило. Мы разошлись. Я пообещал ее поддерживать — материально, все-таки столько времени прожили вместе. И любовь у нас была. Черт побери, была ведь, никуда от этого не денешься. Как и от того, что она улетучилась.


— Ну что ж… Вы поддерживали ее материально, после развода. И неплохо поддерживали, видимо. Она, как понимаю, нигде не работает. Разъезжает на машине либо целыми днями спит дома. Так?


— Это её дело, как себя вести. Она свободна, — насупился банкир. По всей видимости, тема эта ему была неприятна. Может, он прежде не раз указывал своей бывшей супружнице на её безалаберный образ жизни, а та, настаивая на своей свободе, отговаривалась: мол, живет как хочет, и терроризировала своего бывшего муженька, который не осмеливался прекратить её финансировать. А почему, впрочем, не осмеливался?


— Пусть так, — решила я не останавливаться сейчас на этой теме. — Но почему сразу не сказали мне правду?


— Не очень приятно говорить о таких личных вещах, — выдохнул он с обидой. — Тем более… что это меняет?


— Многое, — весомо ответствовала я. — Больше вы себя узами Гименея не опутывали?


— Боже сохрани, — испугался банкир. Ещё немного — и, наверное, перекрестился бы. — Нет уж, хватит. Я один. И мне это нравится. Ни за кого не отвечаю. И бояться могу только за собственную шкуру.


— Не сходится, — отрицательно покачала я головой. — Никак не сходится. За свою бывшую супружницу вы почему-то по-прежнему тревожитесь. А? Я не права? Только не говорите мне, что потребовали от меня устроить за ней слежку лишь ради того, чтобы прикрыть тем своё самое заветное желание — «устранение» собственной персоны.


Лазутин промолчал. Он нахмурился и, опустив голову, уставился на свои руки, лежавшие на столе. Я поняла, что запущенный мною снаряд точно угодил в лунку, распространяя вокруг ударные волны, охватывающие все большее и большее пространство, коим являлось тело Лазутина.


— Если вы столько лет уже не вместе, то как понять ваше утверждение, что Марина совсем недавно неожиданно вдруг изменилась? Откуда вы взяли этот лунатизм?


— Ну хорошо, — пробормотал он. — Раз уж так вы ходит… Раз уж вы столько знаете — не имеет смысла все окончательно запутывать… Да, мы не живем вместе. Не жили. Но где-то полгода назад Марина приехала ко мне — я живу в загородном коттедже, и охранники её пропустили, потому что знали, кто она. Она казалась какой-то… опустошенной, подавленной. Стала говорить, что жизнь не удается, что она иногда скучает без меня. В общем, едва не лила слезы. Потом… Потом прижалась ко мне. Мы начали вспоминать нашу совместную жизнь и… Ну, короче, она осталась у меня.


— Понятно. Вы завалились в койку. Дальше.


— Завалились… — обиделся Лазутин. Однако не стал заострять на этом внимание и продолжал: — Мы заснули где-то к двум ночи. А ближе к утру я проснулся и… В общем, как и рассказывал. Она ходила по дому и как будто что-то искала.


— А когда поняла, что вы ее увидели, то впала в ступор. Дескать, сама не понимаю, что творю, и так далее.


— Ну… Почему «дескать»? Она вела себя на самом деле, как этот… Как человек, который не знает, что творит. Взгляд затуманенный, не обращает ни на что внимания…


— Но вы сказали, что она как бы что-то искала, — возразила я.


— Ну, сначала мне так показалось.


— Ага. А всё изменилось, когда вы её окликнули. Именно тогда взгляд у нее стал туманный. Правильно?


— Да, — неохотно согласился Лазутин. — Я понимаю, к чему вы клоните. Хотите сказать, что она ловко спряталась за свою болезнь, правильно?


— Я ничего не хочу сказать. Мне нужны факты. А я уж сама сделаю из них выводы. Рассказывайте дальше. Она прикрылась своим лунатизмом, так?


— Да. Когда я, как и говорил, сгрёб её в охапку, она словно очнулась и сказала, что не понимает, что с ней происходит. А затем рассказала, что до нашего знакомства страдала лунатизмом…


— Постойте, — перебила я. — Вы говорили, что она болела при вас, когда вы только познакомились?


— А… — Лазутин замялся. — Здесь я приврал. Но немного. Не болела она при мне. Я решил, что она мне сказала правду, и поэтому так уверенно всё вам выложил.


— То есть о лунатизме якобы в ранней молодости вы знаете только с её слов?


— Да. Марина в тот вечер сказала, что ей удалось вылечиться. Но… Но в последнее время она стала замечать, что болезнь как будто бы возвращается. И вот тому подтверждение. Честно говоря, я испугался за неё. Мне стало её жаль. Не подумайте, что я циник. Нет. Мы ведь столько лет прожили вместе. Ничего просто так не проходит. В общем, я заявил, что ей нужно к врачу. И немедленно. Но… она не воспользовалась моим советом. Посчитала, что и так все пройдёт.


— Никаким таким лунатизмом ваша бывшая супруга не страдала, — вспомнила я слова отчима Марины. — Она была очень здоровой девицей.


— Н-да… — с грустью протянул Лазутин. — Такие сомнения и у меня появились.


— Когда?


— Месяц назад.


— Она опять к вам явилась?


— Да еще как явилась… Я приехал домой, а она уже ждала меня там. И опять что-то искала. К тому же была какой-то не такой. Лицо властное, жесткое. А движения — точно у кошки перед прыжком. Когда я появился, она вся подобралась. Словно не ожидала меня увидеть. Затем развернулась, выпучила глаза и стала смотреть куда-то в потолок, не обращая на меня внимания. Я ее позвал, но она мне не ответила и неторопливо пошла к выходу из дома. Я настолько был поражён, что не успел своим ребятам приказать остановить её. А когда все же бросился за ней, то… Не успел. Она забралась в машину и укатила. А потом мне позвонила и со слезами начала говорить, что опять с ней какая-то ерунда происходит. Сказала, что, наверное, я прав и ей надо обратиться к врачам.


— Но вы засомневались, да?


— Да. Некоторые сомнения у меня появились. Я уже говорил.


— А почему вы тогда не остановили ее? Только не говорите, что растерялись.


— А зачем? — Он неожиданно улыбнулся.


— Но ведь она что-то, по вашим словам, как бы искала у вас дома.


— Да, искала. Пусть ищет. Ничего ценного у меня дома нет.


— А где у вас есть ценное? — прищурилась я.


— Послушайте, — опять поскучнел Лазутин, — давайте не вдаваться в эти подробности. Как у каждого бизнесмена, у меня имеются коммерческие тайны, которыми я не собираюсь ни с кем делиться. И их сохранность — это моё личное дело… С Мариной в тот раз вышел прокол. Охранники почему-то решили, что моя бывшая супруга… вроде как вернулась ко мне, и впустили её в дом без моего ведома. За что получили хорошую взбучку и ясные инструкции: чтобы впредь ни бывших, ни будущих… вообще никого даже к порогу не подпускали. Пока я не скажу.


— Принято… Нестандартное поведение вашей бывшей женушки, без сомнения, вызвало у вас подозрение. Отчего вы и решили помимо основного заказа навалить на меня ещё и этот — последить за Мариной и попытаться понять, так ли на самом деле все упирается в её болезнь или все же тут нечто другое. Правильно?


— В общем — да.


Я шумно вздохнула. Затем вытащила из сумочки фотографии и разложила их на столе перед банкиром.


— Посмотрите, — попросила я.


Лазутин уперся ладонями в столешницу и, вытащив свое тело из кресла, склонился над снимками. Он рассматривал фотографии, которые я ему предложила, и при этом шевелил губами, словно что-то бормотал про себя. Затем снова уселся, взял снимки в руки и, откинувшись в кресле, принялся разглядывать фотографии под другим углом.


Последний осмотр, видимо, принес ему удовлетворение.


— Это она, — сообщил он и положил фотографии на стол.


— Кто она? — не поняла я.


— Ну… К-хм. В последний раз Марина была именно в такой одежде и… Короче, выглядела в точности так.


— Почему же вы всё-таки её не остановили? — настойчиво допытывалась я, неудовлетворенная предыдущими ответами. — У вас возникло какое-то предположение, да? И вы поэтому решили дать ей уйти?


— А вы настырная, — с некоторым пафосом заявил он. — Скажем так: и да, и нет. У меня действительно возникло некое предположение. И в то же время… И в то же время я допускал, что Марина на самом деле больна. Она довольно убедительно говорила о своей болезни, и, честно говоря, в тот первый раз она и впрямь выглядела совершенно больной. Хотелось пожалеть её и хоть как-то помочь.


— Зато в другой раз — было совсем иное.


— Да. Именно так. Вы точно уверены в том, что она мне врала насчет лунатизма?


— Я говорила с ее отчимом. Он клянется, что она была здорова. К сожалению, у матери ничего нельзя выяснить, потому что та как раз нездорова.


— Не думал, что вы помчитесь к ее родителям, — тяжело вздохнул Лазутин, как бы осуждая меня за что-то. — Так сразу и помчались. В принципе, я дал вам их адрес просто так, на всякий случай. Ничего вам родители Марины не могли сообщить. Но раз вы настаивали, чего уж тут…


Он пожал плечами. Дескать, желали — получите.


— А вы не задумывались, что в тот раз, когда вы увидели такой изменившейся свою бывшую супругу, это была вовсе не она?


— А кто же еще? — надул щеки Лазутин.


— Вы что-нибудь знаете о её сестре-близняшке? — в упор спросила я и так строго посмотрела на него, словно собиралась в следующий момент уличить его во лжи.


Но Лазутин не дрогнул и как ни в чем не бывало заявил:


— Ни о какой такой сестре она мне никогда не говорила. — И повторил: — Никогда.


Теперь уже мне пришлось надувать щеки. Черт побери, что-то тут не сходилось. Либо я пошла по неправильному пути, либо чего-то не понимаю. Отчим Марины говорил то же самое — нет сестры у Марины. Но служака из ресторана… Он прямо заявил: в зале сидели две девушки. Похожие одна на другую. Именно две. Не могла же Марина, зайдя в двухэтажное здание, раздвоиться на глазах у всего честного народа. Ерунда какая-то.


— И в общем, — неожиданно рубанул ладонью воздух Лазутин, — давайте оставим Марину. И займёмся тем, ради чего вы мне по большому счёту и понадобились. Я должен исчезнуть. Времени на мою бывшую супругу уже нет. Обстоятельства так складываются. И чёрт с ней… Когда меня «не станет», данная проблема с Мариной и её возможными болячками сама собой отомрёт.


— Чего вы боитесь? — спросила я.


— Чего? Странный вопрос. По-моему, любой нормальный предприниматель в нашей стране должен постоянно бояться — всего, даже опасаться своих друзей, потому как доверять в этом мире нельзя никому.


— Плохой мир вы для себя выбрали, — резюмировала я.


— А его не мы выбираем. К сожалению. Это он нас выбирает.


— Вы окружили себя неплохой охраной, — развела я руки в стороны, как бы указывая на всю систему защитных мероприятий в данном заведении.


— Не только это, — согласился он. — Поверьте, я неплохо себя обезопасил. И не только охраной.


— Тогда почему вам нужно исчезать?


— Хм, — буркнул он. — Все имеет предел. Увы. Не нами это придумано.


И он так многозначительно возвел глаза к потолку, словно указывал на Всевышнего, который и играет судьбами людей.


— Моё время пришло, — проговорил банкир и вновь вперился в меня взглядом. — Итак, завтра или послезавтра. Иного не дано. Вы готовы?


Я не спешила с ответом. И он меня не подгонял, потому что понимал, что здесь оплошности не должно быть. А поэтому давал возможность все оценить. Оценить, но так, чтобы ответ его удовлетворил, — и не иначе. Никаких иначе. Иного он просто бы не принял.


— Вы знаете мотель «Последний рубль»? — после продолжительного молчания задала я вопрос.


Лазутин ответил не сразу. По всей видимости, банкир оказался не готов к такому переходу.


— Что за мотель? — выдохнул он наконец.


— Мотель как мотель. В нескольких километрах от столицы. Туда заезжают дальнобойщики. Ну, и другие товарищи, те, кому нравится покутить за городом.


— Хотите там покутить?


— Кутить будем вдвоём. Вы и я. Как у вас с женщинами?


— Что? — Он совершенно не поспевал за ходом моих мыслей. — При чем здесь женщины? Когда надо, я их нахожу без проблем.


— Охотно верю. На этот раз находить не надо. На этот раз женщина уже есть. Ею буду я. По-моему, я вас уже предупреждала о своей роли любовницы. Так как? Вы не против?


Он смерил меня взглядом, как бы решая: достойна ли я его постели или нет? Затем с удовлетворением ответствовал:


— Ну, в принципе… — И тут же замотал головой, сопозданием сообразив, что я имею в виду совсем не то. — А что дальше?


— А дальше сделаем следующее…


И я изложила ему свой план, который должен был решить проблему его «убийства». Лазутин слушал довольно внимательно, иногда перебивал, если что было непонятно, изредка кое-что уточнял. Благодаря последнему, то бишь его уточнениям, я несколько подкорректировала свой первоначальный план и выдала затем окончательный вариант.


Когда я подвела черту, он в ответ не проронил ни слова. Будто находился под магическим действием моих слов. А я не стала дожидаться всплеска его эмоций. Поднялась, подхватила фотографии Марины (пригодятся ещё) и, предупредив, чтобы он действовал без всякой самодеятельности, убралась из кабинета.


А затем и из банка.


7

Итак, мне пришлось срочно воплощать в жизнь план, который у меня сложился ещё в прошлый вечер.


Для этого я вернулась домой. И принялась изменять свою внешность. Напялила на голову парик, став этакой платиновой блондинкой, сменила джинсы и блузку на коротенькое платьице, чтобы видны были мои стройные длинные ноги, на которые надела туфли на высоком каблуке-шпильке. Кроме того, увеличила свой бюст до размеров, от коих сильный пол впадает в экстаз, для чего пришлось вставить несколько подкладок в лифчик. Затем принялась наводить макияж. Тени на глазах, четкий контур губ — такой, чтобы губы казались чуть больше, чем на самом деле. Ну и темные очки с огромными стеклами. Для пущей важности я решила ещё иметь при себе сигарету в мундштуке, чтобы подчеркнуть тем свою принадлежность к славному отряду светских львиц.


После всех преображений я критически оглядела себя в зеркале и с удовлетворением констатировала, что даже сама себя не узнаю. Ну и ладушки.


На этом я закончила экспериментировать со своей внешностью. Стащила с себя парик, очки. Смыла часть косметики, став более-менее похожей на себя. Нечего раньше времени удивлять народ.


Выбравшись на улицу, я забралась в «Ауди» и помчалась к «Последнему рублю», в котором как-то раз побывала и который неплохо запомнила, так что могла без труда ориентироваться в этом питейном заведении.


Где-то через полчаса я была на месте. Машину остановила, не доезжая до заведения, игнорируя стоянку, потому как не желала, чтобы видели, на чем я приехала.


Я вновь замаскировала себя. Превратившись в незнакомку. На это мне много времени не понадобилось. Парик, очки — и восстановить грим. Все остальное уже было на мне и при мне.


Я выбралась из машины и окинула взглядом пространство, представлявшее собой лесную полосу. В это девственное царство периодически проникал шум машин, кативших по магистрали, оставшейся за моей спиной.


Стуча каблучками по асфальту дороги, поворачивающей к мотелю, я на ходу достала из сумочки купленные еще в городе сигареты, мундштук и неторопливо закурила, морщась от едкого табачного дыма. Пусть сигарета просто тлеет… Нечего отравляться никотином.


А вот и «Последний рубль» (в форме подковы). Мотель находился в очень живописном местечке — на огромной поляне, с трех сторон (с четвертой находилась подъездная дорога) окруженной высокими елями.


В мотеле я отыскала метрдотеля и заказала номер на две ночи. Метрдотель, плешивый дядечка, больше смотрел на мой внушительный бюст, чем на лицо. И даже когда что-то писал в своем журнале, смотрел не на ручку — по-прежнему пялился на мой бюст.


Несколько особей мужского пола, находившиеся в то время в фойе, в свою очередь пускали слюнки, то и дело бросая взгляды в мою сторону.


Я пообещала вечером вернуться. И даже подмигнула слюнявым субъектам. Дескать, мальчики, всё ещё впереди. И сунула мундштук с сигаретой в зубы, стараясь не вдыхать дым.


Выбравшись из мотеля, я без приключений добралась до своей машины. По пути несколько раз оглянулась, на всякий случай, чтобы убедиться, что за мной никто не последовал. Не последовал… Я забралась в салон «Аудио». Завела двигатель и резко газанула, срываясь с места.


Выехав на трассу, я взяла новое направление. По ходу стащила с себя парик, очки и вытерла носовым платком лицо. В ближайшее время преображаться мне не понадобится.


Я катила по трассе, все дальше удаляясь от столицы. Затем свернула на гравёрку и ещё некоторое время ехала, петляя по извилистой проселочной дороге. Дорога эта в конце концов привела меня к огромному карьеру.


Я остановилась. Но не стала заглушать мотор. Сбросила туфли, чтобы они мне не мешали, и выбралась из салона.


Оставив открытой дверцу, я направилась к карьеру. У края которого остановилась и осторожно глянула вниз.


Пологий склон карьера был каменистым, а само дно находилось где-то на глубине тридцати метров, если не больше.


— Знатную ямку вырыли, — пробормотала я.


Ямка действительно была хороша. А то, что лежало там внизу, должно было завершить мою работу.


Я находилась у конечной точки. У конечного пункта.


«Я хочу, чтобы вы убили меня». Так сказал мне при первой встрече Лазутин.


Что ж. Я готова была сделать это.


8

Добравшись до своей квартиры, я позвонила своему бывшему начальнику по бывшей службе, который после последней совместной со мной операции лишь чудом не вылетел из ФСБ вслед за мной.


— Михалыч, — без обиняков заявила я, когда слова приветствий были произнесены. — Мне нужна твоя помощь.


Я услышала, как абонент застонал в трубку. И быстро его успокоила.


— Помощь совсем мирного характера.


Михалыч промолчал, по всей видимости, не очень веря в такой исход.


— Я хочу знать, имеются ли у тебя какие-нибудь сведения по одному интересующему меня человеку. Лазутин Эдуард Афанасьевич. Управляющий «Эльфа-банка». И ещё. «Форд-Таурас», номерные знаки… Мне необходимо выяснить, кто владелец этой машины.


Кажется, большего мне не требовалось. Когда я завершила беседу с полковником, то поняла: кое-что ещё всё-таки не сделано.




Опубликовано: 02 июля 2010, 05:27     Распечатать
 

 
электронные книги
РЕКЛАМА
онлайн книги
электронные учебники мобильные книги
электронные книги
Полезное
новинки книг
онлайн книги { электронные учебники
мобильные книги
Посетители
электронные книги
интернет библиотека

литература
читать онлайн
 

Главная   |   Регистрация   |   Мобильная версия сайта   |   Боевик   |   Детектив   |   Драма   |   Любовный роман   |   Интернет   |   История   |   Классика   |   Компьютер   |   Лирика   |   Медицина   |   Фантастика   |   Приключения   |   Проза  |   Сказка/Детское   |   Триллер   |   Наука и Образование   |   Экономика   |   Эротика   |   Юмор